Глава 36

Сумасшедший вихрь ощущений, сумасшедшее желание, сумасшедшее счастье!

Снова и снова их тела сплетались в яростной, жадной схватке, снова звучали полные неистовой нежности признания, снова пространство наполнялось сладкими, полными безумного желания стонами, всхлипами, вздохами.

Они наскоро подкрепляли силы — тем, что оставалось от завтрака демона и возвращались к друг другу, не в силах расстаться и на миг.

Сама мысль о том, что нужно отдалиться друг от друга хоть на пару метров причиняла обоим почти физическую боль.

Они созданы друг для друга. Они — одно целое. Одно сердце на двоих, одно дыхание, одна жизнь. Одни крылья.

В коротких передышках от любовных схваток гарпия успела рассказать Харлею, как они оказались здесь.

Дом Берга был единственным местом в мире, где Пандора чувствовала себя в безопасности. Понятно, что те, кто устроил травлю, охоту на них, рано или поздно доберутся и сюда, но пока… Пока ни о чём решительно не хотелось думать.

Рассказала, как по приказу Берга доставили знахарку из Ламии. Стараниями же начальника безопасности Грозового Перевала женщине был выделен целый дом. Народ здесь не такой нервный и мнительный, как в Ламии, а такие целительницы, как она, способные вернуть высшего демона практически с того света, на вес золота.

Поведала, как Берг сам возил ловушку в Око Бури, а она, преступно забыв о профессиональном долге, не отходила от Харлея ни на миг. Звала. Делала всё, чему учила знахарка, поила своей кровью, потому что по каким-то непонятным причинам — это было единственное, что он принимал. Единственное, на что соглашался умирающий демон. И Пандора не слушала ни Берга, ни ведьму. Даже метнула в старого друга стальное перо, когда он силой собирался оттащить её от Харлея.

Демон, высший демон-инкуб, представитель сильнейшей расы мира, наследник многомиллионной корпорации… плакал. Лил слёзы, рыдал, как сопливый мальчишка, когда она честно и просто рассказывала обо всём этом. Когда, глядя на него своими зеркальными глазами, сказала:

— Я бы отдала всю свою кровь тебе, если бы потребовалось.

Прижимал её к себе, вдыхал свежий, чистый аромат и снова и снова повторял:

— Я не стою тебя. Не заслужил. За что? За что мне такое крылатое счастье? Я не сделал в жизни ничего хорошего. Ничего такого, чтобы получить тебя…

Дерзкая гарпия была с этим согласна. Лукаво улыбалась, тёрлась щекой о его плечо, покрывала поцелуями кожу, а глаза у самой тоже были на мокром месте.

Безграничная нежность сменялась дикой, неистовой страстью, жадной одержимостью, безумием.

Во время их безумного утоления голода душ мир терял реальность вместе с границами, кувыркался с ног на голову. Ни гарпия, ни демон не понимали, где заканчивался он и где начиналась она. Как так получалось — проваливаться друг в друга, меняться телами, мыслями, душами… Это было непохоже ни на что в мире и вместе с тем это и был единственный и реальный мир, который жил лишь силой их любви, силой нежности, пульсировал в едином ритме с двумя безумцами.

Но всё когда-то заканчивается, сменяется новым, таково уж мироустройство и даже двум влюблённым не дано его изменить.

Оба понимали, что настало время выйти в большой мир, а начать следовало с того, чтобы спуститься по деревянной лестнице на кухню Берга. Туда, где хозяин-невидимка гремел посудой.

С невиданной для медведя деликатностью он ни разу не потревожил их за эти дни, только регулярно оставлял подносы с едой под дверью.

— Одеваемся, малыш? — спросил демон, целуя гарпию в висок.

— Линкофоны внизу, — ответила она, кивая. — Хорошо бы узнать, что за координаты продиктовали, умирая, Рум и Делайла. Как-то не до того было раньше, не проверила.

— Ты не запаришься? — заботливо спросил демон, глядя, как гарпия натягивает кожаные брюки и помогая застегнуть хитрые застёжки на куртке. Заодно лишний раз погладил её серые крылья. — Здесь довольно жарко, а ты сама у меня такая тёплая…

Склонившись, нежно поцеловал выпирающую ключицу.

— И вовсе я не тёплая! — тут же, смеясь, запротестовала Пандора. — Я северная гарпия!

— Без обид, малыш, — демон с нежностью привлёк её к себе и поцеловал в лоб. — Но твоя попа такая горячая, что на ней может спать стайка саламандр.

Пандора прыснула и решительно отстранилась.

— Ну уж нет, Харлей, — мягко возразила она. — Мы оба знаем, чем закончится, если мы продолжим.

Демон вздохнул. Пандора была права. Любовь, дарящая силы и стирающая, как волшебным ластиком, голод, это, конечно, хорошо и замечательно, но они потеряли слишком много времени. Рано или поздно тот, кто дёргает их за ниточки, как марионеток, доберётся сюда… И, что-то подсказывало демону, против него не выстоять даже охранной службе Грозового Перевала.

Гризли ждал их за столом. Правда, несмотря на дразнящие ароматы съестного, стол был пуст, а над ним развернулась голографическая карта со сложной схемой над ней.

Не здороваясь и не поворачивая головы, медведь пробасил:

— Странное место. Самая южная точка Апостериории. Даже южнее Кемета. Вот они, здесь. Ваши координаты.

— Берг! — воскликнула Пандора.

— Мог бы и дождаться нас, — проворчал демон.

Медведь поднял голову.

— Да вы, ребята, созданы друг для друга. Даже психуете одинаково.

— Извини, — сдержанно сказал Харлей. — Спасибо, кстати, что отвез череп к Разлому.

Гризли пожал широкими плечами.

— Чтобы я отказал себе в удовольствии посмотреть на Велиара, которого уделал мальчишка? Без обид, брат…

Да какие уж тут обиды…

Спустя пару часов Пандора с Харлеем были готовы к вылету. Медведь ворчал, пытался отговорить их от безумия, но был, впрочем, не слишком убедителен. Ясно было, что их не оставят в покое. А играть в прятки надоело обоим. Что в зеркальных, что в фиолетовых глазах застыла решимость. Готовность поставить точку.

Чего бы им это не стоило.

Напоследок Харлей связался с Артуром.

Хотел позвонить Эраму, но передумал в последний момент. Брат, пожалуй, единственный, кто способен отговорить его. А Харлей не хотел, чтобы его отговорили.

Разговор с сыщиком добавил уверенности, парадоксально выбив последнюю опору из-под ног.

Потому что это был не Артур. Не совсем он. Кто-то… Глядя в отстранённое лицо сыщика у Харлея создавалось ощущение, что говорит за него кто-то другой.

Глядя невидящим взглядом прямо перед собой, Артур Ксавье сказал, что Харлею и Пандоре следует немедленно прибыть… Было ли совпадением то, что следом он назвал те же самые координаты, которые до этого сообщили перед смертью Рум и Делайла? А затем отключил связь.

— Чую, наше приключение подходит к концу, — прошептал Харлей, сжимая линкофон побелевшими пальцами.

— Они же не убьют его, правда? — побелевшими губами прошептала Пандора, сама не очень-то понимая, кто это — они…

— Не знаю, — покачал головой демон. — Но я рад, что не связался с Эрамом. Спасибо за всё, Берг. Сам видишь, наше нахождение здесь опасно для тебя.

Медведь отмахнулся и вышел за ними во двор. Напомнив, что демону — что дай, что выкини, с гордостью сообщил, что выхлопотал для них на этот раз ароплан. Показал отсеки с припасами, оружием, снаряжением. Сдержанно попрощался с Харлеем и сгрёб в медвежьи объятия Пандору.

— Знаете, что, ребята? — сказал он, когда оба забрались внутрь, прежде, чем закрылся люк. — Постарайтесь выжить.

— Мы постараемся, — ответил за обоих Харлей и заскользил пальцами по панели.

Гризли смотрел вверх, задрав голову, пока ароплан не превратился в крошечную точку на небе, а затем и вовсе не исчез.

Берг почесал затылок и тяжело вздохнул.

— Да, серьёзно вас пригласили, ребята, — сокрушённо пробасил он дрогнувшим голосом, впервые за всё это время позволяя себе эмоции. Глаза его блестели. Должно быть, виной тому был солнечный свет. — От таких приглашений не отказываются.