Глава 40

Энгерран молчал, слушая Лойса. Владыка задумчиво смотрел на меня. Я не поднимала голову, помня, что при посторонних, а тем более жрецах, смотреть прямо в лицо Изарту нельзя. Но я ощущала, как его взгляд проникает в меня. Пристальное созерцание заставляло волоски на моем теле шевелиться. Я знала, что Лойс не упоминал ни словом о том, что я использовала ведьмовство, но страх внутри сжимал сердце. Это был не страх перед Владыкой, а перед стоящими рядом с ним жрецами. Если Изарт и способен на жалость и сочувствие, то им это не ведомо. А я принесла клятву, ту, которую нарушила, глядя в зеленые глаза измененного, не в силах его уничтожить и не позволившая сделать этого Лойсу.

– Рейя, как вы поняли, что это Вайн? – недоверчиво и надменно спросил один из жрецов.

– Рыжая шерсть, глаза… – я с трудом сдерживала дрожь, бьющую меня изнутри при воспоминании о встрече с парнем. – Я не ошибаюсь…

Слова вышли напряженными. Ведьмовство, так отчаянно спасшее Вайна, сейчас готово было вырваться наружу, заставляя всех поверить мне.

– Это мог быть кто угодно, – высказался второй жрец, более молодой и хмурый.

Я ощущала, как его магические сети опутывают меня, сканируя каждый магический всплеск, и старалась усмирить в себе ведьму. Она понимала, что там, на старой площади, я спасла нежить, существо тьмы. И навряд ли это радует стоящих здесь.406ca9

– Разве шерсть и цвет глаз – это показатель? – разорвал мои мысли голос жреца.

«Ведьмовство никогда не ошибается, оно чувствует темных, проклятых, облаченных в чары и магию», – слова так и тянулись вырваться, но я молчала. Исподлобья глянула на Лойса. Тот едва заметно покачал головой. Я понимала, что говорить нельзя. Но знал бы он, как трудно сдержать в себе то колдовское, что теперь хотело спасти и уберечь меня. Это вам не магия драконов, которая работает, когда тебе нужно. Это кровь ведьмы, она способна сама понимать, анализировать и принимать решения. И она чувствовала угрозу для меня, исходящую от жрецов. А сковывающих браслетов на мне не было.

– Он узнал меня, – произнесла я, усилием воли сдерживая совсем другие слова. – Не пытался убить или навредить. Он звал меня с собой.

– Для чего, по-вашему, он звал вас с собой? – сощурил глаза первый жрец, и его сканирующий взгляд пронзил меня до костей. Ведьмовство зашипело, подсказывая правильный ответ. Но я и так понимала, что придется признаться. Вероятно, это не слишком понравится Изарту. Он знал о том, как искали паренька, о допросе ищеек и том, что я им говорила. Я лгала. И сейчас об этом узнают все находящиеся здесь. Но что хуже – признаться во лжи или в том, что я нарушила клятву не использовать ведьмовство?

– В ночь, когда Вайн исчез, он приходил к окнам моей комнаты и приглашал прогуляться. Я отказала. В любых существах в период изменения остаются последние эмоции, желания и чувства. Вайн стал нежитью после встречи со мной. У него были остаточные воспоминания. Изменённый звал меня с собой. Это точно был Вайн.

Я ощущала, как воздух вокруг накалился.

– То есть вы сейчас говорите о романтических чувствах к вам у Вайна? – уточнил второй жрец, вопросами буквально проникая под кожу.

Я не знала, перед кем мне более стыдно признавать свою ложь – перед Владыкой или находящимся рядом с ним капитаном. Я внутренне скрипнула зубами, сжала кулаки, пряча руки за спиной. Быстро бросила взгляд на Энгеррана; его губы сжались в тонкую полосу, а в глазах метались грозовые молнии.

– Да, – ответила я утвердительно, и мне показалось, что пол зала рухнул подо мной.

Минуту стояло давящее молчание.

– Мне кажется, это очень разумное доказательство, – нарушил его Изарт, и я поняла, насколько он разочарован. Холодом его голоса можно было колоть лед. – Рейя, с вами мы поговорим позже. Сейчас вы можете идти, всех остальных прошу остаться.

Последнее прозвучало резко, словно он ударил хлыстом. Жрец Лойс кивнул мне на выход из зала. Я, стараясь избегать взгляда Энгеррана, быстро вышла из верховного зала. У меня дрожали руки. Как теперь объяснять капитану, почему я лгала? Объяснять? Нет. Только правда. Я скажу Энгеррану правду, если он спросит. А спросит ли? Или теперь он, как Владыка и жрецы, будет уверен, что я способна на ложь и доверять мне нельзя? Все жрецы, включая Лойса, будут думать так же.

Я вцепилась в юбку и продолжила идти, осторожно ступая по мраморным плиткам площади перед залом.

«Я никогда не научусь ходить здесь, – подумала грустно. – И черт с ним. Гораздо хуже то, что мне пришлось говорить перед всеми этими высшими драконами. Они не верили ведьмам. Я – прямое доказательство того, что они были правы. Но я защищала себя! А какая разница? Я врала ищейкам, и теперь об этом знают».

Я медленно спускалась по ступеням, пытаясь сдержаться и не заплакать. Хуже нет, когда приходится самому признаваться, что ты такой, как о тебе думали. Но разве я сделала что-то плохое? Нет. Я всего лишь…

– Рейя! – прозвучал до омерзения неприятный для меня голос. Я подняла голову и увидела, как по ступеням поднимается Шикта с компаньонками. Она улыбалась слишком наигранно. – А я всё думаю, когда же вы освободитесь и вспомните, что вы моя компаньонка. Пора бы уже приступить к своим обязанностям.

– Я помню, – я вскинула голову, стараясь выглядеть спокойной.

Фаворитка подошла вплотную ко мне. Смотря прямо на меня, она шипящим голосом продолжила:

– Я обещала Владыке не настаивать, но лишь на время вашего обучения. Это не значит, что вы совсем не должны появляться у меня и всячески избегать. Я бы с удовольствием прогулялась с вами по саду. Сейчас во дворце столько разговоров о вас и происходящем. Я очень заинтересована услышать всё это из первых уст.

– Извините, – я опустила голову, стараясь не смотреть на фаворитку. – У меня действительно очень мало времени. Я ещё не встала на крыло.

– Я могла бы помочь, – заискивающе продолжила Шикта. – У меня большой опыт. Все мои компаньонки были непроявленными. И каждую я сама ставила на крыло. Будьте уверенны, Рейя, я отличный учитель. Всё решено, вы сегодня вечером приходите ко мне. Попьём чай, поговорим, и я кое-чему вас научу. Нам стоит начать знакомиться ближе. С заходом солнца надеюсь видеть вас у себя.

Она не дождалась моего ответа и, с гордым видом, направилась дальше.

Я вздохнула. Шелест юбки удаляющейся фаворитки ещё слышался, а мне пришлось с трудом выдохнуть, тихо, чтобы она не услышала. Мне меньше всего хотелось проводить этот вечер с ней. Но, кажется, выбора у меня не было.

Я вышла на аллею и направилась к себе. Утренние уроки были отменены из-за совещания Владыки с жрецами, но тренировки с капитаном, судя по всему, у нас предстояли.