ГЛАВА 31

— Ты мне врезал, — ошарашенно констатировал метаморф, впрочем отшатнувшись лишь слегка, хотя уверена: при желании Киан в состоянии был отправить его в полет на другой конец их деревни. — Ах ты…

Радомир, набычившись, стал наступать на Мак-Грегора, а мой виверн, азартно оскалившись, шепнул мне: «В стороночке постой, детка», встал в эффектную «попробуй достань меня» позу и даже руки расставил для пущих понтов. Ну рисовщик мой виверн в обеих своих ипостасях — тут ни отнять, ни прибавить, но когда твой мужчина, а правильнее будет сказать самец, рисуется для одной тебя, не такой уж это и грех. Возражать не стала, в конце концов, понятно же, кто сильнее, и отошла к Ингине и напряженно взиравшему на происходящее Крорру, неотрывно при этом наблюдая, как мужчины обменялись десятком ударов, способных отправить простого смертного в нокаут, если не хуже. Не мешкая, они перешли к борьбе в партере, начав старательно валять друг друга по земле и почти страшно рыча, в то время как рожи у обоих становились все более довольными, хоть и окровавленными.

— Мальчишки и их игры, — философски заключила полукровка.

— Для которых сейчас совсем не время, — недовольно проворчал Бронзовый.

— Ой, да ладно, не занудничай, я бы вот с удовольствием к ним присоединилась, — брякнуло агрессивное альтер эго нежной нимфы.

— А мне опять есть ужасно хочется, — потерла чуть обозначившийся и громко забурчавший живот Вероника. Блин, разве это нормально, все время хотеть есть? Это у всех беременных так?

Странно, но ее фразу Радомир расслышал даже сквозь их с Мак-Грегором возню и тут же остановился.

— Прошу прощения за проявленную невнимательность, — извернувшись под пришпилившим его к земле и заломившим до хруста руку виверном, любезно произнес он, и выглядело это снова… ну, по меньшей мере своеобразно.

Взбрыкнув, он скинул с себя Киана, чему тот, в принципе, и не препятствовал, и по-звериному грациозно вскочил на ноги, утирая предплечьем кровь и пот с красивого лица. Вероника зарделась, Мак-Грегор же мне многозначительно подмигнул из-за широченной спины метаморфа и поиграл бровями.

— Ты все так же крут, дружище, хоть и с руками-ногами теперь. Повторим как-нибудь, — бросил Радомир через плечо, прежде чем подойти к Веронике и Ингине, держась при этом на расстоянии от меня. — Их-то я могу понюхать?

— Только если хочешь на этот раз лишиться своего любопытного носа вместе с головой, — рявкнул Крорр, подаваясь к полукровке, и я ощутила волну резкого жара, отчего перехватило дыхание, но она тут же схлынула, а бывший ликтор недоуменно заморгал, будто сам пытался сообразить, откуда это взялось. А чего моргать? Драконы никогда не отдают того, что посчитали принадлежащим себе, насколько я поняла из своих ночных видений, так что нечего уже глаза выкатывать, мужик, — ты влип. Твоя вторая личность — та еще хапуга.

Радомир резко повернулся к Крорру и понюхал воздух в его направлении, хмурясь и одновременно озадачиваясь все сильнее.

— Ты кто? — спросил он, потянув, носом еще раз. — Пахнешь вроде знакомо, но не могу понять…

— Дракон. Об этом Хард тоже предпочел умолчать? — влез Мак-Грегор, неожиданно становясь с Бронзовым плечом к плечу, со всей очевидностью намекая на то, что они союзники и что будет в случае необдуманной атаки. Но, как по мне, метаморфу тут могло повезти только в случае молниеносного нападения, а момент был упущен.

— Ликтор? — верхняя губа Радомира задралась в оскале, голос стал грохотом, а очертания тела задрожали, как будто теряя четкость, пока цепкий взгляд обшаривал стоящего напротив мужчину, видимо цепляясь за отсутствие положенных у него крыльев.

— Дракон, — не сговариваясь, хором сказали мы с полукровкой.

Метаморф продолжил скалиться, но в глазах появилось замешательство.

— Ты сказал, что не предатель, — косо глянул он на Киана, не выпуская из поля зрения и Бронзового, — но приводишь к нашим домам этого убийцу. Ликтора.

— Все так, — кивнул мой парень, — но он больше не ликтор, он дракон и на нашей стороне.

— Что за херня? Какой к чертям дракон?

— Здоровенный. Черный. Плюется огнем. Поможет нам расхерачить ликторские цитадели, отобрать все осколки Камня и навсегда закончить войну, — кратко и по делу проинформировал виверн.

Крорр покосился на Киана с «да не охренел ли ты такое обещать» выражением в глазах, но быстро вернул себе невозмутимость.

В наступившей тишине было слышно только злое сопение Радомира и новую песню голода в исполнении желудка Вероники.

— Ладно, — проворчал метаморф, стрельнув в девушку глазами, — идемте, я вас накормлю, а потом хочу услышать все еще раз и подробнее и очень надеюсь, что мне станет хоть немного понятнее, прежде чем нам нужно будет это как-то преподнести моему отцу.

— То есть насчет захвата и разгрома ликторских цитаделей ты и правда не шутил? — потер лохматый загривок хлебосольный хозяин, когда Киан изложил наши планы под звук смачной работы челюстей прожорливой дамы в положении.

Собственно, никто кроме нее к еде почти и не прикоснулся, летели-то от прежнего укрытия всего ничего, когда успеть проголодаться? Однако все еще внешне хрупкая Вероника налегала на мясо, будто вместо желудка у нее была бездонная дыра… ну или какой-нибудь пространственный карман из той фантастики, что я раньше читала, куда можно чего только ни запрятать про запас.

— На мой взгляд, так эти ваши амбиции выглядят полным безумием. Естественно, я, как любой мальчишка, фантазировал, как однажды соберу армию из всех местных существ и поведу на цитадели, а дальше и в те земли людей, которых они защищают, — задумчиво глядел он на виверна, — но то фантазия, а реальные планы…

— Слабо? — прищурился Киан, впрочем, совсем без обидного вызова.

— Слабо, — кивнул Радомир. — Всегда было слабо, с того момента, как я вырос и обзавелся мозгами и пониманием, что повести за собой на верную смерть всех — это, конечно, круто и романтично, пока все в твоей голове, но ни черта не веселье в действительности. Потерянные жизни ни за что? Нет уж, лучше жить и прятаться, и драться, только когда на твою землю враг приходит, а не идти на него бессмысленной войной.

— Она была бессмысленной до сего времени, тут спорить не стану, — решительно кивнул Киан. — Но теперь все изменилось.

— Почему? Потому что среди вас есть один якобы дракон, который поможет нам драться против бывших своих же?

Лицо Крорра окаменело, и, не сдержавшись, я влезла:

— Потому что раньше вы только и делали, что строили планы на войну, на гипотетически возможный переход обратно в ваш мир с прощальным мстительным хлопком дверью по нашему, а то, чего хотим добиться мы, — это прекращения этого бесконечного бесполезного конфликта. Нормальной, спокойной жизни здесь и сейчас для всех.

— То есть домой ты уже не собираешься? — вскинулся метаморф, а мне захотелось себе врезать от души и откусить пол-языка.

По еле уловимой гримасе Мак-Грегора догадалась, что это не та информация, которую он собирался вывалить вот так сразу. Все же он не меняется, ну и не ждала же я этого от него и в самом деле? Просто мог бы хоть предупредить… Хотя… Не мог. Зная мой характер, нарвался бы на жесткое возражение. Терпеть не могу быть использованной и использовать других. Но если мы и правда ввязались в нечто масштабное, может, стоит уже поучиться этому у своего мужчины? Не быть такой прямолинейной, как долбаный стенобитный таран, и смолчать, больше доверяя ему.

— То есть возвращение домой и месть больше не являются моими приоритетами, — отчеканил мой ящер.

— Из-за нее? — кивнул Радомир на меня, не глядя. — Это все ее идеи?

— Да. Все сейчас и впредь я стану делать из-за нее и для нее, — с какой-то особой гордостью выпрямился за столом Киан. — И так всегда жили все мои предки. Не ради войн, великих свершений, борьбы за власть и прочей чуши. Ради своей единственной и семьи. Сытая, спокойная, счастливая жизнь долгие-долгие годы с теми, кого любишь и за кого не нужно больше бояться, оставив и на секунду.

Любишь? Мое сердце замолотило, и голову словно повело, и только серьезность окружающей обстановки заставила развернуть эмоции и мысли в прежнее русло. Любишь. Чертов-Киан-я-весь-внезапный-Мак-Грегор, кто ляпает о подобном… вот так.

— Ты же понимаешь, что Хард и мой отец и вообще все из того, старшего, поколения, что забросило из дома сюда, ни за что не согласятся с такой сменой курса? — нахмурившись, Радомир уставился на свои крепко сцепленные на столе ладони. — Они все эти годы выживали на жажде отомстить и вернуться домой.

— Я понимаю. Но теперь это наш дом, и, в конце концов, настало, может, уже время пускать тут корни и добиваться безопасности и уюта здесь, а не рваться обратно, делая вид, что все эти годы не живем, а просто ожидаем возвращения. Родилось уже третье поколение, которое никогда не видело того мира, я сам его едва помню, но все равно в головы продолжают вбивать, что весь смысл нашего существования — это перекантоваться здесь, ненавидя всех и все местное.

— Но нам отвечают более чем взаимностью, — огрызнулся метаморф, зыркнув на Бронзового.

— Так и давайте сделаем так, чтобы эта ненависть имела шанс сойти на нет, — хлопнула я по столу ладонью.

— Ну и как же с этим нам способно помочь сумасбродное нападение на ликторские цитадели? Они нас возьмут и возлюбят за то, что мы постараемся поубивать их? — Радомир упрямо продолжал смотреть на Мак-Грегора. Такое впечатление, что, вмазав тому в нос, мой виверн сделал меня невидимкой для него.

— Ты уже можешь перестать игнорировать мою женщину, — проворчал Киан. — Это невежливо. Ты не пялишься и не нюхаешь — я не бью.

Лохматая громадина фыркнул, но все же уставился уже на меня.

— Наша цель не уничтожить их подчистую, это неправильно, — в наглую перешла к агитации я. — Большинство из них, скорее всего, не в курсе своей настоящей сущности, они жертвы чужих манипуляций и экспериментов. Жертвы, как и вы.

— Хороши же жертвы, что так и прут к нам, вырезая подчистую всех, кого находят.

Крорр резко вдохнул, и я почти ожидала от него злости за определение в разряд подопытных прямо перед врагом, для кого они были смертельной угрозой и неоспоримой мощью. Но он удивил меня.

— Потому что мы… они уверены, что вы агрессивные, кровожадные твари, явившиеся к нам только ради того, чтобы вытеснить людей окончательно, истребить их как вид. Жрать, пить кровь, отравлять, высасывать энергию, — стремительно встал дракон. — Наше… призвание ликторов — защита остатков уцелевшего человечества любой ценой.

— Да сдалось нам всем ваше человечество, — поднялся и метаморф, набычиваясь на Крорра, а я опять засекла резкий подъем внутренней температуры, что намекал на желание дракона выйти и посмотреть, кто тут такой раздражающий. — Не трогайте нас, и мы не станем убивать, обороняясь.

— В этом все дело, — морщась, я вскочила, создавая своего рода барьер между мужчинами, и за мной тут же последовал Мак-Грегор. — В том, что с помощью имеющейся в своей единоличной власти силы некто в ликторской верхушке решил, что отгородить, разделить людей и пришлых созданий есть благо.

— А почему не благо, ведь у обычного человека нечего противопоставить нападению почти любого из пришлых.

— Да почему мы нападать-то должны ни с того ни с сего? — впервые подал голос вампир. — Ты был у нас в Клане, разве не понял, как все обстоит?

— Это не значит, что нет более чем достаточно существ, что придерживаются совсем иных взглядов относительно людей, — приводил свои доводы упрямый вояка, но жар во мне пошел на убыль, а это хороший признак.

— Но подавляющее-то большинство из нас не такие, — возразил Радомир уже заметно спокойнее, а Киан одарил меня кратким «все идет как надо» взглядом. — Да, есть такие создания, что опасны, но и для нас так же, как и для вас, они не станут разбираться, кто, откуда и какого происхождения, прежде чем сожрать.

А ведь верно, все идет как надо. Мало того, что этот разговор явно помогал уничтожать последние сомнения бывшего Крылатого солдата, так и метаморфа перетягивал в нашу команду. Это был уже почти диалог между ними, противниками, по сути, при нашем участии. Победа? Малюсенькая пока, но да.

— Вот и я о том, — поддержала я, стремясь закрепить результат. — Не логичнее было бы уже однажды признать, что непоправимая ошибка была совершена, нечего уже искать крайних. Мир в результате этого изменился безвозвратно, и нужно научиться нормально сосуществовать в этой новой реальности, совместно борясь с настоящими угрозами, а не перманентно мочить друг друга, выкашивая всех без разбору? Не изыскивать способ перемолоть опять черт-те сколько жизней и вернуть как было, или как нанести фатальные повреждения хотя бы в отместку, а создать новые законы сосуществования? Чертов Камень — это искушение силой: пока у кого-то есть реальный шанс дотянуться и свершить нечто радикальное, вражда не погаснет. Станет Камень недосягаемым — захиреют цитадели даже без разрушения, потому что ликторы перестанут без насильственного воздействия быть не собой, а кем-то половинчатым, удобным для управления, исчезнет граница, все смешаются, и рано или поздно начнем жить нормально. Это нормальная эволюция.

— Это называется хаос, для меня это дико. И это ваше… наше «мирно» изначально все равно будет стоить крови. Вот только ничто новое без нее не в состоянии родиться, — качнул головой Крорр, и хотя жест был вроде знаком отрицания, появилось ощущение окончания его внутренней борьбы. Все, дракон с нами, со всеми потрохами, уже не только на словах и от отсутствия иного выбора. Это настоящее решение, не обреченность.

— Ну что тут скажешь… — Радомир с усилием потер лицо ладонями, будто стараясь втереть в себя новое восприятие окружающего. — Я по-любому с тобой, Шипун. Молодежь тоже попытаюсь позвать за нами. На матерых не рассчитывай. Я иду собирать всех на общий совет, а вы пока не высовывайтесь. Особенно ты, — дернул он подбородком в сторону Бронзового. — И постарайтесь отдохнуть, чует моя за… — он стрельнул глазами на Веронику, — сердце, что уходить нам придется быстро и без особых почестей при прощании.

Что же, каким бы местом метаморф там ни предсказывал будущее, оно не ошиблось. С совета он вернулся в сопровождении где-то четырех десятков своих соплеменников и сообщил, что выходить нужно прямо сейчас, или начнется реальная междоусобица между теми, кто проникся и желает последовать за нами, и теми, для кого слово старшего поколения, включая отца Радомира, оказалось весомее.

— Они поймут. Потом. — Мак-Грегор сжал плечо друга, ободряя.

Или мы поймем, как ошибались, и все в моей голове — чистый бред. Страшно ли мне? Да до безумия.