Глава 13
Ксения
В среду Серж не ответил, разочаровал, конечно. Да ещё и Галина Михайловна капает на мозги,
— Надо было сразу соглашаться, профукала мужика хорошего!
— Нужна была бы, не пропал, — отмахиваюсь, — значит, не нужна.
Самой неприятно, конечно, где-то в глубине души уже начала верить, что эльф серьёзен по отношению ко мне. Но, видимо, хорошо, что не успела патокой растечься от его профессионального соблазна, актёр, что тут скажешь… В четверг днём дуэнья ещё надеялась, что ловелас объявится, но уже во время нашего полуночного бдения утратила всякую надежду, подтвердив мою уверенность в его неблагонадёжности…
В пятницу обуяла дикая тоска и отчаяние, впереди выходные, а меня тупо бросили, наобещав золотые горы, ощущаю себя использованной туалетной бумагой…
Вдруг к полудню раздаётся телефонный звонок, вижу Серж — очнулся, засранец! Ни за что не возьму! Но он настойчив, мешает работать, да и медсестра, не выдержав напряжения, уже сама суёт трубку мне под нос,
— Имей совесть, ответь! Мало ли, какие причины! — вздыхаю, принимаю звонок,
— Алло! Серж… — хочу добавить какую-нибудь колкость по поводу тормознутости в три дня, но он перебивает,
— Ксень, извини, только сейчас связь появилась! — кажется, голос хриплый, — не представляешь, в какую глухомань нас забросили!
И радуюсь, от того, что у него весомая причина, а я уж надумала чёрте чего, и сожалею, что не увидимся, раз он в глухомани. На заднем плане нарастает какой-то технический шум, так что ему приходится перекрикивать,
— Я соскучился, хочу тебя видеть срочно!
— И я хочу! — чего уж душой кривить, опять несносный эльф заставил понервничать, уронив в глубокую яму негатива и тут же выдернув на свет своим звонком! Вот и разберись, как я к нему отношусь? Каждые пять минут по-разному. Сейчас действительно очень хочу видеть!
— Давай, приеду вечером? — предлагает.
— Так ты же в глухомани? — недоумеваю, — телепортируешься, что ли?
— Ага! — смеётся, — телепорт уже прилетел, сейчас грузимся, вечером дома будем!
— Приезжай! — Галина Михайловна радостно хлопает в ладоши, смеюсь. Наверное, и вправду, скучаю по своему эльфу…
***
…Жду, готовлюсь, настроение, тревожно-приподнятое. В другой раз спать бы увалилась после ночного дежурства, а сегодня ни в одном глазу.
Поздно вечером, ближе к ночи, когда уже теряю последнюю надежду, звонок на мобильник,
— Ксень, скажи номер квартиры, — уф-ф, наконец-то!
— Сто восемьдесят восьмая, десятый этаж, — потом добавляю, — танк с крыльца сними только…
— В, сторонке припарковался, — посмеивается, — что же я, наглец, какой-то, людям до утра проход блокировать.
— Наглец, ещё и какой, — смеюсь в ответ, уже всё решил, на ночь остаётся.
Встречаю у дверей квартиры. Выходит из лифта в своей крутой куртке нараспашку, светло-голубой джинсовой рубашке, сейчас индиго ему к глазам. Красивый, сказочный мой, с цветами, конечно же. Опять, какая-то экзотика, потом разберусь. Подхватывает меня без предупреждения, ну а чего, сама позвала, и так ясно. Зацеловывает до умопомрачения прямо в прихожей, не снимая куртки.
— Голодный? — усаживаю кормить,
— Угу! — кивает согласно, — помылся с дороги и к тебе.
Ест с аппетитом, от добавки не отказывается, любуюсь. Вроде, такой же, как неделю назад, но, что-то не то. По-моему, охрип. Вид уставший, кажется, даже похудел немного, осунулся, но глаза горят изумрудно-оливковым счастьем, значит, всё хорошо. Скоро по перемене цвета его глаз настроение смогу угадывать, а потом, может и прогноз погоды, если закономерность выявлю.
— Спасибо, Ксень! Очень вкусно! Я всё сожрал, извини, — разводит руками.
— Для тебя и старалась, — вижу, что упасть бы ему сейчас и заснуть, — пойдём-ка со мной, — увлекаю в комнату. Диван уже разобран, только его и ждёт, — устраивайся.
— А, ты? — тревожно.
— Куда ж, денусь-то, — вздыхаю будто бы удручённо, — здесь других вариантов нет.
— Это хорошо! — доволен, второго предложения не требуется. Расстёгивает рубашку, замечаю квадрат лейкопластыря на груди, да ещё и с проступившей кровью.
— Что случилось?
— Ерунда! — отмахивается.
— Нет, уж, показывай! — толкаю легонько, чтобы лёг и не мешал, отклеиваю повязку, — доигрался хрен на скрипке! — любимое выражение Галины Михайловны. Никогда не думала, что к языку прилипнет, а тут само вырвалось!
— Точно! — посмеивается. А смеяться-то нечего, воспаление пошло, да ещё и колечко оставил зачем-то.
— Кольцо долой, — заявляю безапелляционно, — не до симметрии. Сначала залечить, потом, чтобы зажило и зарубцевалось, как надо. А если решишь вернуть, то вот тебе новый срок — год без пирсинга! Переживёшь — спор выиграл.
— Только, если через год сама мне проколешь и кольцо вденешь? — смотрит серьёзно.
Понимаю, куда ведёт, шутка шуткой, но его интересует продолжение отношений, чтобы я никуда не исчезла, делаю вид, что поняла буквально,
— Конечно, почему нет? Я же врач, справлюсь.
После этого осторожно вынимаю кольцо, кладу ему в ладонь,
— Не потеряй.
— Сама не потеряй! — надевает мне его на мизинец, впору, — теперь ты — Властелин кольца… Моего кольца! — целует кончик мизинца. Всё весело, но глаза не смеются.
Двусмысленность сквозит в каждом слове, подыгрываю, зажимаю мизинец в кулак и прижимаю к сердцу,
— Моя прелесть! — делаю алчное лицо, — никому не отдам!
Хорошо хоть, есть чем заняться, чтобы с темы соскочить, обрабатываю рану, засыпаю антибиотиком, оставляю открытой,
— Кислород — лучший антисептик, полежи пока без повязки.
— Полежу, а ты?
— У меня, кое-какие дела остались, скоро присоединюсь, снимай штаны и в постель! — командую.
— Есть, моя госпожа! — похоже, это теперь навсегда, фиг с ним, только он никакой не раб! А, кто? Любовник? Эльф? Думаю, Властелин моего кольца, ведь, оно теперь на мне…
Быстро убираю со стола, мою посуду, минут на пятнадцать задерживаюсь в душе. Сегодня никаких няшных пижам, я в крышесносной безумно сексуальной комбинации, цвета пепла с глубоко открытой спиной, на тонких бретелях. Она в пол, подчёркивает все изгибы тела, декольте и длинный разрез оторочены нежным кружевом. Ясное дело — наряд для соблазна, а не для спанья. Распускаю волосы, пару раз прохожусь по ним массажной щёткой, любуюсь — нимфа! Самой нравится. Захожу в комнату и вижу…
Спит мой ангел, разбросав крылья, как обычно, распахнутый бесстрашно всему миру навстречу, будто зла не бывает, и бояться нечего. До чего же хорош! Переодеваюсь в длинную футболку, перед кем тут демонстрироваться, свет гашу и устраиваюсь осторожно, чтобы не потревожить. Хорошо, что диван самый широкий выбрала, места много…
Заснула, наверное, мгновенно, потому что ничего не помню, да и немудрено, ночные дежурства даются непросто…
***
…Просыпаюсь от немыслимого блаженства, вернее, не просыпаюсь даже, а только начинаю себя чувствовать: плечи, руки, грудь, шея, губы — всё, на что ложатся лёгкие поцелуи моего эльфа начинает ощущаться и пробуждаться. Не открывая глаз, обвиваю руками его шею, слышу радостный вздох.
— Разбудил-таки? — приоткрываю щёлку. Кивает восторженно, накрывая своими волосами моё лицо. Но эта завеса не прячет от меня тёмного блеска изумрудов, читаю по глазам,
— Полетаем?
— Ага! — отвечаю едва заметным кивком.
Полёт у нас с эльфом, как всегда, своеобразный, кто штурман, кто командир — вопрос открытый, но к финалу наше воздушное судно начинает нещадно скрипеть и колотиться об пол. Смеясь, съезжаем вниз вместе с одеялом, не сговариваясь. Для меня этот вариант отработан, но и Серж не забывает, кто мои соседи снизу…
После полёта, унёсшего порядком сил, лежим прямо на полу на одеяле, отдыхаем, вдруг он предлагает,
— Ксень, а поехали ко мне!
— Поехали, — легко соглашаюсь, — любопытно поглядеть на жилище холостого эльфа.
— Да я не в смысле любопытства, — мотает головой, — вещи собирай и переезжай ко мне.
— Не спешишь? Это всего лишь, третье свидание…
— Не спешу! Тебя и так дома не бывает почти, я тоже пропадаю иногда неделями, мы так скоро узнавать друг друга перестанем! Да ещё соседей, понимаешь ли, нервировать не хочется, давай! Не раздумывай! Оставь эту квартиру за собой, вернуться всегда сможешь…
И так это убедительно у него выходит, что сама понимаю, Серж прав. Соглашаюсь. Собираю, что необходимо на первое время, и после завтрака мы едем к нему. Теперь начинаю волноваться, давать задний ход,
— А, вдруг мне не понравится?
— Переделаем, чтобы понравилось, — успокаивает хозяин, готов на всё…
***
…Мне не понравилось! Просторная студия метров на сто не меньше, дизайном и обстановкой подчёркивает статус обеспеченного холостяка. Начинаю чувствовать себя здесь не без пяти минут хозяйкой, а проходной любовницей, приглашённой на ночь, а то и проституткой, снятой на ближайшем бульваре. Мне неуютно, странные абстракции, с претензией на исключительность и шедевральность, развешанные на однотонных светло- серых стенах, какие-то чёрные статуэтки уродов в разных углах, буквально наталкивают на мысль, что я — человек не того круга. Мне никогда не понять этой необъяснимой непрактичной роскоши, своей я в этом кругу, точно не стану.
— Серж, кто подбирал интерьер, скульптуры, картины? — спрашиваю осматриваясь. Если он, то я точно ошиблась, он казался теплее и живее, нормальнее, ближе, неужели я не сумела разглядеть сноба?
— Мама, — обрадовал, — мне всё некогда, а ей так хотелось помочь, вот и занималась.
— И ключ, значит, у мамы тоже имеется?
— Конечно, — бросает легко, — не заморачивайся, она без меня редко бывает и предупреждает.
Что-то мне остро захотелось в свою норку под номером сто восемьдесят восемь на десятом этаже. Чувствую, погорячилась с переездом. Ангела своего прекраснодушного расстраивать пока не буду, но после выходных найду предлог и сбегу домой.
Серж паники, будто не замечает, куда же подевалась хвалёная чуткость? Или делает вид, что всё прекрасно, или получил желаемое и расслабился, не понятно. Предлагает мне в своей гардеробной занять шкаф, в котором можно заблудиться дня на три и, вообще, чувствовать себя полновластной хозяйкой в его хоромах. Пока раскладываю вещи, периодически останавливаясь в полушаге от того, чтобы всё обратно не сбросить в чемодан, с кем-то громко болтает по телефону. Закончив, заглядывает ко мне в гардеробную с торжественной миной,
— Завтра едем к моим!
Сердце летит в пятки! Ну, вот, Ксюшенька, тебя и заарканили! Не успела переступить порог, уже знакомство с родителями! Хороших выходных, дорогая! Галина Михайловна, Вы рады?!
В результате вечер, на который Серж возлагал большие надежды, да и я тоже, что скрывать, скомкан напрочь. Сначала ломаю голову, в чём пойти на съедение к волкам, потом думаю, как отказаться от приглашения или отправить эльфа в одиночку. В конце концов, это он целый месяц динамил предков, а не я! Они соскучились не по мне! У меня свои есть, которых тоже пора навестить! Но хитрый лис весь вечер уговаривает, что это ни к чему не обязывает, что быстро и, вообще, они золотые люди, ещё и понравятся. Плюю, больше никаких причин не ищу: судьбу надо встречать с открытым забралом…
На правах хозяина, Серж заказал готовую еду из ресторана с доставкой, пока я не в курсе, чего у него творится на кухне. Обед и ужин сливаются воедино, незаметно уводя к вечеру и ко сну. У меня кусок в горло не лезет, но зато, глядя на самодовольную мину Сержа, закипает гнев. Самое время полетать, но я зла, словно демоница, впору вместо полётов, вызвать такси и сорваться домой, покидав барахло в чемодан. Ругаю себя за то, что так легко поддалась сладким речам хитрого эльфа, загнав себя в ловушку, а выход из неё только один — скандал, а за ним, скорее всего, разрыв. Ведь я же ничего не обещала, мы знакомы три свиданья. Я, вообще, только Петровского позлить хотела… Ухожу в ванную под предлогом снять макияж, а на самом деле задать себе вопрос: что делать?..
Ванная у него под стать квартире, просторная, но на этот раз лаконичный мужской хайтек, наверное, не всё мамочка выбирала: посередине джакузи, в которой можно устроить мировое первенство по плаванию на длинные дистанции, зеркало в пол во всю стену. Вот гляжусь в него, а себя не вижу. Зато думаю, убила бы засранца! Разборку закатить, что ли? Расставить все точки над i сразу же, и дело с концом. А нет, так он и будет свои планы воплощать, не спрашивая, пользуясь моим правильным воспитанием. Я ничего ему не должна, я, вообще, Саньку люблю! Ладно, à la guerre comme à la guerre. Набираю в грудь побольше воздуха, выхожу…
Картина маслом: эльф в одних трусах в рабской позе на коленях стоит посреди комнаты, глаза долу, руки за спиной и ремень на плече припасён!
— Совсем охренел? — изумляюсь, речь свою пламенную о правах угнетённых и обманутых женщин забываю напрочь!
— Прости, госпожа! — вскидывает виноватый взгляд, — раб посмел ослушаться… Наказывай за самоуправство! — и ремень протягивает, а сам даже глаз не отведёт, будто так и надо. Начинаю смеяться, похоже, это нервное,
— Новый, что ли?
— Как смеет раб, подать для утех госпожи старый ремень! — искренне изумляется, после секундной паузы добавляет деловито, — старый пришёл в негодность, ну, Вы в курсе, госпожа…
Откуда-то сами собой в голосе начинают прорываться властные нотки,
— Оскара за лучшую роль заслужил уже, расслабься!
Ноль внимания, наоборот,
— Пока моя госпожа не расслабится, не встану! — заверяет трепетно,
— Может, лучше поговорим? — предлагаю, пытаясь уладить дело без кровопролития, — так обсудим, чего ты накосячил.
— Чего, обсуждать-то? Домой к себе заманил, словно в ловушку? — палец загибает. — Не понравилось, чужое всё! — ещё один. — Мамуля со своим ключом может заявиться в гости, — третий загнул. — Теперь ещё предки навязались не раньше, не позже! — четвёртый. — Нет бы, потихоньку, помаленьку, вдвоём… Так нет! Этому лживому подлецу палец дали, так он руку по локоть откусить решил! — вся пятерня в кулак, смотрит покаянно, — ничего не забыл? — спрашивает.
— Так ты всё продумал? Сразу знал, как получится? — вот это уже бесит точно, — и дурачком тут прикидывался весь день! На что рассчитывал?
— На то, что знаю, как снять твою обиду, — ремень опять подаёт, и беру ведь! — только, пожалуйста, без следов на видных местах, госпожа! Знакомство с родителями никто не отменял… — всё! Это была последняя капля! Будет тебе без следов! Только не так, как ты рассчитываешь!
— Вон твоё место, раб! — едва сдерживаюсь, чтобы не влепить тут же, не отходя от кассы, указываю перстом на огромное ложе, — наказание примешь там, готовься! Лицом вниз! Не хватало ещё рану зацепить на соске, только вроде, заживать стала…
Тормозит, что-то… не понимаю. Уточняет,
— Госпожа, насчёт трусов распоряжения будут? — вот сучок! И не смеётся ведь, даже не улыбается, сама серьёзность и покорность!
Играешь, артист, ну так и я не лыком шита!
— Снять! Незачем рабу такая роскошь!
— И то, правда, — соглашается себе под нос, а сам уже у места казни.
— Ты, что-то сказал, раб? — вопрошаю строго.
— Не-ет! Раб шлёт слова благодарности своей госпоже за заботу о нём! — отвечает подобострастно.
Это был сарказм, что ли? И вот, что мне со всем этим делать?! Напрашивается же сам! Где-то на периферии сознания отмечаю сигналы о том, что плут нашёл моё слабое место и теперь вьёт верёвки, извлекая свою выгоду, но вместо того, чтобы прислушаться и остановиться, распаляюсь ещё больше. Подхожу к кровати, устроился, как приказала: лицом в подушку, руки по швам, два скульптурных полушария, белее остального тела, так и манят дать им ремня!
— Ну и, как мне тебя наказывать? — возмущаюсь капризно.
— Как изволите, госпожа, — бубнит глухо.
— Да, как тут изволишь? У меня же не кнут, а ремень всего-то, не дотянусь! — не ожидал, стервец? Ну-ка, посмотрим на твою реакцию!
— Простите, госпожа, глупый раб не подумал, — съезжает с кровати ногами на пол, становится на колени, будто так и надо, руки вперёд себя, лицом в покрывало, — теперь лучше?
Похоже, готов к любой игре.
— Прекрасно! — отвечаю, — десять хватит?
— Как изволит госпожа, — покорно.
— Считай сам, — велю, — не господское это дело…
Судорожно вздыхает.
Зажимаю пряжку в кулаке, не дай Бог ещё ею ударить, мало не покажется, и смачно опускаю конец по соблазнительной выпуклости, вложив в первый удар всю душу. Вздрагивает всем телом,
— Один…
— Это тебе за ловушку, хитрый лис! — примериваюсь к другой половинке, удар,
— Два… — выдыхает, смотрю, покрывало в кулаки сгрёб, — это тебе за маму и за папу сразу, на всякий случай!
Третий опускаю вдоль спины между лопаток,
— Три… — тело напряжено, ни звука лишнего, ни стона.
— Это за то, что, не спрашивая меня, проворачиваешь свои делишки!
Следующий кладу опять по мягкому месту наискосок, уже не так жёстко, гнев уходит,
— Четыре… — красные полосы на светлой коже горят огнём. Думаю, последнюю сейчас нарисую, и хватит с него.
— Пять… — хрипло. Получается в аккурат зеркально симметрично предыдущей полоске.
— Это тебе за то, что по нормальному не можешь! Каждый раз сталкиваешь меня в бесовщину, манипулятор!
Лежит молча, передыхает, пока пауза, ждёт следующего удара.
Нагибаюсь к нему, собираю в кулак волосы и дёргаю, выворачивая лицом к себе,
— Что ты со мной творишь, эльф? — в зелёных глазах недоумение, — не боишься, что убью, когда-нибудь?! А потом пойду по этапу! — внутри что-то лопается, как перетянутая струна, меня начинает колотить крупной дрожью, потом срываюсь в рёв, среди всхлипов, вою, — наказание закончено, свободен…
Он тут же переворачивается, садится на кровать, немного морщась, хорошо я прошлась по мягкому месту. Усаживает к себе на колени, гладит по голове, как маленькую, прижимает к груди, начинает утешать,
- Ну, что ты, девочка моя, всё хорошо! Не бойся, ничего плохого не случиться, не так-то просто меня убить!
— Я — монстр? — всхлипываю ему куда-то в шею.
— Ты — нимфа! — смеётся. Он опять смеётся, он разрывает мне душу!
— Что со мной твориться? Я не понимаю?
— Ты не умеешь избавляться от негатива, любимая, всё в себе копишь. От этого тебе плохо. За всю жизнь порядком набралось. Я пока нашёл только один канал выхода, вот такой…
Слёзы высыхают, он укачивает меня на коленях, в его тёплых объятиях и правда, становится легко, тревога покидает и, главное, не помню на что, вообще, обижалась. Он чутко ловит перемену во мне и начинает целовать, не спуская с рук. Опять его безумная энергетика заставляет переключиться на иное занятие. Тут же оказываюсь на постели, мой халатик летит в одну сторону, бельё в другую,
— Полетаем, нимфа?
— Полетели, мой ангел!
Налетавшись, как никогда, засыпаю в его объятиях без единой мысли, забыв обо всём. Наверное, так спят младенцы, легко и беззаботно, необычные ощущения…
Просыпаюсь с рассветом, обдумываю вчерашнее. Пожалуй, мой крылатый прав, я стала копилкой негатива, прилипавшего ко мне последние годы, как булавки к мощному магниту, один Антон со своим абьюзом чего стоит. Саньке удалось поднять меня из руин, возродив способность к новому чувству, но ненадолго. Тут уж, объективные обстоятельства. В результате, вместо законной эйфории на полгода хотя бы, а при хорошем раскладе на долгие годы, я снова провалилась в чувство беспросветной вины и обмана. По идее, весь этот депрессняк должен был меня свалить надолго, если не окончательно, отбивая всякое желание заводить новые отношения. Да, вообще, по итогам всех неудач, которых хватало и до Антона, пора было собирать вещи и в монастырь. Разочарование накатывало такое, что никого бы не подпустила на пушечный выстрел до конца жизни!
И тут на меня, как снег на голову, свалился эльф, да ещё оказался тонким психологом, а скорее, я бы сказала, эмпатом. Как любой эмпат, он тонко чувствует настроения других, чужие волнения, страдания, боль, считывает, освобождает их, забирая негатив на себя, но вот методы, очень уж оригинальные. Или всё это только в отношении меня? И вот ещё, что странно: он не прячется от людей, и не иссякает, в отличие от вечно страдающих, чувствительных эмпатов. На них крикнуть-то погромче нельзя, тем более, психануть, это считай, что кожу живьём содрать. А Серж, наоборот! Настолько силён психологически, что гоняет меня по шкале эмоций с бешеной скоростью так, что про депрессию я ничего не помню… Сегодня едем с предками знакомиться? Чудесно! Вообще, здорово!
А мой белокурый демон всё ещё сладко спит, обнимая подушку. Даже как-то непривычно, он же обычно любит на спине, раскинув руки… И тут меня осеняет нехорошая догадка… Аккуратно отгибаю одеяло… так и есть! Дело моих золотых рук живёт и поныне, не приснилось и никуда не исчезло, правда, полосы не такие яркие, как вчера, но припухшие и всё ещё довольно красные! А он просыпается!
— Ксе-ень, — тянет лениво, не размыкая век. До чего же хорош! И какая же я беспощадная сука! И, главное, за что?! В порыве глубокого раскаяния, кидаюсь целовать красные рубцы, умоляя,
— Прости, прости, прости! Больше никогда, ни за что! — слёзы сами фонтаном льются из глаз, сроду столько не ревела, а тут за два дня месячная, да нет, годовая норма осадков!
— Ксень, — поворачивается аккуратно на спину, втаскивая на себя, как тогда в домике, взгляд тревожный, — ты чего ревёшь?
— Там, там, — шмыгаю носом и утыкаюсь ему в грудь, не поднимая глаз от стыда, выдавливаю, — рубцы остались… Тебе, наверное, больно и спать плохо было?
— Не выдумывай, — обрывает мои терзания, — я уж забыл, и выспался прекрасно.
— Но, всё равно, больше никогда, никогда этого не повторится! — обещаю с жаром, наконец-то поднимая зарёванные глаза.
— Ой, ли? — смеётся, — не обещай! Не то, что никогда, ты даже сегодня не знаешь, что сделаешь!
— А, ты знаешь? — начинаю чувствовать какой-то подвох.
— Не уверен, — уходит от ответа, — но запомни, ты ещё ни разу ничего не сделала против моей воли! Так, что не винись… И, кстати, я знаю, что мы сделаем прямо сейчас.
— Я, кажется, тоже, — успокаиваюсь и чувствую, — твой ангел проснулся!
— Полетаем, плакса?
— Полетели, хитрец!..
***
Визит в эльфийское родовое гнездо уничтожил весь позитив, которым Серж так упорно заряжал меня в последние дни и ночи. Мне было некомфортно и не понравилось, и я не понравилась, мамуле уж точно…
Загородный дом оказался загородным замком на гектарной территории ухоженных угодий, хотя под снегом не особо поймёшь, но дорожки расчищены так, что даже не догадаешься, какое на дворе время года. У входа нас встретил… дворецкий или, как там они его называли, не помню. Внутри всё кричало о достатке и роскоши…
***
Мой наряд, который я тщательно продумала, чтобы соответствовать этикету, в этих стенах показался абсолютно заурядной повседневкой. Хотя, ансамбль, состоящий из тёмно-серых твидовых слаксов и шёлковой чёрной блузы, был куплен в брэндовом магазине за бешенные, по моим меркам, деньги. Чёрные замшевые ботильоны на тонком каблуке и волосы, уложенные крупной волной, довершали элегантный образ. Плюс аксессуары, как я люблю, крупные, но лаконичные и немного: массивная авторская подвеска на длинной тонкой цепочке и наручные часы — браслет в том же стиле. Всё, никакого перебора! Мне казалось, что сама себя превзошла, на Серже провела испытания,
— Еstrella inaccesible! — выдал что-то по-испански, не сводя вмиг потемневших глаз.
— Надеюсь, это прилично? — уточняю на всякий случай.
— Недоступная звезда, — переводит.
В, общем, лучше бы не смогла, даже если бы знала, что это всё не то.
Ангел мой тоже весь на стиле, красив, как бог. Ничего у них планочка обозначена! И это называется, посидеть в семейном кругу, так сказать по-домашнему!..
***
Во-первых, всё началось с небольшого конфуза, может быть поэтому, остальное только ухудшало моё положение. Сначала навстречу выкатился брат, потом предки. Конечно, Серж предупреждал, что породой пошёл не в родню, но не настолько же. Мужчина средних лет, в классическом сером костюме ростом не выше метра семидесяти, квадратно-гнездового типа, довольно смуглый и черноволосый, круглолицый, будто по циркулю чертили, кинулся на грудь высокорослого стройного эльфа, вернее, под грудь. Сержу даже пришлось слегка пригнуться, чтобы принять знак внимания на равных. Только они успели довольно нежно пообниматься, как инициативу перехватил ещё один кубик, в мягком трикотажном джемпере по-домашнему, примерно такого же сложения. Он тоже искренне потискал Сержа докуда достал, и когда тот наклонился, ласково потрепал макушку и расцеловал в обе щеки. Далее, подошла очередь дамы в дорогом, идеально сидящем платье-футляре светло-бежевого цвета, которое ей необычайно шло. Серж очень тепло и нежно опустил голову ей на плечо, так что дама смогла погладить белокурую шевелюру, резким контрастом диссонирующую с её собственными волосами, потом зацеловала всего, не в силах оторваться. Углядела рассечённую бровь, хотя, уже практически незаметно стало, нахмурилась,
— Мальчик мой, что это?
— Так, ерунда, поскользнулся, упал, очнулся — гипс, — отшутился Серж.
— Я всегда говорила, что ты невнимателен и неосторожен! — в голосе послышались капризные нотки, но он перехватил её руку, потянувшуюся к брови, и поцеловал, тем самым закрывая тему. Боже, какой ужасный маникюр! Нет, он, конечно, выполнен идеально, но не могу смотреть спокойно, на длинные, заострённые на концах, кроваво-красные ногти. Они напоминают мне когти грифа, только что разодравшего плоть, ещё не остывшей жертвы. В остальном, дама привлекательна, даже, красива. Она достаточно стройна и элегантна, хотя небольшого роста, кожа светлее, чем у мужчин, волос тёмный, но возможно цвет не свой. Но на фоне Сержа и она кажется смуглянкой и чернавкой. В лице ничего общего…
Пока до меня дошло, что это не семья, каких-то гостей, может быть, дальней родни, а родители с братом, я крутила во все стороны головой, боясь пропустить близких людей, которым собиралась понравиться. В уме не укладывалось, что этот выводок гномов — святое семейство Архангельских, с которым меня привёз знакомиться их младший сын.
— Ну-ка, ну-ка, сынок, — затянул папаша по-барски, — похвастайся своей невестой!
Вот оно как! Невестой значит уже? Это было, во-вторых. И кто мне вчера пел, что визит ничего не значит? Бросаю резкий взгляд на хитреца, пожимает плечами в ответ и недвусмысленно почёсывается ниже пояса. Краска приливает к лицу помимо моей воли, Серж расплывается в довольной улыбке.
— Это Ксения! — подводит к отцу, — Ксень, это батя мой — Алексей Леонидович!
— Очень приятно, — протягиваю руку, въезжая, наконец-то, кто есть, кто… Папаня по-простому сгребает меня в объятия, будто любимая дочь на каникулы пожаловала. Тут подвоха не жду.
Дальше перемещаемся к маман,
— Мамуль, это моя Ксюша, — и мне сразу представляет, — Ирина Фёдоровна — моя золотая мамочка. Прошу любить и жаловать! — Уж не знаю, как с любовью получится, золотая мамочка только скупо кивнула, поджав губы, на моё «Здравствуйте!» Это уже, в-третьих… Ладно, эльф, «подождём твою маму…»
Следом, сам без представления, выпрыгивает брат,
— Я — Олег — старший брат этого разгильдяя!
— А, я — Ксюша, — представляюсь и понимаю, если что, брат выручит…
На какой-то момент, кажется, что всё складывается, не так уж и плохо, сейчас Ирина Фёдоровна поглядит, как её мужчины тепло меня принимают, увидит, что сынок её дорогой не отходит ни на шаг, и оттает, примет. Но не тут-то было!
Проходим в обеденный зал, чувствую себя, как на королевском приёме, длинный стол уставлен разными яствами, по стенам зала китайские вазы с цветами. А в них вообще, цветы ставят? Таким раритетам цены нет, с них пылинки надо сдувать… Рассаживаемся. Рассадкой командует маман. И оказывается рядом с Сержем… а я нет! Мы, правда, напротив, но она так заботливо ухаживает за любимым ангелочком, то и дело, касаясь его локтя или ладони, оттирает салфеткой какую-то невидимую крошку в уголке его рта, глаза в эти моменты светятся безмерной любовью, прямо идиллия! Меня задвинули высоким стулом рядом с Олегом, с другой стороны угол, и во главе стола отец семейства. Они наперебой расхваливают блюда, Олег то и дело подкладывает мне на тарелку разные соблазнительные кусочки. Вокруг снуёт официант, упреждая желания столующихся. Когда Ирина Фёдоровна не нянчится с Сержем, то кидает на меня недобрые взгляды, кусок в горло не лезет. Да ещё и в ресторанном этикете я не сильна, не то, что куча вилок, мне бы одной ложки хватило на всё. Чтобы отвлечься, начинаю общаться с Олегом. Брат с удовольствием рассказывает о своей семье, оказывается, он уже многодетный отец. Помимо старшего сына — первоклассника Егора у них недавно родились близняшки Марина и Арина, поэтому он один без супруги, ей пока не до гостей. Гордясь достижениями на семейном и отцовском поприще, Олег достаёт дорогущий девайс и начинает листать передо мной галерею, с восторгом комментируя каждое фото.
— Ксения! — будто плескают стаканом ледяной воды в лицо, это маман, конечно, — а, кто Ваши родители? Где живут?
Начинаю от волнения заикаться, но считав неприкрытую насмешку в лице противника, принимаю вызов, и меня несёт,
— Учителя, — отвечаю гордо, мама — математик и физик одновременно, папа — историк и завхоз по совместительству. У нас же маленький городок, провинция! Зарплаты у бюджетников небольшие, вот и приходится совмещать!
— Понятно, — констатирует удовлетворённо, — недвусмысленно кивая супругу, мол, видишь, дорогой, наш мальчик подобрал на помойке немытого блохастого котёнка и приволок домой!
— Но это не мешает им быть счастливыми, — продолжаю, как ни в чём не бывало, — цветов в их доме бывает намного больше, чем сейчас в вашей гостиной, особенно первого сентября или в день Учителя. Приходится в банки букеты расставлять. По крайней мере, в вазы династии Цинь или Мин, не разбираюсь в тонкостях, которым по полвека, расставлять веники, которые загнуться через пару дней, они бы не догадались! Потому что это моветон, извините за непонятное слово, скорее всего, Вы не в курсе его значения, иначе не стали бы втыкать гниющие палки в вечность, особенно, если она настолько хрупка! — всё, Ксюша, мо-ло-дец! Возьми с полки пирожок и вали домой! В нору под номером сто восемьдесят восемь…