Глава 32

Пока доктор Хименес на пару с оперативной службой Альфа-Геспина ищет Аделину, моя головная, — и одновременно зубная! — боль в лице желтоволосой Ветерасву переходит в стадию запущенной мигрени. Когда в глазах темнеет и плавают мерзкие мерцающие пятна, от любых звуков хочется умереть на месте, а обычное освещение причиняет физическую муку. От косы Ветерасву вообще остро тянет вырвать себе глаза, чтобы никогда больше в жизни не наблюдать ядовитый жёлтый, с переходом в анилиновую зелень цвет. Не краска, женщины оль-лейран не практикуют активное окрашивание, как наши девчонки. Генетика!

Я смотрю на голографическую карту Галактики, расцвеченную разными цветами, обозначающими разные сферы влияния, и в глазах рябит, да ещё эта бесячая коса отражается в гладкой столешнице терминала.

Но мысли мои далеки. Об Аделине думаю. О том, что у нас с нею было бурно и очень коротко, о том, что она использовала меня, чтобы заставить Саблина ревновать, сама сказала же. И как они вдвоём меня под трибунал подвели. И нихрена меня это всё уже не трогает совсем!

Я думаю о Шаоре, оставшейся в заложниках на Мидерайде. К ней у меня по-настоящему, а к Аделине было даже не знаю как и определить сейчас. Горячечный угар дурня, не распознавшего вовремя, в какое говно его тащат?

Но теперь у неё ребёнок.

Мой

ребёнок. Я не могу его бросить не только потому, что от него, по словам доктора Хименес, зависит моя собственная жизнь. Потому что это моё дитя, по крови! И оно однозначно будет паранормалом. Возможно, с опцией вариации.

А кто убережёт малыша от всяких сволочей, которым вздумается переиграть реальность в свою пользу?

Если в Федерации прознают, что я сделал… Не знаю, правда, как. Теллирем проболтается? Теллирему вроде как невыгодно, а с другой стороны, если мыслить по-вражьи и по-императорски, то отчего бы не припугнуть недавних противников появившейся возможностью! Чтоб на переговорах не сильно кочевряжились…

И мой ребёнок станет разменным ресурсом в политических играх. На сколько вариаций его хватит? На две, три? Может, на четыре? А после — срыв, и не самая приятная в мире смерть.

Я должен защитить ребёнка. Воспитать его так, чтобы он сам решал, на что ему потратить свою жизнь. Не по указке спецслужб, не по приказу вышестоящих, не из-за шантажа в адрес его близких. Пока дитя не достигнет совершеннолетия, слишком сильно будет у некоторых бессовестных личностей искушение задурить ему мозги и хладнокровно, расчётливо вынудить пойти на вариацию.

Если то, что рассказывала Ламберт о Дельта-Геспине, правда, если добавить сюда слова Теласву лиданум насчёт «вы тоже убиваете детей», то выбора у меня нет. Аделина будет скандалить, выдержать её будет невероятно тяжело, крови она из меня выпьет изрядно, что-то нужно ещё сделать с Саблиным. Они не отдадут мне ребёнка просто так. Но малыша надо сохранить и уберечь!

А Теллирему всё же придётся сказать правду, понимаю я. Без его ресурса отбить дитя не получится. Но без подробного объяснения, зачем мне это нужно, я не получу императорского ресурса…

— Вы меня слушаете?

Возвращаюсь из невесёлых раздумий в реальность. Желтоголовая Ветерасву зла, но тщательно сдерживает себя. Она помнит, что, согласно табели о рангах, орать на меня не имеет права. А ей явно хочется не только заорать, а ещё и треснуть меня по затылку. За невнимательность.

— Слушаю, — говорю я автоматически, всё ещё не врубаясь в суть разговора.

— А слышите — ехидно уточнила она, и всё же не удерживается от язвы: — В каких чёрных дырах летаете, почтенный Ветров?

Тебе бы мои проблемы, мрачно думаю я. Что бы запела! А хотя… Её проблемы не легче моих. Позавчера была принцессой, вчера мятежницей, подлежащей казни, сегодня меня, человека, ей в Старшие навязали.

— Виноват, — признаю собственный косяк. — Отвлёкся. Давай сначала.

— Сначала! — сердито выговаривает Ветерасву, но спорить со мной не решается. — Сначала — нам надо выбрать себе пространство для жизни. Подальше от Врамеула, с ними невозможно договориться в принципе.

Киваю. Что-то такое про Врамеул я слышал. Врамельвы не проблема Федерации, но как раз проблема Ми-Грайонов и Радуарского Альянса, с ним граничат именно они. И тут на меня снисходит Знание из почёрпнутого в чёрном озере объёма.

Кто такие врамельвы, и что они такое. Почему в принципе с ними нельзя ужиться: паразитируют на женщинах других видов, цикл размножения у них такой. Девочки у них почти не рождаются, а парни практикуют метаморфоз над пленницами. Отвратительные подробности этого действия сами врамельвы распространяют у себя по социальным пространствам с пометкой «порно». Оллирейнская разведка их добыла. Лучше бы не добывала.

Меня отчётливо тошнит. В горле скользкий отвратительный ком, проглотить его не получается, выблевать его и так от него избавиться, тоже не выходит. Нечем дышать.

— Как это заткнуть? — в отчаянии спрашиваю у Ветерасу.

— Поток сведений из родовой памяти? — соображает она. — Детское упражнение на контроль, вас же учили, почтенный Ветров.

Да, действительно, учили, спасибо Теллирему. Какое-то время прихожу в себя, тошнота отступает. Но настроение отчётливо гадостное. Хочется взять в руки плазмоган и лично убивать гребаных жуков. Да, они насекомые! Как гентбарцы, только наши гентбарцы хорошие, а эти твари.

— Красавцы, верно? — иронично говорит желтоголовая, имея в виду Врамеул.

— Чтоб их всех, — дёргаю ворот, мне душно, воздуха не хватает.

— Теперь понимаете, что искать себе новое место жительства рядом с ними — затея самоубийственная.

— Ещё как понимаю! Но что ты предлагаешь?

— В идеале нам лучше уйти вот сюда. Здесь до Врамеула далеко. Между нами и жуками будут все остальные. Конечно, мы не знаем, что и кого мы встретим в данной области пространства. Но второго Врамеула не существует в Галактике.

Смотрю на карту. Да, облюбованная Ветерасву часть Галактики выглядит симпатично. Много стабильных звёзд, области активного звездообразования — в стороне. То есть, можно рассчитывать на какое-то количество планет голубого ряда, где можно выжить без тяжёлых средств защиты и купольных городов замкнутого цикла. Будет из чего выбрать, даже если на какой-либо облюбованной нами планете обнаружатся вдруг разумные.

По правилам всех исследовательских миссий с предполагаемой активной колонизацией, высаживаться в занятых аборигенными цивилизациями мирах запрещено.

— Это правила Федерации, — невозмутимо возражает Ветерасву.

Мне снова приходит пакет сведений, насчёт правил оль-лейран вообще и Ми-Грайонов в частности. Тотальное и безоговорочное уничтожение, если технологический потенциал бедолаг оценивается как недостаточный для успешного противостояния.

— Логично, — спокойно поясняет Ветерасву. — Сосуществование с чужим народом чревато неизбежными конфликтами. Поэтому причину будущих конфликтов следует уничтожать.

— Да чтоб вы сдохли! — я не нахожу слов. — Логичные вы мои!

Ну да, вот их на нас, на Человечество, тогда, восемь веков, и нанесло. Но тогда вроде как не пытались нас уничтожить сразу… Или пытались, но что-то пошло не так?

И снова вбрасывается Знание: Ми-Грайоны намерено позволили Человечеству выжить. Им любопытно было посмотреть, что из нас получится. Прямой предок Теллирема принимал решение и отстаивал его перед Советом Семидесяти Оллирейна. Встряхиваю головой. В чёрную дыру тайны прошлого, не хочу знать, не хочу воспринимать, проклятье! Не сейчас, во всяком случае. Невыносимо, не могу спокойно отнестись. Я — человек, я живой, а не бездушный робот!

— С малыми цивилизациями допустимо работать, когда имеется значительный дисбаланс в нашу сторону, — пожимает плечами Ветерасву. — В поиске сил переселенческого флота недостаточно, приходится выбирать.

Они не только к чужим безжалостны, понимаю я. Они и со своими такие же. Теллирем на пару с Теласву лиданум готовы были выпилить всю генетическую линию Ветерасву. И сама Ветерасву отнеслась спокойно, в её картине мира именно так и поступают с родом мятежника. Дралась она вовсе не потому, что её ужасало происходящее, а исключительно потому, что увидела возможность добить ослабленную Старшую Ветвь в лице Теллирема и его дочери.

Добить и занять его место. Просто и непринуждённо, как дважды два.

Вспоминаю малышку на руках у Теллирема, и понимаю, что Ветерасву не проявила бы к ребёнку никакой жалости. Вот честно, глазом бы не моргнула. И рука не дрогнула бы. Безотносительно, есть ли у неё самой маленькие дети или же их нет. Жуткий народ!

— На будущее, — говорю я категорически. — Никаких уничтожений! Если мир занят местными, сваливаем оттуда искать другую планету.

— Затратно по ресурсам, — невозмутимо говорит Ветерасву.

— Да? Орбитальная бомбардировка с последующим восстановлением биосферы не затратно? Не обсуждается. При формировании флота заложить избыточный ресурс. Как хочешь. Время есть.

— Пять-семь стандартных лет, — хмыкает желтоголовая. — Не назвала бы данный временной промежуток словами «время есть». Оно закончилось ещё вчера, почтенный Ветров!

— Плевать, — я всё ещё в бешенстве, и успокоиться не могу никак. — Из шкуры выпрыгни, но сделай. Ты сможешь, я в тебя верю.

— Похвальная уверенность в моих силах, — оценивает моё отношение эта язва. — Не могу обещать. Но буду стараться.

— Да уж постарайся, будь добра! — хмуро высказываю пожелание. — Что дальше? Ты выбрала вот это пространство, в чём проблема к нему добраться?

— А вот, — под пальцами Ветерасву карта приходит в движение и застывает в нужном ракурсе. — Кратчайший путь проходит через пространства Радуарского Альянса и Федерации.

— Что, не пропустят? — соображаю я.

— Надо же, как быстро вы догадались, почтенный Ветров, — язвит она. — Я уже думала, опять ждать придётся!

— Язык твой — враг твой, ещё дождёшься за него награды!– сообщаю ей избитую истину. — И что предлагаешь?

— Почтенный Теллирем не поможет, — говорит она. — Наши проблемы его не касаются нисколько.

— Пальцем о палец не ударит, — понимающе киваю я.

— Именно.

Берусь ладонями за виски. Желтоголовая явно ждёт, что договариваться с Федерацией о коридоре буду я, потому что я сам из Федерации родом. Но она упускает из виду, что моё слово для Совета Федерации ничего не стоит. Кто я для них? Взгляд полковника Дивномирова ясно дал мне понять: предатель. Тот, второй, крылатый гентбарец, тоже смотрел не очень-то ласково.

Первый телепатический ранг.

Ясное же дело, спит и видит, как бы мозги мои выпотрошить и развесить сушиться на стеночке. Полагаю, над этой задачей он сейчас как раз и размышляет со всем тщанием!

— Ты же сама понимаешь, — говорю я. — Целый флот, вооружённый, потому что транспортники с колонистами без защиты пропадут, и пропускай его давай через мирные локальные пространства… А вы вот так вот возьмёте тот же Таммееш, допустим, и начнёте уничтожать, потому что сами там жить захотите, а конкуренты не нужны…

— Мы, — раздельно говорит Ветерасву, — без вашего слова ничего не станем делать!

Ишь ты, обижается! Ну, надо же.

— Я транслирую тебе опасения Федерации, — терпеливо говорю я. — Как их развеять? Идеи есть?

Идей у неё не оказывается ни одной. В обход идти, а там другие оллирейнские кланы, в частности, Шокквальми. Эти ещё похуже Федерации и врамельвов, вместе взятых, с ними у Ми-Грайонов ножи на несколько поколений вперёд. Второй обходной путь задевает пространство Врамеула. Третий — слишком затратен и долог, четвёртого не существует в природе. Вилы плазменные, одна штука.

Тру виски. Неразрешимая задача, разве что… Что там Ветерасву говорила про то, что для успешной колонизации семнадцати миллионов народу маловато будет? Где взять ещё, вопрос. С изгнанниками могут поехать те, кто не пожелает бросать любимых и близких, но их явно недостаточно.

И тут меня осеняет:

— Давай предложим Федерации и Альянсу вступить в долю!

— Что? — не понимает Ветерасву.

— Пусть тоже сформируют переселенческий флот, — говорю я. — И отправимся вместе…

— Плохая идея, — Ветерасву всем своим видом показывает, какой я идиот. — Несколько различных рас в одном локальном пространстве! Пара поколений, и всё, самоуничтожение началось.

— А не надо с самого начала смотреть друг на друга сквозь прорезь прицела! — заявляю я. — Альянс вон смог создать союз, Челомарес опять же этот вроде как тоже. Чем мы хуже?

— Альянс и Челомарес — ошибка выжившего, — режет желтоголовая, голос её дышит морозным льдом. — Или вы надеетесь на свою способность к вариации почтенный Ветров? Но вам, насколько я разбираюсь в человеческих паранормах психокинетического спектра, недолго осталось, и в любом случае вы не сможете прожить три сотни лет.

— Да почему через три сотни лет обязательно будет жопа? — не понимаю я.

— Потому, что весь накопленный нами опыт по взаимодействию с другими биологическими видами говорит именно о жопе, как вы изящно выразились только что, почтенный Ветров! — девушка упрямо стоит на своём. — Любая колония, утратив связь с материнской культурой, переживает период так называемого натурального века, когда тормозится научный прогресс и все ресурсы уходят только на то, чтобы выжить в суровых условиях становления новой планетарной экономики. Расовые различия — залог неизбежных конфликтов! Воспримите историю Радуарского Альянса. Сколько раз они стояли на краю гибели из-за неразрешимых противоречий в менталитете двух рас. Даже трёх, там ведь имелась ещё и своя кристаллическая жизнь. Почтенный Ветров, ваше человеческое соплежуйство сейчас, — интонационная затрещина прямо-таки пышет бесконечным презрением, — подведёт всех нас к гибели в будущем. Я не согласна!

— А с вашей людоедской логикой невозможно смириться, — зло говорю я, еле сдерживая себя, чтобы не наорать.

Начать бы с большого космического загиба, в самый раз сейчас, потом заняться тщательным перебором всей родословной желтоголовой, от её дядюшки-мятежника, до тьмы веков, когда только-только зарождался весь этот корень вместе со всеми Ми-Грайонами.

— Тысячи лет, — я понижаю голос, чтобы не выдать, как меня трясёт, — тысячи, десятки тысяч лет вы сидите на своих деревьях, а что-то другое, кроме как уничтожить и распылить на кварки, предложить Галактике не в состоянии. Начните уже эволюционировать, в конце-то концов! Слезьте с ветвей своего охрененного самомнения и посмотрите вокруг. Полно в Галактике народов, которые как-то уживаются друг с другом! Ссорятся, дерутся, мирятся, живут дальше, без тотального уничтожения всех, кто, по чьему-то там особому мнению, рылом не вышел. В Федерации четыре расы-основательницы и несколько десятков малых цивилизаций. Живут! Вы чем хуже?

Вопрос ставит Ветерасву в тупик. Оль-лейран в переводе означает «Старшие дети мира». Так они себя и ощущают, что они — Старшие, а значит, им — можно. Можно всё! А все остальные обязаны либо сидеть у них под сапогом, либо дохнуть во славу их убеждений о раннем недопущении конфликтов.

Она хочет что-то сказать, чем-то возразить, но мне на личный терминал приходит внезапный вызов. Активирую голографический экран и вижу кислую физиономию Теласву лиданум.

— Почтенный Ветров, — говорит она, — вам необходимо встретиться с доктором Хименес. Они нашли Аделину. Более того, её уже доставили сюда.

Резко встаю. Потом сажусь на место. Я в растерянности, чего там, в полном ужасе. Быстро они обернулись, я думал, ещё несколько дней у меня в запасе есть.

Что мне скажет Аделина? Что я сам скажу ей?