Глава 28

Мне предписаны прогулки, чтобы поддерживать форму. Физические нагрузки пока запрещены. Упасть-отжаться с рукой в медицинской капсуле нереально, разумеется. Хотя боли нет и самочувствие хорошее.

Гравитация здесь низкая, ближе к человеческим стандартам, вот в чём проблема. Скиапфарабу же — шарик тяжёлый, так что я остаюсь без привычной нагрузки. Мне это не нравится. Но модуля переменной гравитации нигде не наблюдается. Мидерайд — не военная станция и не армейский корабль всё же. Сытый гражданский мир, слегка поевший мятежа, и не более того.

Ветров берёт меня под руку, и мы неспешно прогуливаемся по отведённому специально для нас ярусу. Как и куда с него бежать, не имею никакого представления. Выходов нет: куда ни пошла, обязательно попадаешь на край, за которым бездна. Никакого намёка на летающий транспорт. Скорее всего, основным средством передвижения являются стационарно установленные струны гиперпрокола, вроде тех, через какие провёл нас Теллирем к чёрному озеру. Но к ним у нас с Ветровым доступа нет.

На одной из открытых террас нас внезапно встречают. Высокая женщина в зловещей чёрной военной униформе, руки держит у пояса. Явно броня активируется в три секунды, если вдруг что. Но я вижу, что против незваной гостьи не выстою даже половину минуты. Даже не в ранах дело, а в боевом опыте. Нет его у меня, по сути, я в рукопашных во время абордажа вражеских станций не участвовала никогда. Моё дело огневая поддержка из космоса. А со спецназом на равных — это уже к таким, как Ламберт.

— Теласву лиданум, — неприязненно говорит Ветров.

Он её уже знает, оказывается. И вряд ли можно назвать их знакомство приятным. Ничего удивительного, мне эта женщина не нравится тоже.

— Почтенный Ветров, — кивает она моему спутнику, а затем уже и мне: — Почтенная Шаора. Прошу прощения за беспокойство, но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Как будто мы можем отказаться, — недовольно бурчит Ветров.

Человеческие манеры, с неудовольствием отмечаю я. Если всерьёз опасаешься кого-то, непременно ему нахами!

— Я слушаю вас со всем тщанием, уважаемая Теласву лиданум, — говорю я прежде, чем Ветров брякнет что-нибудь, совершенно не подходящее к ситуации.

— Постарайтесь вспомнить, кого из списка вы видели рядом с безымянным, почтенная Шаора, — Теласву лиданум показывает нам голографический экран с лицами мятежников.

— Ха, — говорит Ветров, — этого я убил!

— Спешу вас разочаровать, почтенный Ветров, — усмехается Теласву лиданум, — ваш оппонент выжил. Что ж, проведём с ним более подробную беседу! Полагаю, если он умолчал о вас, значит, молчит и о других интересных фактах.

Какие её ведомство ведёт беседы с подследственными, объяснять дополнительно не надо. Я бы посочувствовала бедному подонку, да что-то не получается. Когда ввязываешься в такую дрянь, как мятеж против действующей власти, всегда надо понимать, что можешь всё потерять. Хотя обычно думают, что сумеют победить, только победить… Как мой отец!

Я не узнала никого. Да я запомнила всего ничего, всего только одну, перекошенную ненавистью рожу! Не уверена, что смогу опознать хоть кого-то по голосам. Тогда они все были самодовольные твари, а сейчас с них сбили спесь и говорить они будут совсем в другой тональности.

— Жаль, — отвечает Теласву лиданум на мои слова. — Я надеялась на результат.

— Дайте мне оружие, — требую я.

— Зачем? — чуть усмехается она.

— А вдруг те, кого вы упустили, явятся сюда?

— Собираетесь драться? — иронично интересуется она.

В её голосе всё. И указание на мои раны, и неверие в мои возможности, и общее презрительное отношение. Она меня терпит, вот что. Потому что ей приказал Теллирем! Без него разговор был бы совсем другим.

— Или, может быть, собираетесь договориться? — Теласву лиданум вымораживает интонацией всё вокруг. — Не советую. Будет больно.

— Хватает же совести! — возмущается Ветров.

— А что такое «совесть», почтенный Ветров? — спрашивает она, откровенно уже издеваясь.

— Например, не бить того, кому и без вас больно, — непримиримо отвечает он.

Я боюсь за него отчаянно. Да, у него паранорма, но Теласву лиданум страшнее безымянного! Не берусь объяснить, в чём именно она превосходит поверженного мятежника, но превосходит, не сомневайтесь. Она не делает вид и не пытается казаться кем-то, кем на самом деле не является, как тот. Но исходящую от неё угрозу можно почти нащупать пальцами, настолько впечатление плотное и мощное.

— Давайте немного разъясним ваше положение, почтенные, — говорит Теласву лиданум. — Теперь, когда почтенный Теллирем пришёл в себя и вновь встал в основание нашего семейного Древа, вы оба здесь почётные гости. Не более того.

— Пленники, скорее всего, — с вызовом бросает Ветров.

— Гости, — вежливо поправляет его Теласву лиданум. — Из уважения к вашему мужеству и за спасение нашего Старшего. Но не советую меня злить.

— А то что? — бесится Ветров.

— А то разозлюсь, — совершенно спокойно отвечает она.

— Как страшно, — язвит Ветров. — Не могу! Прямо брюхо от ужаса расслабило!

—

Человек — качает головой Теласву лиданум и недобро улыбается. — Словесные выкрутасы вперемешку с бранью, — одно, на ветвях они не виснут. А вот побег — дело уже другое. Побег в с говоре с недобитками безымянного — вообще, я бы сказала, третье. Совершенно отдельное делопроизводство, с отягчающими.

— Подслушивать нехорошо, — заявляю я.

— Простите, почтенная Шаора, но подслушивать всё, всегда и везде — моя прямая должностная обязанность, — Теласву лиданум смотрит куда-то в пространство, я понимаю, что там у неё какие-то сведения передаются на сетчатку глаза, обычное дело, потом говорит: — Прошу прощения. Мне пора. Вы оба — существа разумные. Надеюсь, обойдётесь без глупостей.

Она уходит. Ветров плюёт ей вслед, он взбешён и порывается рассказать в красках и деталях, кто такая Теласву лиданум есть, куда ей пойти, чем там заняться и вообще.

— Уймись, Ветров, — говорю. — Она приходила вовсе не затем, чтобы расстроить тебя и над тобой поиздеваться.

— А зачем же она тогда приходила? — спрашивает Ветров.

— Она ведёт Игру, очевидно же, — поясняю я. — Не всех мятежников поймали, а она очень хочет их зафиксировать. Возможно, от того, как она проделает эту работу, зависит её жизнь. У неё жёлтая прядь в косе, видел?

— Видел, — нехотя кивает Ветров. — Она имеет какое-то отношение к корню оммарао. Который они тут все собираются физически уничтожить в газовых камерах, да только не тех, кого следовало бы!

— Почему в газовых камерах? — не понимаю я.

Что-то брезжит в сознании, по докосмической истории Старой Терры. Когда-то читала, но давно и уже почти забыла, но подобная ассоциация к грядущим массовым казням ничего хорошего не сулит.

Я невольно прикрываю живот локтём. И меня касается, да ещё как! Я-то не просто какое-то отношение имею, а самое прямое. Злость на Теллирема поднимается жаркой волной. Он хотел меня купить, очевидно же! Ему проще помочь мне поднять род Смитанарухов, чем позволить жить потомству брата-предателя.

Ах, если бы можно было уйти куда-нибудь за пределы обитаемой Галактики! В неизведанную часть космоса, и остаться там навсегда. Чтобы наследственная память не сработала как бомба замедленного действия в последующих поколениях, ребёнку дают Имя Отмены. Сразу после рождения, чтобы заблокировать начальный каскад пробуждения первых знаний. Ребёнку придётся учиться речи и всем остальным первичным навыкам как детям беспамятных рас. Наименьшее зло…

В каждом семейном Древе Имя Отмены своё. Но так получилось, что все эти имена для Ми-Грайонов я

знаю.

Смитанарухи в родстве с ними. И я была вместе с Теллиремом в чёрном озере.

Весь вопрос в воле Старшего. Пожелает он проявить милосердие? Сможет ли? Захочет ли? Я отчаянно надеюсь на то, что Теллирему в момент Единения с нами передалось от моего Ветрова хоть что-то человеческое.

Иначе — только в петлю.

* * *

Ветров спит. Он человек, ему нужно спать, особенно в стрессе, особенно — паранормалу. Сон — лучшее лекарство. При условии, что травмы совместимы с жизнью, разумеется.

Сижу рядом, смотрю на него, и думаю. Теласву лиданум прямо сказала, что прослушивает нас. Но кто ещё может нас прослушивать? И что если она говорила не только для нас, но и ещё и для тех?

Её слова били в Ветрова. Чтобы он, как представитель эмоциональной расы, испытал сенсорный перегруз и начал творить дичь из духа противоречия. Но и в меня попало это её пренебрежительное «не надо меня злить, а то разозлюсь». Дальше она на что рассчитывает? На реактивность наших действий. Моих, Ветрова и тех, кто за нами следит.

Теласву лиданум те рожи преступников показывала не только мне. Она рассчитывает, что проигравшая сторона сорвётся. Она даже подсказала, по какому сценарию! А если я и Ветров погибнем, ну, что ж. В таком случае, больше не придётся делить наследство Ми-Грайонов с чужаками. И всегда можно развести перед Теллиремом руками: я сделала всё, что смогла, я предупреждала, я говорили, но они же умные, свою судьбу они выбрали сами.

Высокие родственные отношения. В чёрной дыре я их всех вижу, вот что!

Мне нужно оружие. Что-нибудь, что может сойти за оружие. Внимательно осматриваюсь. Гладкие ровные стерильные стены. Ничего. И паранормы нет, как у Ветрова. Но Ветров спит, и будить его я пока не решаюсь.

Остро хочется хлебнуть горячительного. До спазмов, до боли. Многолетняя привычка к выпивке даёт о себе знать сухостью в горле и дрожью в пальцах. Не хватало сознание ещё потерять, в самый опасный момент!

Выдыхаю, старательно беру себя в руки, получается плохо.

— Ветров, — не выдерживаю, осторожно глажу любимого по плечу. — Проснись, Ветров!

Он резко садится, на кулаках вспыхивает пламя:

— А? Чего? Шаора⁈

— Пойдём отсюда куда-нибудь, — говорю я. — Мне здесь не нравится.

Он не спорит. Хмурится, прислушиваясь к чему-то, доступному только ему одному через его паранормальную восприимчивость. Протягивает мне руку:

— Пойдём.

Мы идём по переходам и галереям, вокруг разливается лиловый вечер, а на светлом ещё небе уже начинают проступать самые крупные звёзды. Звёздное скопление Апскиаравельху не самое крупное из всех в Галактике, но для миров, расположенных внутри, тёмного времени суток не существует в принципе. Даже днём сквозь сияние солнца пробивается свет навигационных звёзд, а ночью сквозь мерцающий небесный огонь всматриваются в тебя тёмные области войдов.

Знакомые с детства очертания будят во мне горький отклик. И сказать бы, что вернулась домой, так ведь не скажу. Я не дома. Что бы там ни говорил Теллирем.

Ветров останавливается, трёт лицо ладонями.

— Не выспался… Кофе здесь, интересно, есть?

— Не видела, — вздыхаю я. — Тоже не отказалась бы.

И коньяку в чашечку плеснуть, для верности. Коньяк по ассоциации вызывает в памяти полковника Дивномирова, и острая иголочка боли протыкает сердце. Как он мог… А ведь смог. И убедил себя, что для моего же блага. Жил рядом со мной, следил за мной, беседовал! От всех наших задушевных посиделок меня теперь тошнит, чисто физически. Хотя, скорее всего, тошнит из-за беременности, но и память не добавляет приятных переживаний тоже.

Если я вновь увижу Дивномирова, что я ему скажу? А если я никогда больше его не увижу?

Мы проиграли сражение. Полковник Дивномиров погиб, скорее всего. Как и почти вся моя команда. Радоваться тому, что жива, или жалеть о том, что не погибла со всеми? Нет ответа. Гибель по-прежнему рядом, смерть всё ещё в лицо межзвёздным холодом. Один неверный шаг, и…

Стараюсь держать себя в руках. Подступающая к горлу паника не должна смущать разум. Мы живы, а значит, будем бороться. Несмотря ни на что и вопреки всему!

* * *

Кольцевая галерея, я здесь уже была вместе с Ветровым. Здесь ствол гигантского дерева становится тоньше. Относительно, разумеется, всё равно ему конца-края не видно. Но галерею можно пройти сравнительно быстро. Жаль лишь, что она никуда не ведёт. Или же пути с неё перекрыты наглухо, в том числе оптическими иллюзиями. Проверять, точно ли мы выйдем на другой уровень или же свалимся вниз без права обратной сборки, совершенно не хочется.

— Смотри, — говорит Ветров. — Наши апартаменты класса «люкс».

Да уж, тоже мне, отель галактического класса! Отсюда хорошо видно террасу, на которой мы разговаривали недавно с Теласву лиданум. Пусто, никого.

— А где наша охрана? — спрашиваю я.

Ветров оглядывается. Никого, мы здесь одни.

— Невидимость, скорее всего, включили. Я сказал Теллирему, что конвой меня раздражает.

— Ты можешь увидеть их с помощью паранормы?

Ветров качает головой:

— Я пилот, меня не учили… Да и… не хочется лишний раз дёргаться… Я сейчас на паранормальном минимуме, тут лучше не рисковать.

— А как долго у тебя длятся такие минимумы? — спрашиваю я.

Я видела Ламберт, после серьёзной драки на неё накатывает чёрный сон, и она выползает из своего блока лишь на третий день, помятая и злая. Но там и возможности совсем другие.

— Каждый раз по-разному, — признаётся Ветров. — У меня как-то не очень стабильно… и индекс Гаманина был низкий всегда…

— Был? — цепляюсь я за слово, сама не зная, почему.

— Ну… — мнётся Ветров. — Тут пришлось выкладываться по полной, сама знаешь. Делать то, чего я никогда раньше не делал.

Я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня. Какое-то время мы целуемся, но я будто чувствую что-то… Не могу объяснить словами, но мне в том проклятом озере будто передался тот самый оголённый нерв, с каким идёт по жизни Человечество. Я бы списала на влюблённость, но новые ощущения не получается отнести только к любви.

Что-то другое. Глубже. Опаснее.

Отстраняюсь, смотрю на любимого. Всё то же лицо, светлые глаза и лучики морщинок возле глаз, когда Ветров улыбается, начавшие отрастать не по Уставу светлые волосы. Типичный фенотип пирокинетика со Старой Терры.

Я касаюсь ладонью его виска, там, где волосы светлее, с отчётливым серебристым оттенком. Всё ещё не понимаю, что и почему меня пугает. Ветров накрывает мои пальцы своей ладонью, хочет что-то сказать. И в тот же миг мир вокруг отчётливо вздрагивает!

По дереву проходит волна. Стояли бы на твёрдой почве, сказала бы «землетрясение», но здесь ближе термин «деревотрясение».

— Твою мать! — выдыхает Ветров. — Вот же засранцы!

Смотрю вниз, и вижу как на нашей террасе появляются из жерл струн гиперпрокола «засранцы». В зеркальной броне, с оружием в руках. Один, два, три… пять! Откуда-то снизу поднимается облако разрыва. На нижних ярусах, очевидно, кипит бой.

А у нас… У нас — ничего.

— Держи! — Ветров суёт мне боевой нож Теллирема.

Оружие так и осталось у него после битвы при чёрном озере. Ветров с ним не расставался. Не столько трофей, сколько сохранённый с боем подарок

— А ты? — спрашиваю я.

Отступать нам отсюда некуда. Драться же… против брони…

— А меня — вот, — Ветров показывает объятый пламенем кулак.

Мы смотрим друг на друга долгим взглядом. Не время целоваться, хотя очень хочется. Что нас ждёт впереди? Смерть.

— Мы — Крылья Смерти, — напоминает мне Ветров.

Не нужно никакой телепатии, чёрное озеро сроднило нас. Мы понимаем друг друга даже не с полуслова, а с полумысли.

— Да, Ветров, — усмехаюсь я, живо припоминая всю свою неприкаянную жизнь на военной палубе под бесконечными обстрелами. — Что ждёт врага?

— Смерть, — возвращает он мне такую же усмешку и добавляет: — Люблю.

— И я.

Воздух дрожит перед нами, и я знаю, почему. Открывается жерло гиперпрокола и из него выходит Теласву лиданум, в чёрной, зеркалящей окружающий мир, броне. Она одна, отряда поддержки нет.

— Человеческие страсти, — насмешливо отмечает она наш настрой, и я понимаю: опять подслушала.

— А в морду? — хмуро интересуется Ветров, сжимая кулак.

— Можно, но чуть позже, — усмехается она. — Что, почтенный Ветров, как вы думаете, хватит вас на третью вариацию