Глава 20

Но демон был один.

Отстранив Пандору, он вошёл в номер и прикрыл дверь.

— Читала.

Не вопрос. Утверждение.

Пандора кивнула.

Ещё как читала.

— Хреновые наши дела, — глухо сказал демон и у Пандоры отлегло от сердца.

Всё-так он сказал «наши»…

— Это… это… это неправда, — залепетала она дрожащим голосом.

Демон обернулся к ней, и, казалось, впервые с того момента в мобиле, пристально посмотрел на неё.

Затем, прежде, чем она успела что-то сделать, положил ладонь ей на лоб.

Хмыкнул, привлёк к себе за плечи и прижался губами ко лбу.

Даже если бы Пандора превратилась в соляной столп, как Непокорная из Древних Песен, она и то не могла бы стоять более неподвижно. Что он делает? Что, вообще, вихрь её дери происходит?! Она умерла и ум сейчас генерирует совокупность случайных кадров из её потаённых кошмаров? Но тогда она умерла намного раньше, наверное, лифт, в котором поднималась к шефу, чтобы получить задание, сорвался в шахту и она разбилась насмерть. Тогда скоро, уже совсем скоро это всё закончится. И она, пожалуй, ни о чём не жалеет. Харлей, хоть и плод её воображения, получился замечательным. И, кстати, неудивительно, что умирающий мозг изобразил его инкубом…

— Вроде жара нет, — пробормотал под нос демон, отстраняясь от неё. — Даже холодная, — при этом глаза его как-то странно сверкнули. — Что случилось, пока меня не было?

— Я… я… я прочитала новости…

— И что? — хмуро спросил демон, пожимая широкими плечами.

Безумно захотелось шагнуть к нему, обвить руками талию, прижаться щекой к груди, и чтобы он непременно обнял в ответ… А она разрыдалась бы, как школьница, впервые в жизни и спросила бы, за что он с ней так? За что так её обидел?

Вместо этого тихо сказала:

— Там… про меня…

— И что? — повторил инкуб, начиная раздражаться. — Что это меняет? В следующий раз они напишут, что я ем младенцев, а ты на самом деле сестра милосердия из Обители Молчащих Пряностей. Ясно же, то, что они там пишут, бред. А у тебя вид, как будто Немезиду увидела.

— Если бы я её увидела, — проговорила гарпия, а потом, сама от себя не ожидая, выпалила: — Я думала, ты решил сдать меня федералам.

— Вот как? — инкуб усмехнулся криво, уголком рта и как-то зло. — Вообще-то о других по себе судят. Так что теперь я знаю, чего от тебя ждать, в случае, если следующая новость сообщит нам что это ты у нас вся из себя такая белая и пушистая.

— Да как ты… Как ты смеешь! — взвилась гарпия.

— Смею, детка. Смею.

— Ты — козёл и я с тобой не разговариваю! — заявила Пандора, чувствуя, как горло изнутри распирает комом.

Инкуб дёрнул уголком рта.

— Вот и славно. Я и не собираюсь с тобой разговаривать. Вот, возьми.

— Что это? — Пандора покрутила в руках красный платок.

— Сегодня день идиотских вопросов?! — рыкнул демон. — У тебя слишком приметная внешность. Замотайся в него, чтобы кто-то более корыстолюбивый, чем я, не сдал тебя.

Гарпия брезгливо подцепила платок двумя пальцами к глазам и зачем-то принюхалась.

— Мне намотать это на голову?

Демон выглядел уязвлённым.

— Это, чтоб ты знала, Вейскайти. А намотай ты его себе хоть на нос. Или повяжи вместо намордника. Нам, главное, добраться до экспресса.

— А потом?

— А потом они напишут что-нибудь позатейливее.

Грубость демона чудесным образом подействовала успокаивающе. То есть, не совсем так. Она подняла откуда-то из глубины клокочущую злость, желание вмазать по его холёной роже, и злость эта… нет, не нивелировала обиду, но как-то чудно́ уравновесила её. Где-то даже перекрыла.

Лицу Пандоры вернулась прежняя холодность, а губы искривились в усмешке Ледяной Королевы.

— Надо же, — процедила она. — Даже у тебя бывают пробелы.

Как ни в чём не бывало она развернулась и принялась собираться в дорогу.

Личные вещи, оружие… всего по минимуму, не таскать же с собой чемодан, особенно, когда поднимаешься в воздух. Сумки тоже никуда не годятся, за исключением той, что на боку и пристёгивается к поясу. Остаются ещё кобуры-футляры на ремне, кое-что можно спрятать под рукавами куртки или штанинами. Ожерелье из метательных звёздочек и вовсе выглядит украшением, несколько варварским, правда, но кому до этого какое дело?

Она снова с недоумением покрутила в руках красный платок. Если инкуб хотел сделать её менее приметной, с цветом, он, пожалуй, не угадал.

Отложив красную тряпку в сторону, она придвинула к себе поднос с едой и, выпотрошив сэндвич с сыром и ветчиной, с жадность впилась зубами в сдобу. Она, оказывается, жутко голодна, а силы ой как скоро понадобятся.

Время от времени она ловила на себе взгляды демона. Пристальные и какие-то недоумённые, что ли. Должно быть, невдомёк ему, что это она тут не выпрыгивает из штанов и не падает перед ним ниц с широко распахнутыми ногами. Охотницы, вон, так и стелились… Но она не из их породы.

Она гарпия — раз. Агент Х-класса — два.

А он — демон. И между ними не может быть ничего общего. По выполнению задания оба вернутся каждый в свой мир и забудут обо всей этой свистопляске, как о кошмарном сне.

Демон заговорил первым. По-прежнему скупо и отстранённо, но её это больше не трогало. Не так трогало, чтобы реакция тут же отражалась на лице. В конце концов, что такого экстренного произошло, чтобы рвать себе нервы?

У неё приказ сделать всё, что в её силах, чтобы сберечь его драную жизнь.

И если для этого нужно напоить его до отвала кровью, это всего лишь её долг. Обязанность.

Конечно, в её профессии случаются такие вот неприятные ситуации, когда объект оказывается инкубом. А у этих свои особенности. Их внутренние демоны питаются эмоциями. И самая лучшая пища для них — эмоции сексуальные. Ничего личного, просто физиология.

Ей ещё повезло, что по пути сюда им встретились эти озабоченные охотницы, которые тёрлись об него, как течные суки. Судя по тому, как он заметно воспрял, ему удалось сохранить демона, вопреки пророчеству знахарки. И это самое главное. Так что эти похотливые сучки выполнили за неё её же работу. И за это ей стоит быть благодарной. В конце концов, если бы не они… через всё это бесстыдство предстояло бы пройти ей самой.

При мысли об этом щёки Пандоры вспыхнули, как маков цвет и она торопливо отвернулась от инкуба. Сложно с этими эмпатами: ты для них — раскрытая книга, они видят тебя насквозь, как ультрасовременный сканер, сами же остаются тайной за семью печатями. Хорошо, что ей нет никакого дела до его драных мыслей и убогого внутреннего мира. Потому что каким изнутри может быть огненный демон? Уж точно не достойным и не благородным, как может показаться, если судить по его обёртке.

— Эй! Ты здесь вообще?

Гарпия вздрогнула. Вихрь! Он ведь и вправду что-то ей говорил, вот буквально только что. Она криво усмехнулась, но не вынырнула из своих мыслей.

— Что тебе нужно? — процедила она, не оборачиваясь.

— От тебя? — оскорбился демон. — Вообще ничего. Просто хотел сказать, что купил нам билеты на экспресс.

Пандора фыркнула и, хоть не умела считывать эмоций, как высшие, поняла, что инкуб раздражён.

— У нас уже были билеты, — нехотя сказала она. — Хранители в Ламии дали.

— И какого чёрта ты тогда молчала? — рявкнул демон, свирепея, должно быть, из-за впустую потраченных денег.

— Я молчала? — Пандора медленно обернулась и посмотрела на демона, поджав губы. — Я хотела сказать, но ты был слишком занят: надрачивал охотницам. Хорошо, хоть не всему лагерю…

Она не успела понять, как демон оказался за её спиной. В следующий миг её схватили за плечо и грубо развернули.

— Что ты сказала?! — голос демона был глухим от ярости, в нём слышались клокочущие нотки.

Не опуская взгляда, Пандора высвободила плечо.

— Что слышал, — повторила она.

— Да как ты смеешь?! — на щеках демона играли желваки, на плечах вздувались и ходуном ходили мускулы, и Пандора, хоть и не была демоном, зависящим от чужих эмоций, наслаждалась его злостью с мстительным удовольствием.

— Что — смею? — переспросила она, склонив голову набок. — Называть вещи своими именами? Да как-то так сложилось, знаешь, не люблю вилять и на… в общем, наверчивать. Ты инкуб, они бабёхи, которые хотят инкуба, всё так, как и должно быть. Ты им подрочил, они обкончали всё сиденье в мобиле, твой демон в итоге не сдох. Большего мне и не надо.

— То есть ты рада?

— О! Я получила едва ли не большее удовольствие, чем ты, — заявила Пандора. — Когда мне придётся сдавать объект, то, что он будет целым, сыграет мне только на пользу. Может даже повышение получу. Слава ветру, мне самой не пришлось этим заниматься.

— А я думаю, тебе бы понравилось.

— Вместо того, чтобы думать, без обид, но это не самая твоя сильная сторона, сделай милость, спустись вниз и подрочи ещё рыбёхе не ресепшене. Или даже оприходуй её, она будет счастлива. Так что вы оба только выиграете от этого. Мы все выиграем.

Пандору несло. Она говорила бы и дальше, но рука демона схватила её за горло и она вынуждена была замолчать, часто моргая.

Харлей приблизил своё лицо так близко, что их губы разделяло расстояние толщиной в волос. Только губы гарпии были приоткрыты, она сдавленно хватала ртом те крохи воздуха, что ей позволял демон, а губы инкуба были плотно сжаты.

Какое-то время он просто пристально смотрел на её рот, а затем поднял взгляд на глаза и процедил:

— Я был бы рад хоть раз услышать от тебя правду, Пандора. Даже говоря, наконец, то, что думаешь, ты лжёшь. Потому что, строя из себя фригидную, течёшь, как сучка. И если бы у меня на тебя встал, только и делала бы, что сосала. По-крайней мере заняла бы свой лживый рот. А за то, чтобы высший демон, как ты выражаешься, подрочил тебе, отдала бы не только крылья, но и душу.

С этими словами он разжал пальцы и, Пандора, задыхаясь, чудом устояла на ногах. Титаническим усилием она заставила себя растянуть губы в улыбке и проговорить:

— Так это серьёзная проблема, если не стоит, демон. Для инкуба прямо начало конца.

Его рука снова рванулась к её шее, но гарпия была к этому готова. Отшатнувшись, она подпрыгнула, перевернулась в воздухе и ударила демона в живот так сильно, что он отлетел к противоположной стене.

Сполз по ней и затих.

— Вихрь, что же я наделала! — прошептала гарпия, бросаясь к нему.

Глаза инкуба были закрыты, но кажется, он дышал… Кажется.

Ветер, что с ней не так?! Неужели, у неё память, как у рыбки, три минуты, если после всего, что он прошёл, она смеет бить его? Что, чёрт подери, он сделал с ней такого, что она теряет голову настолько, что перестаёт быть профессионалом?!

— Харлей! Харлей! Пожалуйста, очнись! — жалобно причитала она, похлопывая инкуба по щекам, то и дело приникая головой к груди, вслушиваясь в биение сердца. — Вихрь, какая же я дура… Харлей…

Она не поняла, почем мир вдруг перевернулся с ног на голову, а на неё взгромоздилась чугунная глыба.

Харлей крепко держал её за запястья, при этом надёжно блокируя ноги.

Сообразив, что попалась, и притом довольно глупо, Пандора разразилась такой грязной руганью, что инкуб посмотрел на неё с недоумением и уважением одновременно.

Он завёл обе её руки ей за голову и перехватил запястья одной рукой.

Второй же нажал на подбородок, сжимая щёки пальцами, вынуждая гарпию открыть рот.

Сам же нагнулся, склоняясь над ней так низко, что её лицо пощекотало его дыхание.

Почему-то подумалось, что сейчас поцелует.

И, если бы поцеловал, видит Богиня, она простила бы ему всё, вообще всё!

Но в последний момент демон отстранился.

— Маленькая лживая сучка, — выдохнул он ей почти в рот, а рука, что сжимала её лицо, скользнула ниже.

Пандора вскрикнула, когда стальные пальцы с силой сжали её грудь, не от боли, а от хлынувшего между ног тепла, от стянувшейся внизу живота огненной пружины…

— Пусти… — хрипло прошептала она и покраснела ещё больше, слыша, как её голос предательски дрожит.

— Сейчас, сладенькая, — пообещал демон, и, прекратив терзать сосок под тонкой тканью водолазки, его рука двинулась ниже.

Пандора задёргалась, словно её прошибло током. Но что она могла сделать? Крылья распластаны на полу, а весит демон раза в два большее её самой…

— Нет! Нет! Не смей!

Крики, ругательства, уговоры… ничего не помогало. Глаза демона налились кровью, что значит, ей-таки удалось его довести.

Не обращая внимания на её неловкие попытки высвободиться, инкуб дёрнул вниз кожаную ткань штанов и проник пальцами под бельё.

— Нет, пожалуйста, — прошептала она еле слышно. — Прошу… не надо… только не это. Всё. что угодно, только не так…

— Поздно, сладенькая, — ухмыльнулся инкуб. — Не ты ли только что заявляла, что не будь рядом охотниц, тебе пришлось бы самой кормить моего демона? Пора отвечать за свои слова. Он снова голоден и ему нужны эмоции.

— Нет, — помотала головой Пандора, ощущая безумный стыд.

Вопреки всему, чем она привыкла руководствоваться в жизни, вопреки разуму и холодному расчёту, она ощущала, как бесстыже мокро становится между ног, как развратные касания демона вынуждают её сгорать от бушующего внутри желания.

— Да, — безжалостно бросил демон и, раздвинув пальцами нежные складочки, нащупал набухшее от возбуждения потайное местечко. Мокрое, скользкое, сочащееся блудливой влагой…

Пара касаний — и она задрожала под ним, ослабшая, покорная, готовая на всё, лишь бы продолжал.

— Конечно, эмоции такой ледышки, как ты, сладенькая, всё равно что верблюжья колючка по сравнению с щедрыми дарами уверенных в себе женщин, умеющими наслаждаться и возбуждать мужчину. Но на безрыбье, сама понимаешь…

— Ублюдок, сволочь, скотина, тварь, — шептала Пандора, понимая, что всех ругательств мира будет мало для проклятого демона, который беззастенчиво и цинично хозяйничал в её святая святых, там, где никто, никто, дьяволы его дери, не смел её касаться!!

— Скотина и тварь, — хрипло соглашался с ней демон, но ведь ты хочешь меня, такого сволочного ублюдка, не правда ли?

Движения его становились всё более грубыми, всё более уверенными, он теребил потайное местечко с уверенностью виртуозного музыканта, терзающего струну.

Пандора искусала губы в кровь, чтобы не застонать, не захныкать… не попросить его действовать ещё грубее, сильнее… резче!

Когда её затрясло от пронзительных сладких токов, предвестников сладкой, желанной разрядки, демон вдруг убрал руку.

Из груди Пандоры вырвался стон разочарования, она заёрзала под ним, прямо как те самые охотничьи сучки на заднем сиденье мобиля, ёрзала, стараясь выгнуться так, чтобы потереться ставшим невероятно чувствительным местечком хотя бы о жёсткую ткань на его вздыбленных брюках. Но демон держал крепко и притом смотрел так пристально, что ей пришлось с силой зажмуриться, прежде чем уголки глаз предательски намокли.

— Хорошая девочка, — наполовину прохрипел — наполовину прорычал демон и было в его голосе что-то такое, что заставило её открыть глаза.

Он смотрел на неё с такой жадностью, с которой голодный обжора смотрит на коробку шоколадных конфет, как исстрадавшийся в пустыне путник смотрит на глоток воды на дне фляги. Демон тяжело дышал, глаза его светились, прядь, упавшая на лоб, была влажной от пота. Создавалось при этом ощущение, что хватка на её запястьях усилилась, а в самом демоне как будто прибавилось веса.

Глядя на неё совершенно ошалевшими глазами Харлей хрипло прошептал:

— Хочешь кончить, сладенька? Просто попроси…

— Чтоб ты сдох, — вырвалось у Пандоры.

Демон широко улыбнулся и ничуть не обиделся.

— Сдохну я — умрёшь и ты, сладенькая. Магия кровной привязки.

— Нужно было дать Немезиде прикончить тебя, — жалобно простонала Пандора и сжала зубы так, что казалось, надави она чуть сильнее — искрошатся в пыль.

— Гордая девочка, — восхищённо прошептал демон.

А затем провёл влажными от её собственных соков пальцами по упрямо сжатым губам и впился в них поцелуем с тихим рычанием.

Чувствуя, как пожар внутри разгорается с новой силой, подчиняя всё её существо, Пандора, приложив титанические усилия, вгрызлась в его губу.

Инкуб взревел от неожиданности и боли, и, наконец, отпустил её.

Стоило ему приподняться, как в ушах зазвенело от пощёчин, которыми, одна за другой, награждала его гарпия.

Ему пришлось снова перехватить её запястья, правда, на этот раз уверенности, что удержит, почему-то не было.

Растрёпанная, с горящими от ярости глазами, с подбородком в крови она была похожа на богиню-воительницу, богиню возмездия.

Нежная кожа на её щеках в мгновение ока покрылась стальными чешуйками, черты лица исказило от ненависти, но внутреннему демону, который с таким восторгом пил взахлёб из фонтана её эмоций она показалась ещё прекраснее.

— Драный сукин сын, — прогудела она (из-за боевой трансформы её звонкий голос звучал глухо). — Ещё раз позволишь себе подобное и я оставлю тебя не только без рук и без ног, но и без самого главного.

Пальцы Харлея разжались сами собой, демон отшатнулся и пробормотал что-то о совсем уж съехавших с катушек.

Но удар, что последовал за этим, он успел предотвратить, правда, скрипнув зубами от боли.

— Ну уж нет, — отрезал он. — Нам нечем платить за погром и в этом притоне. Держи себя в руках, сладенькая.

Гарпия смотрела на него, тяжело дыша, словно раздумывала: стоит или не стоит поучить уму-разуму бесстыжего демона.

— А оставишь меня без рук и ног, придётся тащить на себе до самого Разлома, — почти миролюбиво сказал инкуб, явно желая перевести всё в шутку.

— Ничего, — не осталась в долгу гарпия. — Допинаю как-нибудь.