Глава 13

– Лина, – показное спокойствие Роэна трещало по швам, прорезаемое напряжением, страхом и отчаянным желанием донести до меня серьёзность происходящего.

Не понимаю, что плохого? Мама была ещё совсем молода и никому зла не желала. Наоборот, она была самым светлым и самым добрым человеком в моей жизни. Она не должна была умереть, и раз я могу…

– Ты не можешь, – жёстко оборвал лорд Эвертон.

Не сразу поняла, что он нависает надо мной, одной рукой сжимая мой кулачок, второй удерживая голову за подбородок.

– На меня смотреть! – хлёсткий приказ, которому невозможно сопротивляться.

И я подняла взгляд, заглянула в глаза дракона, в которых расползающийся от вертикального зрачка мрак прямо сейчас прорезался яркими золотыми искрами.

– Ты не можешь, – с нажимом повторил он.

«Ты всё можешь, моя девочка, только верь», – прозвучал вслед за ним далёкий, приглушённый временем, до боли родной, до дрожи знакомый, до горьких слёз необходимый мамин голос.

Мир расплылся, глаза зажгло, горло сдавило рыданиями, а душу рвало в клочья. Боль от потери родного человека – это то, что не пожелаешь даже врагу, но она всё равно рано или поздно приходит к каждому из нас, выбивая из равновесия. Мама умерла в самый неподходящий момент моей жизни. Но разве для смерти существует подходящее время?..

Надо просто попытаться. Неужели я не справлюсь?.. Нужно попробовать, иначе чувство вины сожрёт меня полностью, ведь у неё будет на это вся моя жизнь. У неё будет то, чего нет у мамы…

– Нет, Лина, – почти взмолился Роэн, обнимая моё лицо ладонями, согревая кожу дыханием и покрывая поцелуями губы, щёки, нос, глаза, лоб. – Эта магия сильнее тебя, мой цветок. Ты не выживешь… разве хотела бы твоя мама обменять твою жизнь на свою?

Рыдания разорвали грудь, горячие, горькие слёзы побежали по щекам. Нет, я смогу! Я точно смогу, это же мама… у меня обязательно получится… она верит в меня, она надеется на меня, она…

– Она мертва, Лина, – так мягко, как только мог, сказал Роэн.

И удержал, когда рванулась. Стиснул в объятьях, когда забилась в неконтролируемых попытках освободиться. Успокаивающе зашептал, когда закричала, задыхаясь от боли. И держал, баюкая в руках, пережидая незатухающую истерику и с глухой беспомощностью ощущая всё, каждый отблеск эмоций, каждую мысль, каждое наполненное слепой тоской воспоминание…

Её нежные добрые руки, гладящие по волосам, светлую улыбку, согревающую в самые лютые морозы, сияние голубых глаз, способное осветить целый мир. Негромкий мягкий голос, обволакивающий, как пушистый плед, и жизнь, исходящую от неё пульсирующими волнами и наполняющую всех, кто оказывался рядом.

Она больше всех заслуживала жить.

Мама… как же сильно мне не хватает тебя. Твоих советов, твоей поддержки, твоего смеха… тебя рядом.

У меня появился шанс, которого лишены все остальные. То, что считалось лишь легендой. И если мне придётся подставить себя своими действиями – то и пусть. Пусть будет так. Если эта магия рано или поздно убьёт меня, то я хотя бы сделаю доброе дело перед смертью, и верну жизнь тому, у кого её незаслуженно забрали.

И что-то случилось. Внутри, снаружи, во всём мире разом. Магия, которой у меня никогда не было, заструилась по венам, поглощая силы, которых у меня не осталось.

– Лина, – полный боли стон над головой.

И моё слабое, но полное решимости тело сжали одной рукой, второй почти жестко сжали подбородок, заставляя поднять голову, и губы обожгло поцелуем. Властным, требовательным, лишённым и намёка на нежность и мягкость, заставляющим принять то, чего не было у меня, но чего имелось в избытке у Роэна – силу… его силу, то единственное, что могло сейчас спасти меня от выгорания, а, быть может, и от смерти.

И я сделала глоток чужой энергии… второй, разгоняя её по иссушенным жилам… третий вышел больше и был сделан не мной.

Я замерла, глухо простонал разрывающий поцелуй Роэн, но… четвёртый глоток чужой магии! А за ним ещё и ещё, больше и больше!

– Остановись, – напряжённо велел дракон, ощущая все происходящие со мной и с ним изменения.

– Это не я, – прошептала изумлённо, чувствуя… силу!

Много, очень много сил и магию! Яркую, чёткую, сильную, в конце концов! А магия чувствовала меня и… свободу!

И когда свет в комнате исказился и стал каким-то неровным, я не сразу поняла, что происходит. Услышала, как в ярости выругался Роэндар и сильнее сжал почему-то сидящую у него на коленях меня. Затем послышался странный хруст… поняла, что пол горит, обугливаясь в мгновение ока от соприкосновения с огнём. Откровенно странным, золотым, словно жидким и совершенно безмолвным…

Золотое пламя было везде и всё разрасталось, уничтожая комнату и, похоже, намереваясь уничтожить весь дом и нас вместе с ним.

– Так, – Роэндар поднялся со мной на руках, удерживая лёгко и даже не замечая этого. Напряжённо посмотрел на взметнувшееся выше пламя, медленно опустился обратно на кровать.

А сила всё бушевала внутри. Магия дорвалась до источника, что был значительно больше моего собственного, и блаженствовала, без зазрения совести поглощая принадлежащие дракону силы. Они горячим потоком бежали внутри, по каждой вене, и выливались в мир, формируя голодное пламя. Огонь, что не останавливался и не подчинялся.

Лорд Эвертон попытался призвать собственный огонь, задавить золотое пламя силой, как тогда, во время оборота, но эта сила уже была его. Он ничего не мог с ней поделать.

Вспышка, взрыв! Струя слепящего огня хлынула вертикально вверх, выбив часть потолка и стены и заставив дерево жалобно хрустеть. Свет, всплеск! И волна жидкого пламени оплавила камни наружных стен!

Воздух стал душным и дымным, кожу пекло, грудь одновременно сдавливало и разрывало от боли, каждую мышцу скручивало и выворачивало, а из носа уже давно безостановочно текла кровь. И я не могла сделать ничего, совершенно. На мои попытки урезать поток поглощаемых сил и остановить пожар магия отзывалась злым рычанием и неповиновением.

Я не могла её контролировать.

– Нет причин для паники, – спокойствие давалось Роэну с большим трудом. – Сейчас мы с тобой кое-что сделаем, хорошо, мой цветок?

– Что? – прошептала в ужасе, широко распахнутыми глазами глядя на то безумие, что с минуты на минуту должно было нас убить.

Мужские руки дрогнули и сжали сильнее.

– Я позволил тебе подключиться к моему источнику, – терпеливо начал объяснять лорд Эвертон, будто прямо сейчас счёт не шёл на секунды и на кону не стояли наши жизни, – но у меня нет доступа к твоему. Нам нужно завершить нашу связь Истинности и позволить душам слиться, чтобы я смог взять твою магию под контроль и не допустить катастрофы.

«Нет!», – отчаянный крик внутри.

– Нет! – оцарапавший горло хрип.

– Выбора нет, Элинари, – бесконечно спокойно, ровно, непроницаемо сказал дракон, подавляя мои бушующие эмоции своими и склоняя к согласию.

Он воздействовал мысленно, эмоционально и словесно, заставляя мою категоричность дрожать и трескаться, как стекло от ударов.

И вдруг в потоке передаваемого мне спокойствия сверкнуло мимолётное сожаление о том, что нужно было выставить из дома всю прислугу и никого не оставлять… Мысль мелькнула и исчезла, но я потянулась вслед за ней, как мотылёк на свет, и увидела пожилого дворецкого мистера Ненара, сердобольную немолодую управляющую миссис Рамолир, повара, слуг… людей, которых я видела впервые в жизни, но которых практически всю жизнь знал сам Роэн. Знал их, знал о том, что кроме этого дома жить им больше и негде, знал об их преданности и о том, что они не были, в отличие от остальной уже мёртвой прислуги, подосланными шпионами императора…

Сердце дрогнуло и сжалось.

Двенадцать человек там, внизу, умрут по моей вине, если мы не остановим огонь. Двенадцать человек… добрых, чутких, заботливых, умеющих сострадать и сопереживать.

Роэн убил шпионов и предателей – я загублю невинных.

Руки задрожали, но удерживающий их Роэндар был предельно спокоен. Он безупречно контролировал себя, не допуская ни вспышки негативных эмоций, и решительно давил страх, тревоги и сомнения внутри меня.

– Сейчас мы с тобой проведём ритуал слияния, – ровно сообщил Роэн, поглаживая большими пальцами мои дрожащие ладошки. – У тебя нет причин переживать об этом. Я не стану подчинять или принуждать, Лина, я лишь помогу тебе контролировать себя и не позволю случиться непоправимым ошибкам. Ты можешь довериться мне, я больше не подведу, мой огненный цветок.

Не знаю, что именно стало последней крупицей на чаше весов: страх умереть, сострадание к невинным людям или спокойствие, продолжавшее поступать от лорда Эвертона по нашей связи.

Может быть, всё вместе.

Может быть, я просто дура и трусиха.

Всё, что угодно, могло быть, но я абсолютно чётко осознавала, что будет точно – Роэн не позволит жар-птице извести весь его источник и не даст магическому огню уничтожить всё и всех вокруг. Он возьмёт ситуацию под контроль и со всем разберётся.

И… я поддалась.

– Моя хорошая, – тихий шепот с прорывающимся облегчением, крепкий поцелуй в лоб, и лорд Роэндар Эвертон поднялся вновь.

Золотое пламя прыгнуло навстречу, стремясь остановить, и разбилось в искры, даже не добравшись до нас. Взгляд, всего один властный взгляд драконьих глаз, и налетевший неизвестно откуда ледяной ветер разбросал языки огня, давя то решительно и безжалостно.

Магия внутри меня протестующе взбрыкнулась, пламя вспыхнуло со всех сторон… и погасло вновь, сметённое силой дракона. Он давил его в зародыше, не давая сущности внутри меня ни шанса на сопротивление.

Шаг, треск обугленных досок, и от ноги Роэна тысячей рыже-алых искр разбежалась магия.

Шаг – и огоньки закружились, выстраиваясь в огненный круг с непонятным символом внутри.

Шаг в центр – и вспыхнул огонь! Но только по кругу, отделяя нас от всего остального мира. Высокое, выше лорда Эвертона, слепящее звенящее пламя, переливающееся рыже-чёрными оттенками.

«Всё будет хорошо», – убеждённо произнёс мужчина.

Я верила.

Символ под ногами тускло замерцал, призрачное золотисто-алое свечение поднялось вверх и окутало наши фигуры. Вокруг Роэна сияние было темнее и насыщеннее, у меня – более золотым.

– Гэрт атаро эх ашер, – зашептал лорд Эвертон быстро и твёрдо.

Его голос набатом разносился по комнате, с каждой секундой становясь всё звонче, и вот уже непонятные слова дрожью проникали под кожу, заставляли огонь вокруг дрожать в такт, и даже моё сердце забилось медленнее, вторя звучанию заклинания.

– Маш эхэ огейт, – пульсировал воздух.

– Овэк кхша гертереей, – гремели небеса.

– Агэ шхаа ргенэй, – дрожал мир.

Рёв! Оглушительный рёв монстра, и из окружающего со всех сторон дикого пламени показалась голова дракона… он и сам был словно соткан из огня, призрачно-рыжие черты огромной клыкастой морды и чёрные, чернее ночи, глаза…

Двигаясь медленно и плавно, как смертельно опасный хищник на охоте, дракон приблизился ко мне, почему-то не вызывая никакого страха.

«Прими меня», – гулом пламени просил зверь, пронзая мерцанием своих глаз.

И я, практически не задумываясь, даже не желая анализировать происходящее, просто восхищаясь его красотой, подумала:

«Принимаю»…

Вспышка! Но вместо боли я ощутила тепло и силу, гулкой пульсацией появившиеся внутри, в груди, под сердцем.

А зверь склонил голову, прикрыл глаза, будто признавал меня, и медленно исчез в огне.

В следующий миг пламя зашипело, рывком меняя оттенок с рыже-чёрного на пронзительно-золотой.

Крик! Пронзительный, закладывающий уши, полный яростного неповиновения крик со всех сторон!

Я сморщилась и уткнулась лицом в плечо продолжавшего держать на руках и прижимать к своей груди Роэна.

«Это жар-птица, – сказал он мысленно, успокаивающе сжимая сильнее, – она принадлежит тебе. Призови её и заставь подчиниться».

«Как?», – прошептала, не размыкая губ.

«Я научу», – спокойно произнёс дракон.

И коснулся чего-то внутри меня, заставляя расслабиться. Я послушно последовала за ним вглубь себя, успокаиваясь и полностью доверяя его спокойным уверенным действиям. Мы приблизились к источнику, скользнули дальше и глубже, туда, где я никогда не бывала, и…

Повторный крик, и из взметнувшегося огня показалось прекрасное, своевольное, горящее каждым пером создание. Вскинув голову, жар-птица закричала, протестуя, но:

«Заставь подчиниться», – велел Роэн.

И я подавила ярость волшебной сущности с поразившей лёгкостью, как если бы накрыла огонёк ладонью.

Успокоился огонь, стих крик, припала к земле гневно сверкающая чёрными глазами Эделин.

И на мою руку, мысленно накрывающую сущность птицы, легла другая, широкая, по-мужски сильная, уверенная в каждом действии.

Вспышка!

И стало так спокойно, тихо, хорошо. Будто буря внутри наконец успокоилась, в голове прояснилось, мысли и эмоции встали по своим местам.

Я повернула голову и взглянула на Роэна. Он, слабо улыбаясь, с бесконечной нежностью посмотрел в ответ.

– Я люблю тебя, мой цветок.

А там, в нескольких шагах от нас, в гаснущих всполохах мелькнула драконья голова, такая большая и мудрая в сравнение с крохотной на её фоне жар-птицей.

И перед тем, как огонь окончательно утих, в голове послышалось трагичное: «Какая же ты дура!».

* * *

Что-то изменилось.

Я сидела на кровати, прислонившись спиной к многочисленным подушкам, Роэндар Эвертон лежал поперёк постели у меня в ногах, повернув голову и разглядывая с тихим восторгом и обожанием, вокруг разливался нежный аромат цветов, которые были одной из мер по подавлению запаха гари из пострадавшей от пожара спальни этажом выше.

Но что-то было не так.

«Солнце сменилось луной, темно на улице», – прозвучал в голове кислый женский голос.

«Мясо на кухне готовят, есть охота», – вторил второй, порыкивающий мужской.

«А ты разве не девственниц жрёшь?», – подивился женский.

«Эту попробуй, сожри», – опечаленный вздох.

«На эту желающие уже есть», – похабная ухмылка.

«Ты мне рассказываешь? – возмутился голос мужской. – Я за этими каруселями не первый день наблюдаю».

«Ты до недавнего времени вообще мёртвый был», – заявила Эделин.

«А ты всё веселье проспала», – обиженно напомнил дракон Роэна.

«Я тебя даже во сне оживить сумела», – превосходящая усмешка.

«А я в ответ пробудил тебя», – дракону тоже было, чем козырять.

Но тут он просчитался, ибо:

«Да что ты говоришь?! – вмиг взбесилась Эда. – А тебя просили? Знала бы – добила!»

Создатель, я схожу с ума.

«Блокируй», – прозвучал спокойный приказ, и крики вновь принявшихся ругаться сущностей отдалились.

Чуть напрягшись, я воздвигла между нами мысленную стену, отрезая себя от посторонних голосов вовсе. Блокировать их Роэн научил, но приходилось постоянно контролировать себя. Чуть расслабилась – стена упала, и эти двое снова тут.

Устало выдохнув, я приоткрыла глаза, сквозь полуопущенные ресницы взглянула на безмятежного мужчину и… нет, что-то точно изменилось.

Во мне. В нём. В окружающем нас мире.

Стало спокойнее. Нам обоим. Больше не было недопонимания, мы обменивались даже не эмоциями, а намёками на них, ощущали даже всполохи мыслей, понимали и чувствовали друг друга так, как никогда ранее, но, главное, я больше не боялась. Не было и намёка на страх. И я догадывалась, почему так случилось.

Эделин.

Жар-птица спала во мне всю жизнь, старательно оберегая от любых бед, невзгод и потрясений, и в своём рвении защитить она дошла до крайностей и невольно, неосознанно воздействовала на меня куда сильнее, чем было необходимо. Мой магический источник искажала она, не желая привлекать внимание, не позволяя использовать всю силу, что в итоге сработало с точностью наоборот – своими провалами я добилась повышенного внимания, насмешек и, как итог, усиленного волнения.

А потом случился Роэн… пытаясь отдалить нас друг от друга, Эда создавала иррациональный страх внутри меня, а когда он перестал работать – использовала свои силы и оживила зверя лорда Эвертона, погибшего десять лет назад. Она надеялась, что своими действиями переключит вниание Роэна и сумеет ослабить пробуждающиеся во мне чувства, но всё снова пошло не по плану. Чувствуя куда больше, чем его хозяин, дракон попытался отплатить добром на добро и пробудил жар-птицу. Он не знал, что просыпаться Эделин не хочет. И не знал, что тем самым создаёт новые проблемы.

«Император не идиот», – пронеслось мимолётное в голове Роэна.

Его мысль плавно перетекла ко мне.

«Он быстро поймёт, что твоего дракона вернула не наша Истинность».

– Как иронично, – безрадостно усмехнулся генерал, – меня отправили на поиски дара, который не пробудился бы, не появись я в твоей жизни.

В этом действительно было что-то забавное.

– Как вы вообще узнали о жар-птице? – спросила я, испытывая тянущее желание лечь рядом с ним и сжаться под боком.

– У императора в подчинении пророки, – просто ответил Роэн.

И, несмотря на свою усталость, сел, затем встал, обошёл постель, помедлил миг, словно сомневаясь, но в итоге устроился по другой от меня край, придвинулся поближе и обнял одной рукой, притягивая к себе и позволяя улечься на его грудь головой.

Сразу стало значительно лучше и радостнее. Я пошевелилась, устраиваясь поудобнее и не переставая улыбаться, положила ручку рядом со щекой на его грудь и принялась бездумно рисовать пальчиком какие-то узоры, размышляя об императорах и трудностях, которые у нас теперь наверняка будут.

Как скоро он поймёт, что произошло? Как быстро найдёт нас? Как много времени ему понадобится, чтобы забрать меня?..

– Скорее смерть заберёт его, – спокойно, и без тени волнения сказал Роэн.

Но, вопреки словам и тону, в его голове начали одна за другой вспыхивать картинки возможных дальнейших событий. Раньше, чем я зацепилась хоть за одну из них, мысли дракона подёрнулись пеленой и уплыли прочь, не позволяя вглядеться, а сам он начал думать о том, что провёл бы вот так, в этом моменте, всю свою жизнь.

– Как ты это делаешь? – спросила негромко.

Роэндар, получавший по нашей связи полный спектр эмоций, тихо ответил:

– Хочешь скрывать от меня мысли?

– Но ты же это делаешь, – заметила справедливо, не поддавшись на провокацию.

– Лишь те, какими не хочу пугать и огорчать тебя.

– Это не справедливо, – решила упрямо, а мысленно добавила: «но приятно».

Его забота в целом была приятной.

– Да, – просто согласился Роэн, сделав вид, что услышал только озвученные слова, но немного погодя добавил: – Принцип тот же, что в подавлении сущностей.

Ага, это я умела. Представить себе прочную стену и поставить её перед собой, отрезая посторонние голоса. Роэн научил, когда перенёс из обгоревшей спальни в эту, почти не отличающуюся.

Просторная комната с огромной кроватью и минимумом мебели слабо освещалась лунным светом, попадающим в щели между шторами, и свечами в настенных подсвечниках. Тёмный деревянный пол, тёмные же стены, высокие окна, много места и уют, скрывающийся за простотой.

Так мы и лежали, в тишине обмениваясь мыслями и образами. Это происходило так легко и просто, словно мы всю жизнь были единым целым.

Слабость стала постепенно одолевать моё измученное тело. Роэн и вовсе уснул, продолжая обнимать и оберегать от всего мира даже во сне. Его усталость я ярко почувствовала, как только ректор расслабился и перестал прятать свои чувства.

Не видя смысла сопротивляться, я прикрыла глаза и позволила мягким волнам унести в царство снов.

* * *

Горячие широкие ладони скользили по чувствительной коже, разгоняя волны мурашек и электрические покалывания по всему телу. Поцелуи обжигали лицо, шею, не прикрытую одеждой грудь, сильные руки сжимали, заставляя ощутить свою волнующую слабость, и я с упоением льнула навстречу, вжимаясь в по-мужски крепкое тело, царапаясь о него каждым вдохом, сжимаясь каждой мышцей и понимая, что мне мало, мне надо больше и ближе, мне…

– Лина, – жаркий полушепот-полустон и новые умопомрачительные поцелуи везде, дорожкой спускающиеся ниже, к самому запретному и сокровенному…