Глава 14
Утыкаюсь носом в тарелку, в столовой повисает гробовая тишина, даже официант замирает с подносом, не зная метать харчи на стол или убегать вместе с ними. В тот самый миг, когда уже собираюсь, наплевав на этикет, отодвинуть тяжеленный стул и, сказав,
— Спасибо, было очень приятно, — в кавычках, конечно, — познакомиться, -
вдруг, оживает Серж,
— Любимая! Ты гениальна! Никак не мог обосновать, что эти вазы не для цветов, а ты так прекрасно объяснила!
Медленно поднимаю глаза от тарелки, не веря своим ушам! Я уж было подумала, что он там очарован мамочкиной заботой до такой степени, что не до меня! Вижу ободряющий взгляд, сейчас цвет глаз опять изменился до серого со сталью, значит, напряжён. Ну, так и мне непросто, эльф. Ещё ответишь за мои муки!
Гляжу, мамуля пошла леопардовыми пятнами, нервы, Ирина Фёдоровна, это — нервы! Вам бы не мешало подлечиться, не бережёте себя совсем! Вот ангелок Ваш неземной меня бережёт, после его психотерапии, мне, вообще, ничего не страшно, море по колено! А, может, Вам его не хватает? Может, раньше на нём разряжались? Ну не ремнём, конечно, не наручниками, по-другому… Он же чуткий парнишка, сам подставится так, как Вам удобнее, и лицом в грязь не уронит!
— Семён, — наконец-то, глава семейства вспомнил о своих обязанностях, — что же ты застыл, голубчик, — подавай горячее, или оно у тебя сегодня называется холодное? — Официант отмирает, ловко расставляет тарелки, уносит лишнее и пытается убежать. Батя останавливает его на полушаге, — И передай Ольге, пусть вазы освободит от цветов, что у нас стекла в доме мало.
Постепенно атмосфера в столовой немного разряжается, Олег снова развлекает меня своими рассказами о детях, чувствуется, что он весь в семье. Ирина Фёдоровна молчит, надувшись, словно мышь на крупу, Серж пытается с ней общаться, как ни в чём не бывало — ноль эмоций! Я делаю вид, что не замечаю, папа участвует в нашем разговоре и командует слугами…
***
После обеда разбредаемся кто, куда. Вернее, сначала Серж подхватывает меня под локоток и увлекает в зимний сад. Когда мы остаёмся одни, прижимает к стене и целует, так что забываю обо всех печалях. Но вот он отрывается неохотно и говорит,
— Любимая, погуляй немного с Олежкой, я скоро.
— А, ты куда? — начинаю волноваться.
— С, мамой разберусь и сразу найду тебя… — так и думала!
— Ремень сам предложишь? — спрашиваю.
— Думаю, обойдёмся… — улыбается тоскливо, — с ней всё немного по-другому…
— Иди уж, спаситель мира, подожду… Надеюсь, уцелеешь, — хмыкаю.
Возвращаемся в холл, Олег уже тут, перехватывает меня у брата,
— Ксения, не хотите подышать свежим воздухом после обеда? — предлагает.
— Охотно! — поддерживаю и вижу, как согласно кивает младшему. Выходя на улицу, замечаю Сержа, такого красивого, высокого, статного, поднимающегося по винтовой лестнице наверх, сердце сжимается, глядя, как мой эльф добровольно идёт в логово зверя, сразу вспоминаю кровавые когти. Батя рассосался куда-то. Да и челяди не видать, все по норам…
Олег, галантно взяв меня под руку, уводит по идеально вылизанной дорожке в парк, подальше от замка, как я понимаю. Долго в подробностях рассказывает родословную семьи, историю отцовского бизнеса, которым теперь руководит. Во всём чувствуется полное довольство. Не перебиваю, но, как и следовало ожидать, в конце концов, переходит на ту тему, которая беспокоит его в данный момент,
— Вы мне очень нравитесь, Ксения и за Серёгу рад, думаю, у вас с ним сложится крепкая дружная семья.
— С, чего Вы взяли?
— Во-первых, в таком статусе он в дом не приводил ни одну девушку, ни разу! Во-вторых, вы — прекрасная пара, идеально подходите друг другу, видно невооружённым глазом.
— Похоже, мама Ваша иного мнения, — сомневаюсь, уж не говоря о том, что о матримониальных планах, вообще, заикаться рано. Для самой сюрприз.
— Выкиньте из головы, сейчас любимый сынок её успокоит, и всё будет хорошо, — легко бросает, будто это нормально! А мой пытливый мозг уже рисует картины каких-нибудь жутких пыток, в которых Серж, конечно же, раб, а мамаша — дьяволица с хлыстом и на копытах! Ох, если бы я сама не знала, до какого апогея мой эльф умеет закрутить ситуацию, даже бы не подумала, что нечто подобное может происходить в реальности! Трясу головой, отгоняя ужас. Олег, не понимая моих терзаний, продолжает, — не обращайте внимания, Серёжка всегда был её ангелочком. Младшенький, ясно же. Она тряслась над ним, как наседка: туда не ходи, с этим не дружи, холодное не пей, в лужу не лезь… Ну, понимаете? — киваю согласно,
— А, потом?
— Потом он вырос, и оказалось, что у него другие планы на жизнь: по лужам не пускала, так он по бабам пошёл, извините, девушкам, но Вас, Ксения, это не касается. Холодное не пей, ну не пил холодное, горячее стал пить, вернее, горячительное, правда, остановился вовремя. Пришлось отпустить дитя неразумное, всё равно бы вырвался!
— А, сейчас тогда, что он там делает? — мне уже ясен тернистый путь Сержа к свободе, но что сейчас происходит в стенах замка?
— Мамуля у нас слишком нервная, не знаю, почему… Отец сказал, роды Серёжкой были очень тяжёлыми. Что-то там пошло не так, пришлось операцию делать. Детей больше быть не могло, и она сильно психовала по этому поводу и над ним, как над драгоценностью всегда тряслась. Естественно, у неё ревность материнская! Думаете, с Вами что-то не так? Да если бы он Царевну-лебедь привёл, и ей бы досталось! — замолкает на секунду, — так о чём я?.. А, вспомнил! Ничего она ему не сделает, истерику свою коронную закатит, потом выорется и успокоится, в крайнем случае, по физиономии получит наш жених. Зато, мамуля сразу шёлковой станет, вот увидите… Вы уж, извините за такую откровенность, но всё равно узнаете же…
— Она со всеми так? — для меня этот вопрос очень важен, но Олег думает, что я за себя боюсь.
— Вам не, о чем волноваться, Ксюша, такой чести у нас удостаивается только любимчик, даже батя, не вариант.
Нормально, думаю, воспитали себе козла отпущения, все счастливы, а бедолага отдувается!
Поводив меня по парку с часок, как Сусанин поляков по Костромским дебрям, Олег решает, что можно возвращаться,
— Там, наверное, к чаю уже накрыли… Вы не озябли, Ксюша?
— Нет, но чаю бы выпила с удовольствием, — говорю спокойно, выражая взглядом всю безмятежность, на какую только способна. А сама, бегом бы побежала, как там мой бедный эльф! Но, в конце концов, выживал же он, как-то до меня? Этим себя и успокаиваю…
Возвращаемся, батя внизу курсирует у крыльца, издалека даёт сыну отмашку, что всё нормально. Подходим.
— Мы уж, заждались, что-то загуляли вы, ребята, чай стынет!..
Заходим в замок, Семён или, как там его, дворецкий в общем, принимает одежду, проходим в столовую. Серж и мамуля уже там, правда, рассадка иная, они друг от друга через стол. Ирина Фёдоровна улыбается, кто бы мог подумать?! Даже на меня смотрит душевней, правда, личиком слегка поопухла, да и глазки красные. Но макияж свежий, носик припудрен, благость, да и только. А вот мой эльф выглядит усталым, потухшим, как и предполагал Олег, на бледной скуле ярко красуется пятерня, всё ясно. Рядом с ним место свободно, и прибор стоит, значит, моё место! Отвоевал, таки!
Усаживаюсь, незаметно под столом глажу его бедро, бросает на меня благодарный взгляд, замечаю, как в радужку возвращаются мои любимые оливково-изумрудные оттенки…
***
Напившись чаю, отработав программу, сматываемся поскорее из дворца. Едем молча всю дорогу. Говорить не хочется, Серж устал, а я перевариваю сегодняшнюю информацию, многовато для одного дня…
Дома, он сразу собирается в ванную, я переодеваюсь в свой халатик и, поскучав немного, иду к нему. Застаю в джакузи по пояс в воде, голова откинута на бортик, глаза закрыты. Услышав, что зашла, садится ровно,
— Ксень, кажется, я заснул немного… — умывает лицо.
— Скажи-ка мне, дорогой, — завожу разговор, надо же с чего-то начинать, — откуда взялась тема про невесту?
— Прости, любимая, — взгляд виноватый из-под мокрых ресниц, — папа поторопился.
— И Олег поторопился? — продолжаю.
— Они в курсе, что я предложил замуж, но не желают знать, что ты против… Я опять накосячил, — вздыхает, — понимаю… Только, пожалуйста, не сегодня.
— Ты, о чём?
— Что-то я устал…
До меня только сейчас доходит, что значит это «не сегодня»!
— Не думаешь ли ты, дурачок, что я пришла получить компенсацию?
— А, зачем? — взгляд недоумённый.
— Сказать, что согласна!
— Что?! — а вот эта метаморфоза поистине завораживает: на бледных щеках появляется румянец, серые поблёкшие глаза начинают сначала наполняться оливковыми оттенками, а потом в них рождаются почти изумрудные блики! Как это? Может, лампочки сверху дают странный эффект, но передо мной снова белокурый красавец с магнетическим взглядом, — ты серьёзно?
— Конечно!
— Почему передумала?
— Ну, ты же сам этого хотел? — как мне объяснить тебе, болван, что мамаша твоя — пиявка-кровососка! Ты, конечно, оторвался, насколько смог, но я тебя доотрываю от неё окончательно!
— Хотел, — соглашается задумчиво.
— Считай, твоё желание сбылось!
— А, почему сегодня? — не отступается.
— Кое-что поняла, — пожимаю плечами, что нужна тебе, наверное. Надо как-то его отвлечь, — может помочь помыться? — предлагаю. А сама запускаю руку в его волосы, пробирая пальцами по голове до мурашек. Вскидывает на меня глаза: ага чёрные зрачки уже расширены, да и ангел смотрю, окрылился,
— Полетаем? — предлагает.
— Скорее уж, поплаваем, — смеюсь, сбрасывая халат…
— Ксень, — это мы уже налетавшись, наплававшись и намывшись, в постели, — пошли прямо завтра в ЗАГС?
— Пошли, — соглашаюсь, в конце концов, у меня будет месяц на раздумья, если что-то пойдёт не так, передумать успею, — отпрошусь с работы на пару часов.
— Созвонимся, любимая, — шепчет мне в ухо, загребая по-хозяйски к себе под бочок и засыпая на ходу. Спи, эльф, я не передумаю, можешь на меня положиться…
***
В понедельник Галина Михайловна целый день одаривает прекрасным настроением всех пациентов нашего отделения! Многие с непривычки шарахаются, а я знаю, в чём дело: рада за меня. Перед тем, как мне выбежать к Сержу вниз, перекрестила обеими руками,
— Давай! С, Богом!
Мой ангел, как всегда, с умопомрачительным букетом ждёт у авто. Подхватывает радостно прямо с крыльца, кружит в поцелуе, тороплю, отпустили ненадолго. Прежде чем, прыгнуть в машину, вскидываю глаза на больницу, так и есть: наши все носами упёрлись в стёкла, любопытные рожи! И дуэнья из своего окна на четвёртом этаже кладёт Крестное знамение!
— Ну, погнали? — спрашиваю, чуть не сказала, полетели, балда!
В ЗАГСе всё проходит штатно, никаких неожиданностей, я даже фамилию сменить согласна, тем более, Смирнову на Архангельскую, думаю не зазорно. А, что? Ксения Андреевна Архангельская… По-моему, звучит… Ещё один приятный бонус ко всему прочему!
Вечером Серж увозит меня в ресторан отметить. Безо всех, просто, вдвоём. Никаких мам, пап, друзей, мы одни. Пьём вино, он по капле, помнит, что за рулём. Я фужерами, чувствуя, что надо напиться, не понимаю, что сотворила, нервничаю… Вдруг, погорячилась? Эльф, как всегда, сканирует, что я на взводе, утаскивает танцевать, как только подворачивается подходящая мелодия…
И я забываю обо всём! Он кружит меня, поднимает и опускает, каким-то шестым чувством предугадываю нужные движения, не ошибаюсь и не опаздываю, танец отвечает на все мои за и против, раз уж мы так хорошо чувствуем друг друга на танцполе, может, и в жизни понять сумеем?..
Александр
Сегодня Серый победил меня окончательно и даже не скрывает. В ЗАГС поехали, значит, через месяц свадьба! Что я смогу успеть за тридцать дней? Ничего! У Катьки только пузо начало прорисовываться, а они уже женятся! Ему месяц хватило на всё! Ещё один, и Ксюха для меня табу! Пора смириться… Да и сейчас уже табу. Она переехала к Серому, сто лет её не видел. Жить неохота! Время летит быстро, когда думаю, что моя любимая скоро окончательно перестанет быть моей и станет мадам Архангельской. Зато, тянется, как резина, когда провожу вечера дома со своей мадам Петровской…
Через пару недель после убийственной новости, Серый протягивает открытку, беру в руки — приглашение на свадьбу. Бракосочетание четырнадцатого января. На старый Новый год. Рукой подать!
— Издеваешься, что ли?
— Не хочешь, не приходи, — пожимает плечами, но ты — мой лучший друг и одноклассник Ксении, не пригласить не могли… Решай сам. Не придёте с Катей, не обидимся… — вот и весь сказ.
— Спасибо, друг, — с особым нажимом на последнее слово, — я подумаю.
Он меня решил доканать этим приглашением, лучше бы промолчал, поженились и поженились. Скоро Новый год, Катька уговаривает в деревню к её родителям поехать, а я бы её туда сослал одну! Глаза бы не глядели!
Ксения
Скоро Новый год. Собираемся с Сержем к моим, знакомиться. Ещё немного, и свадьба, а они зятя будущего не видели ни разу. Да и, вообще, далеки от предпраздничных забот. Не то, что моя будущая свекровь…
Его ненормальная мамаша затеяла что-то немыслимое, похоже, народу будет пол Китая, но мне всё равно, лишь бы к сыну не лезла, кровопийца. Нравится или нет, но приходится ещё несколько раз видеться со своей будущей свекровью. В отношении меня Ирина Фёдоровна не меняется, по-прежнему холодна и высокомерна. Ну, как же, плебейка чумазая в святое семейство лезет! Да мне наплевать, её неприкрытая брезгливость в отношении меня, ничуть не задевает. Гораздо труднее переносить то, что она вытворяет с Сержем! Психопатка вымотала его совсем, под видом организации торжеств, дёргает к ноге постоянно! Видимо, после того, как он игнорировал их целый месяц, заботливая вампирша так оголодала, что никак не может насытиться. Когда после очередного своего изматывающего визита к родным пенатам, мой эльф вернулся не то, что обессиленным, а ещё и с глубокими отпечатками когтей на запястье, а я помню её драконий маникюр, да при его-то нежной коже, одного больше не отпускаю. «Наслаждаюсь» обществом будущей родственницы, не давая ей остаться наедине с донором. Бесится, кровопийца, но поделать ничего не может. Эльф по привычке пытается удовлетворить мамашу, ещё и оправдывает, мол, случайно прихватила его немного, пошатнулась, да опёрлась так неудачно на руку. Угу, и насквозь пробила! У меня вообще полная ассоциация, что это отпечатки вампирских зубов. И на щёку тогда тоже опёрлась? А, что в ванне отмокаешь по два часа потом, и даже говорить нет сил, тоже от избытка радости, после общения с любящей мамулей?
Волей-неволей задумываюсь о том, чем мы с ней отличаемся, я, скажем так, тоже не идеальна. Но анализируя, понимаю, что в наших с Сержем отношениях всё по-другому. Со мной он летает и душой, и телом, заряжается энергией, поэтому я так для него и важна, а после неё, не знает, как поднять себя на ноги…
Надо её отваживать от подсоса, хорошо устроилась! Теперь ясно, откуда у эльфа такие странности в любви, с детства закладочка. И его надо отваживать, что это такое, чуть что — подставляется. И ведь, ладно бы слабаком был, так нет же, нормальный мужик, сильный, волевой, цельный… Думаю, будь чуть-чуть послабее, давно бы сломался, а он, мало того, что сам держится, так ещё и других вытягивает, и восстанавливается. Редкий экземпляр мне попался, наверное, точно, эльф…
***
Мои рады, встретили хорошо, приветливо, да и как иначе: дочка великовозрастная, наконец-то, замуж собралась! Остаёмся на пару дней, у меня впереди дежурство, да и надолго вчетвером в маленькой квартирке тяжеловато. Несмотря на постоянную суматоху и невозможность уединиться, мама, всё-таки, улучает момент, вытащить меня на разговор,
— Дочка, ты хорошо подумала?
— О, чём? — туплю.
— О замужестве.
— Мам, не ты ли мне все уши прожужжала, что давно пора? Вот, радуйся! И не абы за кого! Богатый, любит меня и людям показать не стыдно. Красавчик, принц на белом коне. Вернее, на чёрном Мерседесе…
— А Петровский?
— Ты была права, ставки слишком выросли, надо было вовремя остановиться, и я остановилась. Да и он бы не потянул…
— А, с этим, — мотает головой в сторону закрытой двери, — какие ставки?
— Пока не дорого, — пожимаю плечами, — надо брать, а то и здесь, боюсь, взлетят, — хмыкаю.
— Ты его любишь?
— Не знаю, — чего душой кривить, правда, не знаю, — наверное люблю…
— Думаю, не выйдет недорого… — странно бросает мама, но тему закрывает…
***
Возвращаемся домой утром, предварительно договорившись, когда встречать родителей, как раз, моя съёмная квартирка им и пригодиться, чтобы не чувствовать себя нигде лишними. Я сразу на дежурство, последний рабочий день перед свадьбой. Галина Николаевна порхает, советуется, что надеть. А, как же, неужели я бы не пригласила свою дуэнью? С моей стороны гостей и так немного, а вот со стороны Архангельских — весь бомонд! Как же, младшенького женят! Продержаться бы эти два дня, а там мы с эльфом улетаем. Во всех смыслах. Медовый месяц на Мальорке — неплохая компенсация за мои нервы, да и за его тоже…
Перебрав все плюсы моего скороспелого замужества, ещё раз убеждаюсь, что сделала всё правильно… И надо же в тот самый момент, когда всё по полочкам и по коробочкам, мир переворачивается вновь!..
***
Шестого утром, накануне Рождества на телефоне Сержа раздаётся звонок, Артурыч. Эльф спросонья берет трубку, здоровается, слушает. Я тоже просыпаюсь, и наблюдаю, как меняется его лицо: сначала тревожная морщинка залегает меж бровей, потом зелень глаз смывается сталью,
— Да, док, я его найду! — это всё.
— Что случилось? — тормошу эльфа.
— Санька исчез, — выдыхает недоумённо.
— Что значит, исчез? — не понимаю, а тревога уже душит за горло.
— Вчера у Артурыча бросил свой фольксваген, забрал его старый УАЗик и умотал, куда-то, — пожимает плечами.
— А, Катька, что говорит? Может, он дома?
— Из дома уехал, чего-то они не поделили, история об этом умалчивает, он прыгнул в свою машину и умотал. Так, что у Артурыча был позже… И где его черти носят?
— УАЗ говоришь? — догадываюсь, зачем ему потребовалась машина с высоким клиренсом, — я, кажется, знаю, где он!
— И, где?
— Возвращаемся туда, откуда приехали!
— Думаешь, он дома? У родителей?
— Нет, думаю, он туда и носа не показал, иначе мог фольксваген у отца на вездеход поменять, — точно! — он в дедовом доме!
— В, том у озера? — догадывается мой ангел, — что на картине?
— Да, поехали!
К вечеру добираемся до места. Страшно сказать, как мне дались несколько часов пути до дома на озере, всё время казалось, что Серж, перестраховываясь, ведёт машину слишком медленно, что мог бы давануть на газ и посильнее. Понятное дело, зимняя дорога — источник опасности, но вдруг, не хватит именно этих нескольких минут, чтобы предотвратить, что-то ужасное? Вдруг именно в эти самые драгоценные мгновения Сашка совершает непоправимое!..
***
По заброшенной дороге тянутся две свежие колеи. Сомнений нет, Петровский забрался в дедов дом. Только странно, свет не горит, и дыма не видно… Вроде, как и нет никого… Неужели, ошиблась? Да, нет же, вот и УАЗ здесь. Сердце колотится в горле в предчувствии непоправимой беды. Санька, Санька, что ж ты наделал, дурачок! Ведь я же с ума сойду, если опоздала! Ведь, я же люблю тебя, дурака несносного! Прямо в сенях включаю свет, темень… Да он и рубильник, похоже, не трогал. Пока открываю щиток, врубаю всё, Серж врывается мимо меня в комнату. Вот и хорошо, лучше, пусть найдёт его первым. Наконец, всё включено, зажигаю подряд все лампы на своём пути, захожу… Выдыхаю…
Самое ужасное, что мне рисовалось всю дорогу, что увижу Петровского, висящим в петле! Почему меня клинануло в эту сторону, не знаю… Но, слава Богу, ошиблась. Я увидела его в куче тряпья на тахте в стельку пьяным. Кидаюсь к нему, ничего не соображая, только бы было ещё не поздно. Целую его заледеневшие губы, холодные руки, он не реагирует. Реву, не могу остановиться, но это уже отходняк пошёл, так как понимаю, что Петровский, всё-таки, жив. Скорее всего, он напился и начал замерзать, а печку растопить уже не было сил, вот и закутался во всё, что нашёл под рукой.
Он, как деревянная болванка, ни на что не реагирует. Серж пытается расшевелить, но тщетно. Судя по батарее пустых бутылок, история долгая. Проверяем бедолагу на предмет обморожений: ноги и руки ледяные и посинели уже. Надо срочно приводить его в порядок. Серж предлагает погрузить Саньку на заднее сиденье и отвезти в больницу или хотя бы к родителям. Но за окном уже кромешная ночь, так что решаем остаться до утра. Пока я растираю Саньку, Серж растапливает печь и греет воду. Через пару часов в доме становится тепло, Петровский, отогретый и насильно напоенный горячим чаем, храпит, как трактор, а мы с эльфом смотрим друг на друга. В свете камина он напоминает мне бога: совершенные черты, ореол светлых волос и взгляд, читающий мои мысли. Приходится отвернуться, и так слишком много прочитать успел…
Наутро Санька, наконец-то, приходит в себя и членораздельно рассказывает свою историю,
— Возвращаюсь домой с дежурства, а у нас гость… Ключом своим открыл, слышу разборку в комнате, голос мужской к Катьке с претензиями. Показываться не спешу, решаю понять суть. А он увидал, что пузо наклёвывается, сразу смекнул и говорит, что ребёнок его! Когда осенью приезжала к матери гостить, тогда и залетела! И по срокам сходится! — выдаёт сумбурную речь на одном дыхании.
— А, Катя? — спрашиваю. Помниться, мама говорила, что если любовь настоящая, то появится выход! Это оно?
— А, чего Катя? Отпирается, конечно! Мол, мужняя жена, иди к чёрту! Тебя тут не ждали… и всё в таком роде.
— А, ты? — это уже Серж.
— Я влетел, дал ему в морду, ей пощёчину залепил, схватил документы и уехал, напоследок сказал, что ждать ничего не собираюсь, как каникулы закончатся, сразу развод!
— А, она? — это опять я.
— Орёт, что ребёнок мой, но если я ей не верю, то согласна, типа гордость у неё тоже имеется! Так, что я через месяц буду свободен!
Опачки!
— А, чего ты тут засел? — недоумеваю, — на радостях что ли пьёшь? Замёрз бы, если бы не приехали.
— На каких радостях? — ворчит Санька, — я же опоздал, у вас свадьба через неделю! — всё так откровенно… Похоже между нами троими неясностей нет совсем…
Молчу, смотрю на своих мужиков. Упёрлись друг в друга, как два барана, того гляди пойдут в лобовую. И понимаю, что решение принимать мне. Либо любимый, долгожданный, выстраданный, вконец измучившийся Санька, который влюблён в меня всю свою сознательную жизнь, и если оставить его сейчас, точно, погибнет. Либо красивый, успешный, богатый, твёрдо стоящий на ногах, самодостаточный эльф, которому всегда, всё нипочём, да и тараканов, которых мне не переловить за всю жизнь, целая голова … По-моему, выбор очевиден! Решение приходит само. Пока не поздно, утаскиваю Сержа в сени,
— Уезжай, — говорю, не давая себе подумать дольше, просто чувствуя, что так надо! Я же этого хотела, именно этого ждала. Игра с эльфом слишком затянулась. Он нужен был лишь для того, чтобы Саньку расшевелить, да и объяснять нечего, сам знал, на что подписывался!
— Ксень, свадьба через неделю! — взывает к разуму мой без пяти минут муж. Но лучше уж сейчас, чем после свадьбы его бросить. Найдут какую-нибудь причину, почему свадьба не состоялась, и лицо сохранят при этом.
— Скажете гостям, невеста заболела! Нет, лучше умерла! — отрезаю, — свадьбы не будет! Неужели ты ничего не понял? Ты же умный, эльф! Да и мамуля обрадуется, опять в её личное распоряжение попадёшь! — я рублю всё подряд, что приходит на ум, не боясь его обидеть, наоборот, хочу этого! Чтобы он послал меня и ушёл навсегда, потому что нет сил, видеть боль в невыносимых, фантастических, ещё пока зелёных глазах!
— Слыхал, друг? — это мне любимый решил помочь, высунулся из двери, — песня есть такая, и напевает сразу, «…уйди с дороги, таков закон, третий должен уйти!..»
— Хорошо трактуешь, брат, ловко, — глухо бросает Серж, Санька молчит, чувствует себя победителем. Потом эльф болезненно-быстро взглядывает на меня, понимаю, что в последний раз, прощается. Подхватывает руку, целует легко, едва коснувшись губами, и уходит, а скорее, бежит…
Мы возвращаемся в комнату, Санька принимается плакать, целует мне руки, а у меня остро саднит под сердцем. Я вроде бы радоваться должна, месяц назад такие новости, подняли бы до небес, а теперь нет. Мы опять вместе, связь здесь не берёт, не достанут. У моих есть телефон Сержа, если что, введёт их в курс дела. Так что, никто не помешает повторить райскую неделю… Только, возможно ли в одну реку войти дважды?..
***
В одну из первых же ночей без эльфа просыпаюсь в диком кошмаре, если бы Санька не разбудил, сошла бы с ума. Очнулась вся в слезах, а Петровский аж испугался, что я во сне реву навзрыд. Сроду в руках оружия не держала, а тут, будто бы мы с любимым пошли по консервным банкам пострелять, как в тире, здесь же, недалеко от леса. Я не хочу, а Санька дразнит, рассказывает, как это весело и азартно, не хуже рыбалки. Соглашаюсь, беру ружьё, прицеливаюсь, стреляю, но дёргаюсь от отдачи, и патрон мой летит не вперёд, а вверх, в небо. Слышу крик или даже стон, задираю голову и понимаю, что попала случайно в большую белую птицу. И она, немного пометавшись в воздухе, уходит в крутое пике и камнем летит на землю. Я, нет бы, отбежать, мчусь к месту вероятного падения, инстинктивно раскрываю руки, и лебедь всей тяжестью падает ко мне в объятья. Не в силах устоять под таким ударом, валюсь вместе с ним. Подбегает Санька, восторгаясь моей удачей, говорит, — круто поохотилась, а мне плохо, потому что, опустив птицу на землю, я вижу свои руки в крови и, главное, глаза умирающего подранка! Разве у птиц бывают зелёные глаза?..
***
Пять дней мы проводим в доме у озера. Санька и я. Он окончательно оклемался, а дольше здесь и делать нечего, еда закончилась, пора возвращаться. Гуляю возле замёрзшего водоёма, кругом заснеженный белый лес, красиво. Но мне всё равно, романтика куда-то исчезла насовсем. Вот брожу и думаю, я — ненормальная? То же место, тот же дом, тот же мужчина… Совсем недавно, пару месяцев назад у нас с Санькой здесь была медовая неделя, я ж наглядеться на него не могла, надышаться, нацеловаться! Я же помню эти ночи, физически помню! Как мы ходили на рыбалку, грелись у камина, смотрели комедии, целовались. Он же был самым лучшим, единственным! У меня на память в телефоне полно снимков осталось. Фрагментов нашего счастья! Где оно, за каким кустом прячется?.. Самой на себя противно, но от правды не спрятаться, эльф умудрился всё затмить! Мы даже пытаемся с Петровским заняться любовью. Но ничего не выходит. Я больше не летаю… Не могу, не получается! Похоже, Саньку я разлюбила… Когда? Как упустила момент, с которого в моём сердце прочно обосновался Серж? Я, наконец-то, осознаю, что потеряла самого дорогого человека! Я — дура!..
***
Возвращаемся в город, минуя своих, никого видеть не хочу, не могу! Санька тоже к родителям показываться не торопится, проносимся мимо нашего поворота домой…
Петровский всю дорогу шутит, планы строит, но я уже решила,
— Замолчи! Приедем, иди куда хочешь, разводись, женись, плодись! Только меня в покое оставь!
— К нему побежишь? — выясняет, схватывает на лету, чувствую, как в нём растёт обида, — ещё успеешь. До свадьбы как раз день!
— Не побегу! Я его предала, не видел, что ли? Предатели не нужны никому!
Остальную дорогу молчим, больше ни слова. Приехав, поднимаемся в лифте, как чужие, он на свой девятый, я — на десятый…
Боже! Чужая квартира, пустая, холодная… одинокая! Надо что-то делать, надо, как-то жить. Лезу в сумку, достаю телефон. Трубка села, поэтому на трассе меня никто не потревожил, Петровского по той же причине, наверное. Он же там ещё дольше пробыл, а в машине мы не подзаряжали, у Артурыча негде. Вставляю зарядку, через пару минут начинают приходить оповещения. Конечно же, от мамы гора! Удивительно, что родители не кинулись вызволять меня из дома на озере из Санькиных лап. Но видно, Серж объяснил всё, как надо. От него несколько упущенных звонков, все сегодняшние. Ну, всё ясно, шмотки надо забирать, приготовил уже, наверное…
Эльф разорвал мою душу в клочья своей любовью, поползла бы за ним на край света теперь, но надо быть сильной, не поползу… Как же мне хочется позвонить ему и, как не хочется… Но я же не трусиха, я просто, предательница, значит, надо это признать честно и не прятаться! Перезваниваю…