‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 12

Александр

Серого ненавижу! Претворяет договор в жизнь, пока разведусь, не только ли поженятся с Ксюхой, ещё и деток нарожают! Откуда знаю? Да видел всё своими глазами! Сначала, как утром в субботу привёз её домой откуда-то, наверное, с дежурства, а через полчаса снова забрал с баулом, и вернул вечером в воскресенье. Темно было, машину я не караулил, но когда воду включила в ванной, услышал. Гелентвагена не было в нашем дворе, тачка приметная, значит, сам не остался, и на том спасибо! Да уж и так, достаточно времени было, накувыркались! Быстро! А, когда у него долго было? Всегда быстро! В выходные места себе не нахожу, зато Катька счастлива, пританцовывает, песни поёт, сучка. Жрёт теперь за троих. Может, у неё не беременность, а глисты? Вот бы здорово! Ага, размечтался…

Первый порыв был, когда Ксюху услышал сверху, подняться к ней, спросить, что думает о нашем будущем? Помнит, как мечтали в доме у озера о детях, о дочке — красавице и двух пацанах, о собаке! Быстро, однако, забыла! С Серым теперь мечтает! С этим можно не о доме, о дворце мечтать… До чего же бабы, всё-таки, лживые продажные шкуры! Ну, поглядим ещё, чем всё закончится, злорадствую, конечно, но Серый — он таков, наиграется быстро и поминай, как звали… Вот поплачешь ещё на моей груди, Ксюшенька, а я-то подумаю, прощать ли! Прощу, само собой, но не сразу, сначала поплачешь… А, потом всё равно, прощу, куда ж мне без тебя, не жизнь, каторга…

А Серому завтра морду набью! Напросился…

***

…Мой лучший друг с утра, как обычно, бодр и весел, руки всем жмёт и мне тоже, как ни в чём не бывало. Анекдот новый рассказывает.

Сегодня физ. подготовка по плану. Помахаться с ним, что ли в спарринге? Фэйс симпатичный подправить? Смотрю, кто-то уже подправил в выходные, на брови пара медицинских скобок. Самоотвод запросто может взять, на травму сошлётся. Пообещаю лицо не трогать, у нас в голову и так запрещено.

— Ну, что, Серый, размяться не хочешь? — киваю в сторону ринга.

— Давай! — соглашается сразу же. Весь на позитиве, аж, тошно!

Идём за перчатками, шлемами. Собирает патлы свои белобрысые в хвост, открывая подозрительный синяк на шее, душили его что ли? Правда, едва заметный уже, но точно синяк. Потом осеняет: засос! Ну, точно, с Ксюхой уже дела на мази! Убью гада!

Не так-то легко его зацепить ещё. Оно и понятно, ловкий, энергичный, гибкий, увёртывается, да ещё и меня раззадоривает. Я, хоть физически и хорошо подготовлен, но за Серым в этом плане у нас в подразделении лидерство. Снова промахиваюсь, а он нет, бьёт не сильно, будто демонстративно лишь фиксируя касание перчаткой. Лёгкие удары сыплются с разных сторон. Серый дразнит меня, как торреро быка, а сам движется красиво, свободно, будто в танце, танцор хренов! Ну, ничего, подожду, улучу момент, хотя наливаюсь яростью, и это мешает сосредоточиться. И момент всё не настаёт и не настаёт…

Он умотал меня до предела, а шанса так и не представилось. Боковым зрением замечаю, что следующая пара к спаррингу готова, в часы энергично тычут. Кто-то орёт,

— Раунд!

Серый останавливается, выходит из боевой стойки, пытается втолковать пацанам, что наше время не вышло. Ну, раз не вышло, то бой не окончен! По морде, значит, нельзя? Но я-то знаю, куда можно! В душе сто раз видел… Получай везунчик!..

Он содрогается, не ожидал, да и удар хороший получился, крепкий, а главное, меткий, с оттяжкой! Я уж постарался, всю силу вложил и не ошибся. Серёга пошатнулся, но не упал, кровь отлила от разгорячённого лица мгновенно, зрачки расширены, в глазах боль и недоумение. Смотрит так, будто я в него пулю пустил. Мужики ничего не поняли, матерятся. Знаю, что на меня.

— А, чего? — делаю растерянное лицо, — раунд, что ли? Мы же только начали! Серый уходит с ринга, держась за грудь. Получил извращенец! Перед Ксюхой цацки свои выставляй, а здесь дерись, как мужик! Сам виноват!..

Иду вслед за другом, а гнев-то отпускает, и по мере этого, вакуум в душе заполняется стыдом. Просыпается внутренний судья, он честен со мной и справедлив, — в, чём он виноват? В том, что я его ударил исподтишка? Пирсинг-то тут причём? Я же ни разу не сумел его коснуться по-честному! Он удар пропустил, потому, что открылся, потому, что не ждал…

…Сидим на скамейке рядышком. Вроде как не ссорились. Не дуэль же это была. Если начальство узнает, что драка, а не разминка, жди разборок, взысканий, премии лишат точно! Ему-то наплевать, а мне? Но Серый не из тех, даже вида не подаёт, со стороны всё выглядит, как лёгкое недоразумение. Мужики заняты, внимания никто на нас не обращает.

— За что? — два коротких слова, но мне достаточно, чтобы пойти в атаку и объяснить, да он сам не дурак, понял, — Ксения? — боль в глазах сменяет понимание и разочарование. Это он во мне разочаровался, козёл!

— А, ты не догоняешь, как мне больно? Думаешь, я деревянный по пояс?! Демонстративно уводишь мою женщину и удивляешься, как дитя?

— Мне казалось, обсудили в прошлый раз, какая женщина твоя, а какая нет, — недоумевает.

— Ксюха моя! Обсудили, не обсудили, а чувства я куда дену? Или думаешь, разложил по полочкам, так теперь всё и лежит, как разложено!

Молчит, обдумывает,

— Ладно, проехали, — примирительно хлопает по плечу, — прости, что не понял твоего состояния. Сам виноват, надо было отказаться или быть внимательнее… Хоть полегчало?

От этого его прощения и сочувствия ещё стыднее становится, словно, блаженного обидел,

— Прости, что не сдержался, что зацепил! Очень уж ты уязвим со своими игрушками! На кой хрен они тебе?

— Наверное, чтобы не забывать, что у боли и удовольствия один источник, — пожимает плечами со странной улыбкой, стаскивая майку, на которой уже проступила кровь, — ты тоже уязвим, как видишь, хотя и без них…

— Вижу… что разодрал, конкретно… Может, вытащишь? — предлагаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, так зажить должно, а то потом не вставить, — мотает головой, разглядывая своё безобразие.

— Философ выискался, мазохист, мать его! — иду за аптечкой, кажется, там был антисептик и салфетки.

А ведь Серый прав, как всегда прав, собака! Его физическая боль по сравнению с моей душевной пыткой, ничто. Ксюха, которую он так безжалостно отнимает, моё уязвимое место, источник счастья и боли одновременно. Те короткие отрезки времени, когда мы были вместе, самые прекрасные, а теперь внутри будто душу выжигают, когда думаю о ней. А думаю постоянно… Даже в ярость впал, так Серого возненавидел, убить мог бы!

Он — странный малый. Мне не понять никогда. Что делает в МЧС? Ему с папашиными миллионами можно не работать вообще, не то, что жизнью рисковать. Шёл бы в свои танцы, это хорошо у него получается… Да у него, честно говоря, всё хорошо получается… даже в МЧС. Но бывают моменты, ведёт себя, как пацан, глупо и бесшабашно, словно у него, как у кошки девять жизней. Не боится делать то, что хочет. И я ловлю себя на том, что завидую, хочу так же, но не могу. Будто держат, какие-то невидимые рамки, а Серый свободен. Он всегда свободен. И счастлив! Я, как будто, лишь пробую жизнь по каплям и, боюсь отравиться или перебрать, а он, не задумываясь, пьёт полной чашей. И оказывается прав… всегда.

— Чтобы полюбить кого-то, надо полюбить себя, — вот его философия.

— Тебе не понять, встал бы на моё место! — легко болтать.

— Мне не встать, — отвечает уверенно, — я не вру никому, себе, тем более… Зачем ты женился на Кате? Не любил же…

— Думал, смогу, — не знаю, что он хочет услышать, — знал бы, что так получится, не женился бы.

— А, зачем смочь пытался? От того, что в себя не верил… — припечатывает, словно, приговор зачитывает, — сам же сказал, что Ксению со школы любишь… Так и добивался бы…

Вздыхаю, у него всё просто, как объяснить, что не нужен был Ксюхе. Вот он точно не отступит и ведь добьётся.

— А, теперь, что? Кате нервы мотаешь, Ксению на крючке держишь, себя извёл… Это — любовь? К кому? Любил бы себя, не загнался бы в брак насильно… Надо начинать с себя…

— И, что делать, когда уже всё испортил?

— Стартуй с этой точки, раз в ней оказался. Радуйся жизни, ты ещё молодой, — удивляется, — ребёнка скоро растить будешь. Сам подумай, Катька живёт, как на пороховой бочке, она ни в чём не виновата, а малыш, тем более. Не родился ещё, а ты его сиротством наказываешь. Нелюбовь множит нелюбовь. С этого хочешь начать его путь? Потом будешь ненавидеть себя за предательство, и он возненавидит сначала тебя, потом себя за ненужность — новая нелюбовь…

— А Ксюха? — говорит он верно, но для меня сейчас главное не это, — ты спишь с ней? Вы уже всё решили?

— Ксению с твоего крючка постараюсь снять, — тоже мне, помощник! Первый вопрос оставляет без ответа, да мне и самому всё ясно, веду себя, как дурак!

— Вот, спасибо!

— Себе ломаешь жизнь и хочешь зацепить всех, кто рядом, по-максимуму?

— А, ты не сломаешь? Скольким бабам сломал? — святоша.

— Я не обещал ничего ни одной… Если наши интересы совпадали, продолжал отношения, если нет, сворачивал…

— Хочешь сказать, у Ксюхи совпадают? — не могу остановиться, хочу знать всё.

— Пока не совсем… Вернее, интерес у нас общий, но она ещё не осознала…

— Что это значит?

— У меня всерьёз, она не верит…

— И правильно не верит, я бы тоже не поверил, — говорю, не кривя душой, знаю друга не первый год.

— Почему это? — недоумевает ещё, будто сам не помнит, сколько кукол тут мотылялось у ворот нашей конторы в поисках этого бабника.

— Ты сам-то себе веришь?

— Абсолютно, — говорит, — она моя… Сто процентов…

— А, все те, из которых можно армию для средней европейской страны рекрутировать, были ошибками, значит? — почему я должен верить на слово или щадить его светлые чувства? Серый не лучше меня, я по сравнению с ним, вообще, младенец в любовных походах.

— Это был поиск, — пожимает плечами, — но я им не говорил, — подожди, любимая, решу проблемы и сразу под венец. — Не говорил! Они заблуждались, им казалось, что настойчивость поможет добиться своего. Но ты же знаешь меня, я делаю только то, чего хочу сам… в отличие от тебя! — опять меня носом тычет, сука! — Если и обидел кого, то мне прилетит, конечно, но с Ксенией всё по-другому!

Остаётся только зайти с другого конца,

— Может, не нужен ты ей?

— Нужен, знаю! — заявляет так, что и мне становится ясно, знает.

Возразить нечего, копаюсь в аптечке.

— Глянь, там пластыря нет? — спрашивает.

— Что случилось? — только физрука не хватало! Ну, ясно, где аптечка, там и физрук, видно, кто-то стуканул уже!

— Всё нормально, царапина, — заслоняю Серого спиной. Но физрук отодвигает меня. Майку — в сторону, которую Серёга на плечо бросил небрежно, прикрывая свою порнографию.

— Марш в санчасть к Артурычу, извращенцы!

Серый встаёт…

— А, я то, чего? — недоумеваю, ещё и к извращенцам причислил!

— А, тебе, Петровский, успокоительного, пока ещё, кого-нибудь не покалечил или сам не убился!

— Я на физ. подготовку пришёл, вообще-то!

— Второй раз повторять не буду! В санчасть! Или рапорт напишу!

— Больше не напрашиваюсь, идём молча, куда послали…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А, братья …ские пожаловали! — начинает обычным приветствием Артурыч, когда видит нас с Серёгой вместе, — один чёрный, другой белый, два весёлых гуся. — А ну-ка, что там у тебя? — Серый убирает майку, — красиво! Ничего не скажешь! А ты, чего припёрся? — это он мне, — товарища на себе тащил?

— Я сам пришёл, — оживает Серый, — он за компанию.

— Ты оторвал? — Артурычу всё знать надо, киваю.

— Случайно, — защищает ещё, защитничек!

— Не иначе, гусыню не поделили? — усмехается док.

— Она не гусыня!

— Ксюха не гусыня! — говорим с Серым в унисон.

— Смотрю, тут вы единодушны… Ну, ложись, эксгибиционист, обработать надо рану твою боевую, — Серый хмыкает,

— Артурыч, ты хоть смыл слова-то, знаешь? — ложится на кушетку.

— Знаю, не волнуйся, — колдует там над ним, а сам продолжает, — Ксения точно не гусыня. Хорошая девчонка, не глупая. А вы — бараны! Чего бодаться, если вас двое, а она одна? Её выбор!

— Так… и я про то, — скрипит зубами друг.

— Может, вытащим, страдалец? — спрашивает его Артурыч про пирсинг.

— Так заживёт, — упирается. Вот в чём кайф, не понимаю?

— А, ты как? Решил семейные проблемы? Может штампик в паспорте поменял? — отвлекает меня док.

— Нет, не поменял, — бурчу.

— Или может, Дума наша заботливая готовит проект закона о многожёнстве? — ёрничать он любитель.

— Не слышал, — пожимаю плечами, а хорошо бы…

— Тогда, твоя очередь, первая с конца, — недоумевает наш арбитр, — я ещё понимаю, Архангельский лезет.

— Во-во! — опять Серый поддакивает.

— Я тебе вторую сейчас оторву ещё! — не выдерживаю.

— Но, но, — грозит пальцем док, — устройте ещё корриду мне здесь! Горячие финские парни! — потом и Серому прилетает, — а ты тоже не подзуживай, танцор! Знаем мы твои танцы! Меняешь девчонок, как перчатки! Я вам Ксению в обиду не дам!

— И я не дам! — Артурыч Серёгу мучить закончил, и он сразу же сел с решительным видом, — женюсь!

— Дайте девке подумать, под ногами не путайтесь! Она сама позовёт того, кого выберет! — хорошо рассуждает наш старец, хладнокровно, по-умному. Его же не касается, можно и порассуждать. — А это что за хрень? — Артурыч приподнимает руку Серого, разглядывая что-то.

И, правда, как я сам не заметил, да у него синяки от браслетов на обеих руках! Может, его загребли в участок в выходные за что-то, а он сопротивлялся? Нет, сообщили бы сразу, отпадает…

— Серёга? Тебя пытали? — в какую переделку попал бедолага? Не знаю, что и думать, да я ещё добавил.

— Можно и так сказать, — отвечает уклончиво, по морде и не подумаешь, что сожалеет. Знаю его, не захочет, не расскажет.

— Артурыч, у тебя нет, чего-нибудь от нервов, — вспоминаю.

— Да, его за успокоительным послали, — подтверждает Серый.

— За рулём? — спрашивает, киваю.

— Ну, тогда, только чай с мятой, — разводит руками, — обоим не помешает, да и мне…

***

— Вам, мужики, из-за баб ссорится, никак нельзя, — воспитывает за чаем наш гуру, — вы же в связке! Зависите друг от друга… Или разногласия назрели настолько, что уже не в связке?

— Всё норм, док!

— В, связке, конечно! — заверяем врача…

А он, будто в воду глядит, заставляя нас с Серым осознать то, от чего очень скоро будут зависеть наши жизни… Потому, что судьба решила проверить нашу связку на прочность…

Ксения

— …Вот, Галина Михайловна, мой отчёт о том, как я провела выходные, — заканчиваю рассказ за полуночным чаем. Понятно, в детали не вдаюсь, да и о наших с эльфом экспериментах в постели, лучше чопорной тётке не знать, а то подумает обо мне не весть, что!

— Так и неплохо всё вышло-то! — вижу, довольна, — ну, что, Ксень Андревна, надо замуж идти, я так думаю…

— Два дня на отдыхе и замуж? Не рановато? Не ожидала от Вас такой поспешности, — посмеиваюсь.

— Иногда надо и поспешить, — говорит задумчиво, — ну, хотя бы встречаться почаще. Когда теперь?

— Не знаю, — пожимаю плечами, вроде как, равнодушно.

— Не позвал, что ли? Не предложил? — расстраивается, — вот, сволочь!

— Теперь, я должна позвать, — вздыхаю, — так условились: как заскучаю, дам знать…

— И, когда же заскучаешь? — медсестра переходит на «ты», наплевав на всякую субординацию, не до того ей.

— У меня ещё одно дежурство на этой неделе и все дни рабочие, скучать некогда.

— Вот так мы, дуры, жизнь-то себе и ломаем! — воздевает руки к небу, вернее к потолку, — сначала грезим принцем, потом получаем его, но не верим, что это он и просираем тупо! — о, как разобрало!

— Галина Михайловна, не волнуйтесь, может, он не принц ещё, — но обещаю, — через пару — тройку дней, позвоню ему или напишу СМСку, — смеюсь, не ожидала подобной экспрессии от степенной дамы…

***

Честно тяну до среды, хотя, признаюсь себе, по крайней мере, что жизнь без Сержа теперь не кажется мне такой увлекательной, и было бы здорово, встретиться в следующие выходные. Но не раньше, конечно, всё-таки, безумной потребности постоянно быть вместе, у меня нет. В среду на работе под пристальным контролем Галины Михайловны отправляю эльфу игривый смайлик с поцелуйчиком, думаю, достаточно. Она меня дёргает весь день потом, ответил или нет. А он не то, что не отвечает, сообщение и не прочитано.

— Может, телефон забыл? — с надеждой предполагает медсестра.

— Может, хотя, может и не забыл, просто, читать не хочет, по оповещению и так видно, что пришло и от кого, не обязательно светиться, — вот это-то и напрягает. Короткая же у тебя любовь, эльф. А я уж было поверила…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Александр

Буквально на следующий день во вторник экстренный сбор, вылетаем в Сибирь. Очередная ЧС.

Крупную реку перегородило разрушенной горной породой. Она питает ГЭС круглый год, промерзая только на определённую глубину, и вода продолжает поступать в водохранилище. ГЭС пока работает на накопленной воде. Но зима — это период повышенной нагрузки, в холода энергопотребление растет и в быту, и на производстве, к обычным потребностям добавляется еще и спрос на отопление, поэтому запаса хватит ненадолго. Вторая беда в том, что к декабрю мелководные реки здесь уже промерзают насквозь, поэтому если завал экстренно не ликвидировать, то поток может пойти поверх льда. Промерзшая почва не впитает в себя сколько-нибудь заметное количество воды, пострадают населенные пункты, дороги и объекты инфраструктуры, вода тут же схватится заморозком, жди беды… Решено расчистить завал за счет управляемых взрывов, это наша задача…

В ходе подготовительных работ нашей группой размещено достаточно большое количество взрывчатки. Всё идёт по плану, ровно до тех пор, пока проверяю, если что-то не так, потом ситуацию трудно будет взять под контроль. Серый страхует. Не знаю, как в других подразделениях, но у нас все разбиты на пары — связки. В них один отвечает за другого. Эта связанность позволяет постоянно подстраховывать друг друга, каждый за кого-то в ответе. Значит, в экстренной ситуации меньше шансов потерять человека или не заметить. Наша связка с Серым сработана давно. Правильным подбором пары, занимается профессиональный психолог, для нас логично, что мы в связке: одинаковый возраст, физические возможности. А характеры на контрасте: я более внимателен и сосредоточен, больше взвешиваю и перестраховываюсь, возможно, но Серёга, зато, более отчаян, что ли, более рисков, мгновенно оценивает ситуацию и принимает верные решения за доли секунды, когда мне для этого надо значительно больше времени…

Вот и сейчас вся группа уже на безопасном расстоянии, на берегу, а мы с напарником обходим пробуренные лунки во льду и скопления завалов породы, проверяя последний раз заложенные взрывпакеты. Неожиданно у одной из лунок под напором глубинного потока начинает лопаться лёд, образуя сквозную трещину, разрастающуюся буквально на глазах и разбегающуюся к другим лункам. Со страшным треском горы камней сваливаются в мгновенно образовавшийся разлом, он увеличивается. Серый успевает перескочить на стабильный участок ближе к берегу, а я, замешкавшись на секунду, уже нет. Выломившийся кусок льда под тяжестью горной породы, крениться, наезжая на другой, меня сносит в воду, не успеваю задержаться. А вода — лёд, одежда вмиг промокает и тяжелеет, утаскивая на дно. Глубинное течение затягивает под лёд.

— Санька держись! — пока я барахтаюсь из последних сил, Серый стаскивает куртку и, обвязавшись концом верёвки, второй, набрасывает в виде петли на свой ледоруб, закинув его среди обломков породы, и ныряет за мной. Не представляю, каким чудом ему удаётся меня схватить за ворот куртки, по пояс я уже подо льдом, руками ещё цепляюсь за край, но они настолько замёрзли, что не чувствую ничего. Сколько мы провели в воде, не знаю, показалось вечность, даже мозги замёрзли. На самом деле минут десять, наверное, пока не подоспели мужики и вытащили нас за верёвку, Серёгин ледоруб не подвёл. Как он мгновенно умудрился просчитать, что делать, а главное, как точно закинул ледоруб, что он выдержал нас обоих?!

Подрывали уже без нас, благо всё было готово, кажется, получилось, как рассчитал, без накладок…

А мы к Артурычу в пользование. Обошлось, даже не разболелись сильно. Пальцы у меня, конечно, подмёрзли, но не страшно, без необратимых последствий, а Серый слегка закашлял и охрип. Наш док гениален и незаменим, у него свои секреты, иногда почти шаманского толка, но это не важно, принимаем всё, что даёт, не обсуждая…

В пятницу мы возвращаемся домой, почти, как огурчики. Всё-таки, Серый — молодец, не знаю, где бы я был сейчас, замешкайся он хотя бы немного, а, если бы ледоруб сорвался или мужики не успели, могли бы уже и вместе рыб кормить…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌