‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 11

Идём по аллейке к нашему домику, кругом такая красота! Лёгкий снежок, словно пухом, покрывает землю, невесомые воздушные хлопья в желтоватом свете фонарей плавно кружатся и ложатся нам на плечи. Пытаюсь собраться с мыслями. Что он со мной творит? Я же постоянно нахожусь в напряжении, то нервном, то сексуальном, то ещё в каком-нибудь, но подоплёка одна и та же, нервирует. Последняя капля, и свихнусь! Я ведь даже спать не хочу, хотя дома уже сто раз бы упала в люльку. Он, видимо, опять считывает мои терзания, останавливает, обходит спереди и встаёт лицом к лицу. Легонько поддевает указательным пальцем мой подбородок и поднимает так, чтобы встретиться взглядом,

— Ну, что гоняем? — будто не догадывается.

— Ты всегда так творчески подходишь к сексу? — уф-ф, не знала, как и выговорить.

— Ах, вот ты о чём, — посмеивается, — ну, скажем так: это не первый опыт… Но, ты-то, ведьмочка моя, оказалась такой креативной, как никто другой!

— Я не ведьмочка, это было временное помешательство! — вспыхиваю снова, — другого объяснения не вижу, — вздыхаю с сожалением. Не представляю, куда ещё меня заведёт опрометчивое знакомство. Эльфа не обманешь,

— Ксень, что ещё тебя мучает? Скажи! Не молчи! Причина только в этом?

— Не знаю, — признаюсь, я же с ним честна, — ты меня будоражишь постоянно, я запуталась! Не могу даже понять, как отношусь к тебе на самом деле!

— Фу-у! — выдыхает облегчённо, — напугала! Разберёшься с этим потом. Ещё будет время. Главное, что как-то относишься, значит, я уже не чужой человек. Может быть, даже оттяну внимание на себя от других, более близких… — о чём это он? О Сашке, конечно, же! Я и вправду не вспомнила о нём ни разу, с того момента, как села в машину Сержа у больницы. Вообще, мой сосед теперь отдалился настолько, что кажется блёклым давнишним воспоминанием. Силюсь представить его лицо, не получается, разве что фрагменты. Глаза, да у Саньки красивые чёрные глаза с длинными ресницами, но и у Сержа красивые, хотя и совсем другие, магические! Они то ледяные, прозрачно-серые, то безумно горячие, наполненные искрами зелёного огня и чёрной лавой, но всегда понимающие что-то большее, чем я бы хотела сказать вслух. Вот сейчас глядят прямо в душу, теперь они серые с жёлтыми крапинами вокруг зрачка, видят меня насквозь! Смотрю, не отворачиваясь, вся на виду. Успокаивается, снова подхватывает под руку, и продолжаем путь, а он предлагает,

— Любимая, у них тут по плану просмотр кинофильма в зале и танцули, что выбираешь?

— Танцули, разумеется, с таким-то партнёром, грех в киношке просиживать! — вижу, доволен,

— Ты, тогда прихорашивайся, а я пойду искать ремень, а то будет мне не до танцуль!..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Прихожу в домик, прибираю расхристанную постель и достаю вечерний наряд. Хорошо хоть, догадалась прихватить. У меня с собой юбка-солнышко блестящая, шоколадного цвета, и топ захватила, который Серж купил, любимые туфли на высоких каблуках, очень стильные, тоже шоколадные в тон с юбкой. Ну и, конечно, мой комбинированный чудо-парфюм! Куда же без него! Будет тебе сегодня головокружение, негодник!..

Где-то, через полчаса, мой танцор возвращается с добычей.

— Вот! — гордо шлёпает ремнём, зажав его в обе руки, — достал-таки!

— Не иначе, грабанул, кого-то? — предполагаю, так как вижу, что ремень хоть и крепок, но не нов. В магазине спортинвентаря вряд ли есть кожгалантерея. Они же не предполагают, что у гостей могут быть такие разнообразные виды спорта.

— Ага! — кивает, стаскивая ботинки, — прокатчика санок.

— Он теперь лежит там в своей коморке, связанный, с кляпом во рту и спущенными штанами? — картинно округляю глаза.

— Зачем так грубо, детка, — подходит по-хозяйски, обнюхивает, словно дикий зверь, — ммм! — как ты вкусно пахнешь опять!

Пока он там мотался в поисках вожделенного ремня, я уже собралась, сделала причёску в виде высокого пучка и наблагоухалась…

— Так, как тебе удалось снять с прокатчика ремень? — возвращаю нить разговора.

— Он сам снял, — пожимает плечами.

— Серж, ты настолько неотразим, что даже мужчины готовы спустить перед тобой штаны? — провоцирую. Не всё же ему надо мной глумиться.

— А, ты — язва! — смеётся, — сделал предложение, от которого он не смог отказаться.

— Даже так? И пошел, заплакав и придерживая штаны руками?

— Зачем же руками, — недоумевает, — подвязался верёвочкой от санок и пошёл.

— Круто!

— Смотрю, уже собралась? — любуется, обходя со всех сторон. Киваю, жду комплиментов, — бесподобна! — не разочаровывает эльф, а сам уже обволакивает магическим огненным взглядом. Слегка нагибается, касаясь губами моего плеча, шумно втягивает ноздрями воздух, — ммм… — смакует, отрывается с трудом, — пожалуй, ничего страшного не случиться, если задержимся немного? — то ли спрашивает, а скорее, утверждает.

— Что ты имеешь… — не успеваю и вопрос забываю, потому что губы накрывает поцелуем своим безумным. Где у меня эта чёртова кнопка?! Не знаю… А он знает! Все старания насмарку, шпильки из волос долой, по всему полу потом искать, хрен с ними!

— Опять эти дурацкие колготки! Кто придумал только? — ведёт жадно рукой из-под моего колена вверх. Ну-ну, давай выше, там приятный бонус, — ой, а вот это люблю, — выдыхает радостно, коснувшись открытого бедра. Помню, как бронёй тогда обозвал. Никаких колготок, эльф, с тобой только чулки!

Утаскивает меня на кровать. Меньше часа назад заправила по струнке! Зачем? Усаживает на колени лицом к лицу, ноги по обе стороны от его бёдер. Снова целует, зарывшись рукой в моих волосах, дурею, плевать на танцы, не могу сосредоточиться, особенно, когда его другая рука деловито отправляется путешествовать у меня за пазухой. Топ, состоящий из мягких податливых драпировок с открытой спиной, бюста не предусматривает. Когда на шее раздаётся лёгкий щелчок расстёгивающейся застёжки, удерживающей всю конструкцию, понимаю, насколько он прост для мужского обращения. Ткань двумя половинками скатывается, открывая полный обзор, задержавшись лишь нижней застёжкой, да поясом юбки. Успеваю заметить, как темнеют глаза моего страстного эльфа, но он не желает торопиться, смакуя момент созерцания, замечаю, что медлить ему не просто, дышит порывисто, да и румянец не особо спрячешь под светлой кожей. Прижимает к себе теснее, ощущаю, что ангел ожил. Меня его реакция не оставляет равнодушной, смесь стыда и удовольствия, пробуждают ответное желание. Думаю, вернее, думаю, что думаю, на самом деле интуитивно функционирую, испытывая острую потребность прижаться к горячему телу, поэтому стаскиваю с него рубашку и футболку. А вот и мои любимые игрушки, как же без них! Всё-таки, идут они ему, уже не представляю совершенное тело эльфа без этой милой изюминки. Пошалим? А, ты как думал, возьмёшь реванш за госпожу? Не получится! Сам виноват! Как ты там сказал? Познакомилась сама с собой? Ты познакомил! Америку открыл, попробуй теперь, закрой! Властным движением руки заставляю эльфа лечь, приподнимаясь с его колен чуть выше. Потом, слегка съезжаю обратно. Без рук, мой милый, без рук! И связывать не буду, просто, сейчас моя партия, не мешай, отдайся и чувствуй! Понимает без слов, продвигается подо мной глубже на кровать, руки за голову, на красивых губах улыбка, улыбаюсь в ответ,

— Поиграем? Только, чур, по моим правилам!..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Кивает согласно, самому, наверное, интересно. Брожу любопытными пальчиками по плоскому животу, а он вздымается, замирает, откликаясь на прикосновения, несколько магических оборотов вокруг пупка, оп! И я там, ага! — ещё одна уязвимая точка в твоей броне. А вот эта светлая дорожка вниз, куда меня приведёт? А если по ней спуститься, а потом подняться назад, проведя легонько против роста волосков? Тоже понравилось? Запомню…

— А, вот брюки нам в игре не пригодятся. Нет-нет, не утруждайся, милый, сама сниму, — причём так, что уже этого будет достаточно, чтобы заволновался, заторопился… Пуговка, молния туда-сюда, туда-сюда, с учётом того, что плотновато они сидят на определённом месте — особенное удовольствие поиграться замочком, задевая выпуклость, как бы невзначай, тыльной стороной руки. Вижу, ангел даёт о себе знать не на шутку, да и партнёр мой по играм, что-то заелозил по покрывалу, сам подаётся навстречу замочку… или мне? Руки за головой с трудом сдерживает, замечаю, как бицепсы налились.

— Ну всё-всё, снимаю… Нет, не поднимайся! И не помогай! — аккуратно стягиваю, заведя ладони за пояс, между тканью и его горячей кожей. Да-да в этом есть особенная прелесть, сдвигать их под попой, потом по бёдрам, едва касаясь внутренней стороны тоже, потом под коленями, по голеням до самых ступней. А разве ты не знал, мой опытный друг, что вот это самое касание на грани, только задевая волоски на теле, возбуждает сильнее, чем явное крепкое прикосновение? А я знаю, медицина — штука полезная, особенно для пытливых умов. От брюк освободились, теперь можно и возвращаться, так же невесомо, медленно, но неотвратимо, прямо к ангелу. Разве твой дружок не заслужил особого внимания?

— Хочешь на волю, малыш? — заглядываю в домик, слегка оттянув резинку трусов.

— Малыш?! — это эльф отозвался, неожиданно хрипло и с обидой.

— Ну, хорошо, не малыш, конечно… но тебе ещё есть куда расти! — вдохновляю, поглаживая, — полетаем? — реакция вполне предсказуема, — вижу, согласен! Но потерпи немного, не будь эгоистом, у меня ещё столько друзей ждут внимания, — покидаю крылатого, частично даруя свободу. Слышу вздох сожаления. Возвращаюсь на постель, вернее на Сержа, оставляя ангелочка томиться за спиной, — не беспокойся, милый, мы ещё встретимся.

Даже представлять не желаю, в каком ракурсе меня созерцает эльф: две белые тряпицы на юбке солнце клёш и чулки, трусы, если можно так назвать три нитки, сшитые вместе, добавляют пикантности! Мельком взглядываю на партнёра по игре — заинтересован, глаза горят тьмой, румянец на щеках, да и дыхание сбивчивое знакомо… Это, что же я такого особенного сделала? Пустячок ведь, ну поболтала немного,

— Ой, ой, а куда это шаловливые ручонки под юбку устремились? Ну, хорошо, хорошо, я сегодня добрая…

— Вот, спасибо! — смеётся, а сам дрожит от предвкушения. Ну, нет, погоди,

— Я ещё не приласкала близнецов, терпение!

— Ух-х! — выдыхает тяжко, — две минуты! — поддаёт снизу животом, пытаясь спихнуть меня пониже, к ангелу.

— Я на тебе, как на войне! — жалуюсь капризно, но, не теряя времени, стараюсь уложиться в регламент.

— Мне казалось… — сбивается с дыхания, — это мужская… песня.

— Вот именно, — отрываюсь на секунду от колечка, всё-таки, я в него просунулась, — ключевое слово «казалось»!

— Мммм! — выдаёт, не в силах возразить членораздельно.

Доходим одновременно, он до последней точки, за которой ситуацию уже не спасти, и я до неё же… Мгновенно оказываюсь под ним, вот теперь я наигралась, твой ход! Ненужное тряпьё долой! Пара — тройка ярких вспышек… свершается всё обоюдно и одномоментно…

***

Мы порядком припоздали, честно говоря, еле собрались, танцзал полон, в динамики раздаются забойные ритмы рок-н-ролла, в центре занимаются акробатикой три пары. Молодцы — ребята, здорово выплясывают, но я не жалею, что мы с Сержем не беснуемся среди них. Этот танец не для нас. Не знаю, сожалеет ли мой партнёр, но я, точно, ни капли. Вскоре дикий темп сменяется плавным вальсом. Серж подхватывает меня и ловко заводит в круг, скорее даже, заносит. Такое чувство, что я почти не касаюсь ногами пола, настолько здорово он ведёт. По кругу порхают несколько пар, успеваю поймать взглядом людей довольно преклонного возраста, которые не отстают от молодых. Вальс — это танец всех возрастов и времён. Когда смолкают последние аккорды, Серж уводит меня из круга, придерживая за талию, восстанавливаю дыхание, чувствую, как он легко касается губами моей макушки.

Спустя минутную паузу, слышу знакомые ритмы, латино снова зовёт в круг.

— Что хочешь? — спрашивает партнёр. Гляжу на него, не смея произнести вслух, что желаю самый сексуальный танец, он понимающе кивает, и мы сливаемся в кизомбе. Музыка другая, чем тогда, но ритм тот же, не быстрый, мелодия вязкая, как тяжёлые духи, насыщенные афродизиаками. Народ, не осознавая, уже вдыхает аромат секса, затягивающий густым шлейфом зал. Мы не повторяем тот наш танец, Серж любит и умеет импровизировать, однако, на сей раз, я более толковая партнёрша, улавливаю его незаметные знаки, выполняя всё, что задумал. Да и стала смелее, уже не шарахаюсь от слишком жарких и интимных прикосновений, отдаюсь на его усмотрение. Хотя играю своё непокорное соло до конца, все прекрасно понимают, кто главный в нашей паре. Завершаем на высокой ноте, я голой спиной тесно прижимаюсь к его животу, в кольце рук, словно в сладком плену. За весь танец ошибаюсь всего пару раз, скорее, немного запаздываю, и то замечаю только сама и мой чуткий партнёр. Публика рукоплещет, я оглядываюсь и осознаю, что были единственными в этом танце… Приятно понимать, что мы — самая лучшая пара на сегодняшнем мероприятии, конечно, благодаря Сержу…

Потом начинаются топталки, надо же и простым смертным дать размяться, мы тоже не подпираем стены. Пару раз у меня пытаются ангажировать партнёра, но он, извиняясь, отказывается. Меня тоже приглашают, даже думать не хочу, пойти с кем-то другим, но думать мне, и не позволено, Серж разворачивает всех. В конце дискотеки нам вручают бутылку хорошего шампанского, за победу в танцевальном конкурсе. Надо же, я и не знала, что это был конкурс! В общем, неожиданно, но приятно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так ведь и споят люди добрые, — смеётся эльф.

Еле переставляю ноги до дома, в прямом смысле, вися на руке кавалера, сейчас доползу до постели и потеряю сознание, буквально ударившись о подушку…

С трудом заставляю себя смыть макияж и разобрать причёску. Прыгаю в мягкую пижамку с котёнком и пробираюсь к нашему огромному ложу. Серж уже на месте. Ночь в одной постели с ним больше не пугает меня, но всё же немного тревожит, однако, спать хочу ужасно, скорей бы под одеяло. Он расположился по-барски, в центре, кстати, примерно в той же позе, как и во время нашей первой дурной игры, то есть и тогда ему было комфортно, только руки не к перекладине привязаны, а за головой. А, в остальном, картина та же. Увидев меня в миленькой голубой пижамке, да ещё и с няшной картинкой во всё пузо, Серж начинает смеяться, не понимаю, чем могла так развеселить, что в уголках его зелёных глаз даже собрались слезинки, я ведь не на бал собралась, а в постель,

— И, что тут смешного? — негодую. Пижама, на мой взгляд, чудесная: мягкий тонкий хлопчатобумажный трикотаж, футболка и шортики, не кальсоны с кофтой под горло, упаси Боже, всё довольно современно и очень мило. А, главное, абсолютно безобидно, если учесть, что когда собиралась, предполагала, с кем постель делить буду. Не эротическую же комбинацию брать!

— Моя страстная госпожа, доминантная особа в боевом прикиде, — поясняет подкольщик, смахивая слезинку тыльной стороной руки.

— Угу, — киваю угрюмо, — специально для тебя принарядилась, раб, чтобы повеселить!

Видит, радости не разделяю, серьёзнеет, всё ещё вытирая глаза, спрашивает безо всякого смеха,

— Всё ещё боишься? — убью его, когда-нибудь,

— Не, кажется, что опоздал с вопросом? — парирую запальчиво, — просто, хочу спать, обсудим мои вкусы и предпочтения завтра! Не забыл, что я ночь, можно сказать, не спавши!

— Прости, — спохватывается, отодвигается на свою половину, — освобождая мне жизненное пространство.

Я злая уже, как мегера, сон прошёл, гашу бра над кроватью, не интересуясь его пожеланиями, укладываюсь молча, спиной к Сержу, заматываясь в одеяло. Оно у нас, хоть и большое, но одно на двоих, и мне плевать, чем он там будет укрываться. Мне, вообще, на него плевать!

Не проходит и двух минут, ощущаю нежное прикосновение к щеке, нет, показалось, наверное, я же не почувствовала, чтобы мой сосед по кровати, шевелился. Не показалось, снова касается… губами, целует едва заметно. Поворачиваюсь с тяжёлым вздохом на спину, разматывая кокон, в котором уже успела хорошо устроиться. Раскрываю глаза, темновато, но привыкаю, да и свет фонаря над домиком, отражаясь от снега, рассеивает кромешный мрак. Вижу его лицо рядом со своим, он, опершись на локоть, глядит серьёзно,

— Ну? — вопрошаю.

Не издав ни единого звука, нагибается и начинает целовать мой лоб, нос, щёки, глаза нежно, трепетно, словно, это не поцелуи, а прикосновения крыльев бабочки и… молчит!

— Иди сюда! — вздыхаю, отгибаю край одеяла, приглашая присоединиться. А, кто бы выдержал? Своеобразные извинения, конечно, но извинения же!

Второго приглашения не требуется, заныривает ко мне, словно налим, одним неуловимым движением. Причём, сразу нарушая все правила общежития, покушаясь не только на моё пространство, но и тело. Просовывает руку под талию и притягивает к себе, сверху обхватив второй, так, что оказываюсь у него под боком в плотном кольце.

— И, типа, я так засну? — ворчу с претензией. Чуть-чуть ослабляет хватку, но не отпускает.

— Тебе же на меня наплевать, — шепчет в затылок, — значит, заснёшь…

Нормально! Я, что, вслух это сказала?! Или он мысли читает?! Ну и, прекрасно,

— Не знаю, наплевать, не наплевать, сама не пойму… Что я здесь забыла? Как оказалась с тобой в одной постели? Весь день чувствую себя героиней чужого романа и не в своей тарелке!

— Тебе противно? — поднимает голову, пытаясь заглянуть в лицо и, отодвигаясь на всякий случай. А мне уже и не хочется на свободу, в его плену тепло и уютно,

— Не-ет! Нет, конечно! — спешу успокоить, — мне странно! Это не мои отношения, как я попала в них?

— Очень просто, — вздыхает, опять сгребая меня к себе, — Саньке мстишь, провоцируешь на решительный поступок, а я — удобное орудие…

В точку! Он знает причины моих поступков лучше меня! Я даже не анализировала…

— Устраивает? Тебя устраивает такое положение дел? — очень сомневаюсь.

— Ну, надо же с чего-то начинать, — хмыкает, но чувствую, что не весело, потом целует в шею, продолжает, — по-моему, неплохое начало?

— Считаешь, возможно продолжение? — даже не знаю, кому адресован вопрос: ему, или себя спросила?

— Не планируй, пусть само идёт, как идёт, — не даёт задуматься над моим же вопросом, задаёт свой, — жалеешь, что поехала?

Сосредотачиваюсь, представляю, что бы сейчас дома делала. Сидела бы у телека безвылазно, булки жрала, прислушивалась к разборкам соседей снизу. Саньку ждала бы, зная, что не придёт, не решится, сама же запретила,

— Нет, не жалею, — отвечаю честно, не кривя душой, только не поясняю, что он здесь ни при чём. А Серж тактично не докапывается до истины,

— Вот и, молодец, — целует меня в щёку, прямо, как мама перед сном, подтыкает одеяло спереди под бочок, — спи, любимая. Спокойной ночи…

Может, женское счастье выглядит именно так? — засыпаю с этой мыслью, не успев обдумать, так быстро, что вряд ли вспомню её наутро…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Просыпаюсь рано, не представляю, сколько времени, часов поблизости нет, но за окном ещё не рассвело, лишь чуть-чуть ночная темень начинает рассеиваться. Не знаю, что заставило меня пробудиться, дома бы ещё видела десятый сон, а тут, как подбросило. Потихоньку кошусь на эльфа, спит, выпроставшись из-под одеяла и разметав светлую гриву по подушке. Всё-таки, разомкнул свои объятия, видимо, когда заснул, но я вырубилась вперёд.

Разглядываю без опаски, не будешь же вот так пристально пялиться, когда он это видит, а сейчас, пожалуйста. Хоть в спальне и полумрак, но пока есть возможность внимательно вглядеться в моего случайного или не случайного, кого? Спутника? Приятеля? Компаньона? Партнёра по танцам? Может быть, любовника? Если у нас было только пару раз, уже любовник? Но зато, как было! Он за эту пару так сумел поставить всё с ног на голову, что, то, что до него, даже вспомнить не могу! Вот гляжу, вернее, любуюсь и думаю, почему не люблю? Идеален же, даже спит красиво, будто и вправду, эльф или ангел, а, может, демон, потому, что ничего святого не наблюдаю, слишком искусителен и жизнелюбив. Мне с ним тревожно, будоражит, за сутки такие эмоциональные качели устроил, что голова кругом. А он-то, похоже, чувствует себя прекрасно. Абсолютно расслаблен и спокоен, грудь вздымается равномерно, руки раскинуты, словно крылья, или будто весь мир объять собрался, открыт для меня полностью, делай, что хочешь, доверяет. Интересно, потому что рядом именно я? Или уверен в себе на все сто по определению? Точно, второе… Приходит мысль, что эльф настолько совершенен и самодостаточен, что ему в принципе хорошо всегда, и с кем угодно, или без кого-либо. Он богат, красив, талантлив, чувственен до умопомрачения, наверняка любим и желанен, прекрасно разбирается в человеческой природе, да и во многом другом, наверное. Без боязни может заглянуть за грань стереотипов, будто и нет никаких границ, настолько уверен в себе. Что может повергнуть такого в уныние? Кто бы ни был рядом с ним, улучшить ту комбинацию совершенства, которая уже есть, не сможет. Так нужен ли эльфу, хоть кто-нибудь всерьёз? То, что он называет меня любимой, скорее всего, лишь традиционное обращение к текущей спутнице, а не что-то личное. Хорошо, что не люблю, значит, мне плевать…

Наверное, я очень сильно задумалась, потому что пропустила начисто тот миг, когда раскинутые крылья ангела легли мне на спину и прижали к груди. Даже пискнуть не успела.

— Псих! — первые слова, после шока, — заикой можно сделать!

— Знаешь, зайка, — выговаривает, — ещё немного, и дыру бы во мне прожгла! Сколько мог, столько и терпел! — и смеётся, опять надо мной смеётся!

— Трудно было сказать, что не спишь? Обязательно пугать?

— Да, ладно, больно уж вид у тебя был серьёзен, — устраивает меня на себе поудобнее, — хотел немного развеселить.

— Здорово получилось! Так можно на всю жизнь весёлой остаться! — неловко, опять подловил меня. Но видимо привыкаю к постоянным неловкостям, потому что дискомфорт быстро проходит. Лежать на нём приятно, он горячий и сильный, а ещё безумно соблазнительный. Хорошо, что я в своей идиотской спасительной пижаме. А ему, хоть бы что, похоже. Ну и мне же, типа, всё равно. Устраиваюсь, немного пониже, слегка приподняв голову, чтобы видеть лицо, эльф тоже подушку высоко поднял, чтобы меня лицезреть. Света немного прибавилось, и его глаза сейчас серо-оливковые, с оттенком пасмурного неба. Как отличница, устраиваю полочкой руки на его груди, животом на живот, ноги между его ног. Спину мою поглаживает, приятно и уютно. Чувствую себя кошкой умастившейся на коленях хозяина, осталось только замурчать.

— Поговорим? — предлагает.

— О чём? — недоумеваю совершенно искренне.

— О том, что ты там гоняла, пока сверлила меня взглядом, — ну, вот ещё, так всё и расскажу! Сбиваю с темы,

— Тяжело, наверное, — создаю видимость того, что хочу освободить его. Не отпускает, удерживая в объятиях,

— Своя ноша не тянет…

— Откуда ты знаешь?

— Ну, вот, лежишь же, и не тянешь, — недоумевает Серж.

— Не о том, с чего взял, что я — твоя ноша?

— Так потому что не тянешь! — поражается моей непонятливости, — без тебя намного хуже!

— Ну, полежу немного, а потом устанешь, — пожимаю плечами.

— Никогда не устану от тебя, — заявляет уверенно. Не могу скрыть скепсиса во взгляде, считывает моментально, — почему ты такая недоверчивая, Ксень?

— Наверное, потому, что мне далеко не пятнадцать, — не изменяю себе, честна с ним, как всегда.

— Совсем не доверяешь? — хмурится.

— Не хмурься, эльф, такое прекрасное лицо не должны портить морщины.

— Почему эльф? — спрашивает недоумённо.

— Сам знаешь, красивый, талантливый, уверенный, без недостатков, в общем, неземной!

— Понял, в чём дело, — вздыхает, — тебе нужен земной, с недостатками, изъянами, геморроями в виде беременной жены, кучей комплексов и нерешённых проблем? — ясно, в чей огород камень. Но, главное, эльф близок к истине, только её открыл: мне нужен человек, которому нужна я! Чтобы понимать эту нужность. Это для меня почва под ногами, опора. Не оспариваю ни одного аргумента, чувствую, руки опускает, отчуждается.

— Ну, вот видишь, — говорю, сползая, — не твоя ноша, некомфортно держать…

— Моя! — спохватывается, затаскивает назад, — Ксень, почему ты идёшь таким корявым путём? Не даёшь нам ни одного шанса? Совсем не хочешь узнать меня получше? Если тебе это так необходимо, то может, у меня тоже есть проблемы, — хмыкает невесело, — и геморры свои имеются…

— Да, вроде бы узнала, — говорю легко, — даже больше скажу, рада нашему знакомству. И могу пару раз в месяц вот так покарнавалить с тобой для тонуса, эмоциями подзарядиться, я не против, зови… если окно между другими кандидатками найдётся… — и плевала я на твои проблемы в стиле: лангусты мелковаты или обивка в салоне авто не гармонирует с новыми ботинками ручной работы. Что ты, вообще, знаешь о проблемах, эльф?

Вижу, потускнел мой герой-любовник, не того ожидал. А чего? Что слюни пущу на все твои уловки? Ладно, пора закругляться с психоанализом, сегодня пока ещё карнавал,

— Эй! Что пригорюнился? Всё же здорово! — пытаюсь подсластить горькую пилюлю, и не лгу при этом, — мне с тобой хорошо! Правда, я даже тебя люблю! — вскидывает взгляд, — сегодня, — добавляю, — полетаем, эльф?

Судя по затихшему ангелу, к полётам не расположен…

— Кто-то мне сказал: не надо планировать, пусть идёт, как идёт… Не помнишь, кто это? — спрашиваю и, в потребности как-то его расшевелить, перебираюсь повыше, запускаю руку в светлую шевелюру. Волосы у него мягкие, приятные на ощупь, пропускаю золотистые пряди между пальцами, слегка царапая кожу головы, не больно, а настолько, чтобы вызвать мурашки. Этот нехитрый массаж помогает обычно сбросить негатив и расслабиться, думаю, Сержу поможет тоже. Через некоторое время и, правда, расслабляется. То ли мне удаётся снять напряжение, а может, и сам справляется, он же мистер Совершенство. Перехватывает мою руку, прижимает ладонью к щеке, она стала немного колючей, но от этого не менее приятной,

— А, знаешь, кто ты? — спрашивает с хитрой улыбкой, целуя центр ладони.

— Кто? Ведьма? Или, как ты там говорил, ведьмочка?

— Нимфа…

— Почему?

— Если я эльф, то ты нимфа — лесная фея, невесомая, эфемерная, сказочная, независимая.

Наматывает прядь моих волос на палец, прижимает к своим, — видишь, светлее моих.

— Это не по-настоящему, не мой цвет, — возвращаю в реальность.

— Зато мой, другой тебя не представляю, глаза, как лесные озёра, в которых отражается грозовое небо, — вот про озёра не надо было, с этим у меня свои ассоциации, в которых тебе, эльф, места нет.

— Ну, довольно плести кружева, — опять сталкиваю Сержа с романтического настроя, — а он прижимает мои волосы к лицу, вдыхает, — а запах! Магия! Необъяснимый, фантастический! — ага, думаю, не магия, а химия, но секрета не раскрою. Надышавшись, бросает на меня быстрый взгляд, а в чёрных зрачках плещется желание, заражая чувственным импульсом, и подо мной начинает оживать ангел,

— Полетаем, нимфа?

— Полетели, — смеюсь, уже осыпаемая, частыми, лёгкими, невесомыми поцелуями. Но, как только губы эльфа касаются моих, на смену лёгкости и невесомости приходит чувственность и глубина. Никогда, ни разу так меня никто не целовал до него. И, наверное, никто не будет. Я опять твоя, эльф, к чёрту милую пижамку с котёнком, кому я вру? Мне жизненно необходимо прижаться к тебе безо всяких барьеров и границ, хочу чувствовать твоё тело, владеть им безраздельно и отдать своё взамен, владей! Где-то на пределе сознания, теряющегося от нежности и чувственной медлительности, понимаю, что наш секс и наши отношения с Сержем — это кизомба, вечная борьба строптивой независимой женщины и сильного уверенного мужчины, не за свободу друг от друга, а за власть друг над другом. У каждого своя сольная партия, но в действительности, если кто-то из нас ошибётся или изменит рисунок по собственному разумению, не поняв партнёра, танца не станет, его очарование рухнет. Непокорная женщина в кизомбе вытворяет такие па, что партнёру ой, как непросто, но если он не удержит, партнёрша может упасть. Однако, если она станет слишком самостоятельной и сумеет держать равновесие без его поддержки, то партнёр окажется не у дел, а одной ей нечего делать на танцполе…

Наш танец в постели снова неоднозначен, но сегодня инициатива за эльфом, я с утра немного ленива, а он, наоборот уже полон кипучей мужской энергии. Больше ничего не боюсь, сегодня я — нимфа и владею своим эльфом безраздельно. Неважно, что будет завтра, сегодня ещё карнавал. Поэтому сотвори со своим ангелом для меня праздник, нынче время чувственных радостей и страстных фейерверков, жарких поцелуев и крепких объятий, тайных желаний, становящихся явными. Потому что, в гармонии танцоры чувствуют друг друга глубоко, секретов нет. Даже если со стороны, кажется, что партнёр уверенно ведёт, то мы-то знаем, что только туда, куда хочет партнёрша…

До самого обеда проводим время в постели, засыпаю в его объятиях, просыпаюсь, повторяем наш танец любви, но не повторяемся. У меня хороший партнёр, изобретательный, с творческим подходом, да и я его чувствую на глубинном уровне, мы — отличная пара…

Даже жалко будет расставаться, но карнавал на то и карнавал, чтобы быть ярким и запоминающимся, и бесконечно длиться не может. К обеду идём в ресторан голодные, но удовлетворённые. Серж не выпускает меня из рук, то подхватывая за талию, то обнимая за плечи, то легонько отмечая поцелуем в щёку, висок или даже в нос.

На обед попадаем в первых рядах, к самому открытию. Это для всех остальных обед, мы-то завтракать явились. Наша самобранка опять полна, я и сама бы коня съела, что уж говорить о здоровом голодном мужчине. Кухня здесь и правда замечательная, вообще, от турбазы самые приятные впечатления, или это эйфория по другому поводу, маскирует от меня любые недочёты? Не важно, я счастлива!

После сытного обеда желаем погулять, с риском для жизни покончено, просто, променад. Среди заснеженных ёлок и сосен по расчищенным дорожкам бродится легко, дышится полной грудью, Серж то и дело утаскивает меня в укромные уголки, чтобы зацеловывать до потемнения в глазах. Губы горят, глаза, наверное, тоже. По крайней мере, у эльфа горят тёмно-оливковой зеленью, отдавая искрами страсти. Представляю, как выглядим перед редкими отдыхающими, встречающимися на нашем пути.

Затащив в очередное укрытие, эльф не торопится разомкнуть объятия после очередного жаркого поцелуя, взгляд пристальный, серьёзный,

— Не исчезай, — так тихо, что скорее, понимаю по губам, чем слышу.

Что сказать? Не исчезну? Буду ждать и ловить малейшие знаки внимания, волочиться за тобой хвостом, пока не надоем? Может, как Катька ухитрюсь залететь и прикрутить к себе обязательствами, крепче, чем ремнём к кровати?

— Придётся, — отделываюсь шуткой, хотя понимаю, что имеет в виду другое, — завтра на сутки.

— А, потом? — не отпускает, ждёт ответа.

— А, потом, суп с котом! — тупо, но тему закрываю. Больше не удерживает, теперь сама хочу оправдаться, лучше бы промолчать, конечно, но не могу, — не планируй, пусть идёт, как идёт…

Уезжаем с турбазы после ужина, ранние сумерки торопят в дорогу, нам ещё пути часа три, нечего задерживаться. Бронь на наш домик до утра понедельника, но ровно в восемь я должна принять дежурство, впереди ночь бессонная, надо отдохнуть. Да и эльфу, несмотря на возможно, божественное происхождение, тоже завтра заступать на вполне земную службу.

Всю дорогу болтаем о всякой всячине, смеёмся, вспоминая старые анекдоты и смешные истории, но чем ближе к дому, тем паузы в наших разговорах становятся длительнее и к концу поездки, замолкаем совсем. Думы, думы… Зачем всё усложнять? Зачем торопить, зачем просить и давать обещания? У меня уже есть одно обещание, которое храню со странной нелепой надеждой, тающей, словно сосулька на весеннем солнце. Скоро оно окончательно растает и превратиться в воду, вода утечёт, испарится и, может, тогда забудется. Вот и поговорим…

***

Серж, верный своим правилам, паркуется чуть ли не на крыльце, помогает выйти, вынимает из багажника мою дорожную сумку, подаёт, но ручку отпускать не спешит. Так и держимся оба,

— Это, конец? — спрашивает.

— Да нет, же! Я не против, продолжить, — спешу успокоить, пока думы гоняла, решение пришло само, — не исчезну! Чуть, чуть отдышусь и дам о себе знать, обещаю!

Притянув за сумку в свои объятия, целует меня, так что ноги опять подкашиваются, отрывается на миг, чтобы выдохнуть только два слова,

— Буду ждать… — и опять обволакивает чарами. Как я без него теперь? Сама не знаю… Отрываюсь с трудом, оглядываюсь в дверях подъезда, запоминаю: эльф с волосами цвета спелой пшеницы, развевающимся на ветру, в ореоле света от фонаря, на фоне большой чёрной машины. Такой сказочно прекрасный, словно это не фиксация обычного мгновения жизни, а постановочная картинка с рекламы, призванная вдохновлять людей на какую-нибудь глупость. Поднимаюсь в лифте, держу глазами это мгновение, и уже думаю, не глупость ли делаю, не остановив его? Может, уже пора дать о себе знать? Ещё не далеко уехал, а я уже скучаю…

Дома пусто и странно, всё, как чужое стало. Уехала на два дня, а будто бы на два года…