Глава 29

В разум входит ледяное знание. Оно не моё, и никогда моим не было, это — наследие Ми-Грайонов, восемь веков наблюдавших за Человечеством и его дочерними цивилизациями.

Пирокинез — частный случай паранормы неограниченного психокинеза. А неограниченный на то и не ограниченный, что способен влиять буквально на всё! С одной оговоркой: супервозможности требуют суперцену.

За перебор вероятностей носитель паранормы расплачивается собственной жизнью. Исключений не существует.

— Нет! — вырывается у меня против воли.

Ветров молча смотрит на меня. Я понимаю, что он поступит так, как посчитает нужным, и не станет слушать меня. Мой страх ничего не изменит. Права Приказа над Ветровым у меня здесь нет, чёрное озеро уравняло нас обоих.

Теласву лиданум касается на мгновение переносицы кончиками пальцев. Жест бесконечной усталости. Я смотрю на неё и осознаю всё тем же холодным пониманием: Теласву лиданум

проиграла. Она здесь потому, что безнадёжно проиграла мятежу, и мы, точнее, мой Ветров, её последняя надежда.

— Шаора… — говорит было Ветров, но умолкает почти сразу.

Я чувствую его, а он — меня. Чёрное озеро сблизило нас настолько, что в момент отчаянного напряжения мы ощущаем друг друга единым целым. Чем-то похоже на слияние

в бою, но есть различие: слияние

не предполагает единой на двоих обширной базы знаний…

— Где Теллирем? — резко спрашивает Ветров. — Только не говорите мне, что я спасал его императорскую задницу исключительно затем, чтобы его всё равно сейчас грохнули!

— Будет зависеть от вас, почтенный Ветров, — отвечает Теласву лиданум и добавляет с мрачным весельем в голосе: — Я, разумеется, могла бы принять почётную смерть в бою, но смерть в точке вариации любопытнее обычной, согласитесь.

— То есть, вы бросили его подыхать в одиночестве, — злобно высказывается Ветров.

— Разумеется, нет, — усмехается Теласву лиданум. — Но его укрытие потеряет всю свою надёжность, если мятеж возьмёт верх.

— Оммари помер, — говорит Ветров. — Я сам вышиб из него дух! С чего им дальше-то митинговать против законной власти⁈

— С того, что вы, почтенный Ветров, по человеческой своей слабости задержали приказ о нейтрализации мятежного корня. Терять им нечего, следовательно, они будут продолжать. С ненулевыми шансами на успех, надо сказать. Особенно если захватить вас обоих и вынудить использовать полученное вами в Озере Памяти Право в их благо. Поэтому они здесь.

— А от меня вы чего ждёте? — спрашивает Ветров. — Я не умею управлять вариациями, как вы изящно выражаетесь. Подобные возможности не включаются по щелчку!

— О, такие паранормы прекрасно включаются на беде, — усмехнулась Теласву лиданум. — Положение у вас незавидное, почтенные. Что будете делать?

Испытываю к ней нерассуждающую злость. Явилась, и разговаривает как на светском приёме! Деваться нам отсюда некуда, но у Теласву лиданум броня, а у нас с Ветровым один нож на двоих.

— Хоть бы оружие принесли! — зло выдыхаю я.

— С оружием шансов выйти на вариацию

никаких, — получаю я безжалостный ответ.

Времени спорить у нас уже нет, потому что в дальнем конце галереи появляются враги. Один, двое… много. В зеркальной броне, в руках сформированное бронёй оружие. Направленные на нас дула выглядят очень неприятно.

— Что же, решите сдаться? — с любопытством спрашивает Теласву лиданум.

Враги её как будто вовсе не интересуют, всё внимание на нас.

Ветров сжимает кулаки, и я чувствую жар его паранормы. Огненный щит уже на взводе, хотя пока ещё не проявлен визуально. Перекатываю в пальцах боевой нож. Он когда-то принадлежал Теллирему, потом — Ветрову, сейчас он мой. И ко мне приходит от него отклик, как при слиянии.

У родового клинка Старшей Ветви немало функций, это не просто хорошая сталь!

— А вы что собираетесь делать? — спрашивает Ветров резко. — Поможете или будете столбом стоять?

Теласву лиданум загадочно улыбается:

— Бездействие это тоже действие, почтенный Ветров.

Её броня переходит в режим невидимости. Отдачи, как при активации струны гиперпрокола, не чувствуется, Теласву лиданум остаётся здесь. Но рядом с нами, за нас или собирается примкнуть к мятежникам, кто же скажет. Говорить она могла, что угодно, но насколько она сама верна Теллирему, большой вопрос.

Жёлтая прядь в косе прямо намекает на возможную ненадёжность. Ведь если мятеж будет подавлен, ей всё равно прилетит рикошетом за родство с безымянным корнем…

— Сучка гребаная, — характеризует поведение Теласву лиданум Ветров.

Ответить ему я не успеваю.

* * *

Единое ментальное поле на двоих, как в бою при полном слиянии не оставляет разночтений.

Мы — мыслим — чувствуем — осознаем ­– вместе.

Расклад не наш, игра не будет долгой, но азарт перед короткой смертельной схваткой переживается остро и полно, как никогда. То, чего, как оказывается, мне так не хватало в последние несколько дней. Чтоб душа на лезвии ножа, чтобы само существование — на острие атаки. Ведь только в бою возможна настоящая жизнь, вне боя — лишь передышка перед следующей битвой. Именно так я и жила много, много лет, даже не задумываясь о том, что когда-нибудь придётся умирать в своей постели от старости.

Ха, старость! Единственная угроза, на которую смело можно сейчас наплевать.

Враги подходят ближе, смыкают круг. Паранормальным восприятием Ветрова я оцениваю их броню. Она хуже, чем у Теласву лиданум. Справиться с нею нелегко, но возможно. Жаль только, что негодяев слишком много. На всех счастья не напасёшься.

А запускать вариацию

… Да кто бы знал, как она запускается! Не говоря уже о том, что это гарантированная гибель. В памяти чёрного озера нет конкретных знаний и протоколов обучения, только общие сведения противоречивого характера. Паранормы среди оль-лейран явление редкое.

— Сдавайтесь, чужаки! — звучит внезапное предложение. — Сопротивление бессмысленно.

Если оно бессмысленно, зачем же ты тогда с нами разговариваешь? Значит, хочешь решить вопрос малой кровью или же мы оба нужны исключительно живыми. Оголтелого безумия прежнего предводителя мятежа в занявшем его место нет, уже хорошо.

По голосу не понять, мужчина с нами говорит или женщина, фильтры брони искажают звук. Но отчего мне кажется, что наш собеседник ещё юн, и потому сохраняет какую-то наивность. Впрочем, судить Ми-Грайонов с их генетической памятью по человеческим меркам нельзя. Биовозраст не имеет значения, когда полноценно, через обряд инициации в озере, вступаешь в наследство предков.

— Встречное предложение, — усмехаемся я-мы в ответ. — Сложите оружие. Сохраните жизнь не только себе.

Откуда только взялась такая властность в голосе! Но ответ очевиден настолько, что внимание на нём не фиксируется.

— Вы — чужие. Вы ничего не решаете!

Скорее всего, да. Но прислушался же Теллирем к просьбе Ветрова не уничтожать мятежный корень сразу! Иначе они перед нами сейчас не стояли с оружием наперевес.

— А ты проверь.

Вместо проверки дают отмашку хватать. Ну-ну.

Огненный щит проявляется резко и сразу, куполом над нами обоими. Кто не успел вовремя назад отдёрнуться, того обожгло. И снова пришло Знание, — снизошло, я б сказала, — о самой природе «огненного щита» и о том, что до недавнего времени все попытки научить умную броню не допускать на внутренний слой паранорму заканчивались неудачно.

— Паранорма не может держаться вечно. Вы иссякнете быстро.

— Так ведь и ты не можешь торчать тут вечно. Сложи оружие или беги!

Какое-то время предводитель врагов раздумывает. Но, как вскоре выясняется, вовсе не над нашим шикарными предложением, а над тем, насколько мы ему всё-таки нужны, и нельзя ли вовсе обойтись без нас.

— Вы умрёте, — не скажу, что верное решение, но в чужую голову свою волю без телепатической паранормы не вложишь.

Старший над мятежниками делает шаг в нашу сторону. Он — главный, а значит, — Первый, на том стоит весь мир оль-лейран. Оружие в его руках не выглядит опасным, размеры как у обычного мини-плазмогана, разве что слегка нестандартный аккумуляторный блок.

Но Знание подкидывает сведения: экспериментальный образец, и очень хотелось бы знать, как он оказался в недобрых руках! Впрочем, это задача Теласву лиданум. Наша задача сейчас выжить, причём с минимальными потерями.

Паранормальное восприятие Ветрова отмечает гравитационный вихрь, выходящий из дула! Живо вспоминается пойманная вражеская «птичка» с мини-коллапсаром. Мощность тех орудий свернула бы изрядную часть пространства по периметру «Алмазного щита». Карманного варианта могло хватить лишь на пару-тройку метров, то есть, даже сравнивать нечего.

Одна незадача: внутри этой пары-тройки метров находились мы с Ветровым! Выдержит ли огненный щит?

Всё происходит медленно, как в шпионской развлекалке, поставленной на ноль-пять кадра. Знание природы гравитационных коллапсирующих вихрей совмещается с наукой Ламберт. Огненный щит вбирает в себя залп, раскладывает его на составляющие — мир вздрагивает, но остаётся прежним, — и отражает обратно россыпью быстро взрывающихся энергетических шариков. Кто не успевает увернуться, тот опоздал.

Шаг. Враг поневоле отступает назад, не такого эффекта он ожидал. Ещё один шаг. Сквозь паранормальную мощь Ветрова двигаться приходится как при погружении под воду на добрый десяток метров. В храбрости старшему мятежников не откажешь, он вновь вскидывает своё оружие. Видимо, весь расчёт именно на него, больше ни на что никакой надежды уже не осталось. Но и он подпал под «воду» паранормы. Броня защищает от огня, но не от меня.

Я дотягиваюсь, выбиваю оружие из рук — привет медицинской капсуле на раненой руке, её прекрасно можно использовать в бою вместо собственного кулака. Силовая защита капсулы отчасти спасает от соприкосновения с броней. Без неё сожгло бы руку напрочь, несмотря на огнеупорную кожу, а так всего лишь ожоги. Плакала регенерация кисти, начинать придётся заново. Тёмная энергия, о чём я думаю, какая регенерация! Нашла о чём переживать, сейчас-то.

Ногой отшвыриваю страшную пушку в сторону, она летит с галереи вниз и там пропадает без звука. Высота здесь изрядная. Враг кричит от бешеной ярости. Ещё бы, все планы рухнули в один миг, как фигурально, так и буквально, вместе с канувшим в пропасть ручным коллапсаром. Но я снова под защитой Ветрова, достать меня невозможно, во всяком случае, сразу.

— Может, хватит уже, а? — спрашиваю я. — Уймись, и поговорим спокойно, как приличные люди.

Людей я поминаю совершенно зря, ёрническая фраза проскакивает из-за слияния с Ветровым, она в его духе, не в моём. У мятежника подгорает жестоко. Сочувствую, сама Человечество не очень-то люблю, кроме некоторых отдельных его представителей.

Ветров задвигает меня себе за спину и бьёт мятежника, не дожидаясь, пока тот переварит поражение. Они схватываются в жестокой драке, молекулярная броня кипит под паранормой. А я перехватываю поудобнее нож. Как только появится возможность, воткну его, куда надо, без долгих раздумий. Жизнь моего Ветрова мне дороже.

Броня не выдерживает, стекает с тела врага. Меня хлещет наотмашь кадром из прошлого: перед нами девчонка! Молодая, с ярко-жёлтой косой, лицо искажено яростью и ненавистью. Почти то же самое лицо… Почти, потому что пилота «птички» с коллапсаром мы убили, а эта ещё жива.

Ветров сдерживает разящий кулак, он тоже помнит происшествие в ангаре, я ловлю его чувства, общие с моими. Огонь проходит мимо лица, а девушка не удерживает равновесие, падает на одно колено, упираясь кулаком в пол.

Она из воинского рода, видно сразу. Хороший боец. И проигрыш ей нестерпим. Девушка дёргает нож с пояса, направляет остриём к себе, и Ветров сжигает клинок как нечего делать. Пирокинез штука страшная, чего там.

— Убей! — со смертной мукой в голосе требует проигравшая.

— Живи, — бросает ей Ветров. — Неужели незачем?

И тут я слышу аплодисменты прежде, чем в галерее проявляется фигура Теласву лиданум. Её броня сияет чистым тёмным зеркалом, но шлем деактивирован, и я вижу улыбочку маньяка на её лице. Бешенство едва не разрывает меня напополам прямо на месте, — меня накрывает эмоциями Ветрова, ведь мы до сих пор всё ещё находимся в слиянии.

— Вы были здесь! — кричу я. — Всё время! Стояли и смотрели!

— Моя работа, — невозмутимо говорит она. — Смотреть. Что ж, поздравляю, справились без вариации, надо же. Я проиграла спор из-за вас.

Она ещё на нас спорила! Между тем, в галерее появляются подчинённые Теласву лиданум, много. Хватают желтоволосую. Она гордо вскидывает голову: унижаться проклятиями в адрес победивших врагов не про неё.

— Отпустить, — из-за спины Теласву лиданум появляется Теллирем.

Был ли он здесь с самого начала, или ему открыли гиперструну чуть позже, после того, как бой завершился, сложно сказать.

Девушку отпускают. Она складывает руки на груди, сооружая из себя монумент под названием «умру достойно». Снова во мне бушуют человеческие эмоции Ветрова, мы по-прежнему вместе, и пора бы уже дать команду на

рассогласование но у меня не получается сразу, а Ветров смотрит на Теллирема, ему не до меня.

Старший всё ещё не может похвастаться хорошим самочувствием. Выглядит, как бледная тень самого себя. Разгребал последствия мятежа вместо того, чтобы лежать спокойно на терапии, надо думать.

— Я долго думал, что же мне со всеми вами делать, — говорит Теллирем, обращаясь к девушке. — Мой брат по памяти просил за всех вас. Он человек, а Человечество считает, что любая жизнь во Вселенной бесценна. С моей точки зрения, бесценна как раз не любая жизнь. Твоя, к примеру, точно нет, хотя ты сражалась достойно.

Девушка смотрит поверх головы Старшего и молчит. Спорить она не желает, оправдываться не хочет тем более.

Ветров медленно опускает сомкнутые кулаки. И что-то вздрагивает в мире, начинает течь, неотвратимо и неудержимо, как селевой поток, как снежная лавина. Одно время я интересовалась климатом и природой Старой Терры, попала на очень хорошую серию познавательных, с эффектом полного погружения, фильмов о вулканах в тепловых оазисах. Всё сейчас происходило как перед сходом лавины. Грозное напряжение сдвигало первую волну, а уже она увлекала за собой всё остальное.

— Не убивай, — голос Ветрова доносится будто издалека, словно между мной и любимым внезапно образовалась стена, несмотря на так и не завершившееся боевое слияние.

— Уверен? — с усмешкой отвечает Теллирем.

— Да.

— Мне не нужна твоя жалость, человек!

– бешено выражается желтоволосая.

— Тебя не спрашивают, безымянная, — Теллирем понижает голос, и слова его звучат страшнее крика, непреложным приказом, который совершенно невозможно нарушить. — Молчи!

Приказывают не мне, но я поневоле стискиваю зубы, чтобы не навлечь на себя гнев Старшего неосторожно оброненным словом. Встряхиваю головой, сгоняя с себя наваждение. Теллирем не мой отец, я не обязана ему подчиняться, чёрное озеро вообще уравняло нас с ним в правах и статусе! А вот.

Снова ощущение незримой волны, проходящей сквозь всё тело. Неприятно и страшно. Я привыкла осознавать мир вокруг себя чем-то незыблемым и неизменным. Здесь моё восприятие нарушается. Всё вокруг будто тягучая аморфная масса, послушная воле неведомого архитектора. Что он захочет с нею сделать, то и сделает. Вмешиваться не вариант. Не поможет, зато способно навредить, я чувствую это каждым нервом.

— По воле твоей, почтенный Ветров, да будет, — говорит Теллирем. — Безымянная ветвь будет жить, но ей придётся покинуть пространство Ми-Грайонов. Изгнание за пределы обитаемого космоса — не настолько хорошая награда за мятеж и предательство, как мне бы хотелось, но безымянным дадут несколько стандартных лет на то, чтобы собраться со всем тщанием.

Желтоволосая хочет сказать что-то непоправимое, идея изгнания ей очень не нравится, но сквозь неё снова проходит невидимая волна, и она давится словами, оставляет их в себе.

— Совершенно новая жизнь, — рассудительно продолжает Теллирем, — с возможностью основать своё собственное семейное Древо. Благодари моего брата по памяти, человека Илью Ветрова. Он — ваш новый бэйлиранеш. Его милостью и милосердием вы будете жить.

Желтоволосая смотрит на нас какое-то время, со смесью гнева, ненависти и отчаяния. Потом преклоняет колено, признавая над собою власть Ветрова. Жизнь лучше смерти, кто бы спорил…

Меня подталкивает изнутри всё той же призрачной волной, заставляющей звенеть на одно с нами дыхание весь мир. Я сама опускаюсь на одно колено перед Теллиремом и говорю:

— Отпустите меня с ними, Старший. Пожалуйста. Отпустите…