Глава 8
Александр
Поход в ресторан превращается в сущую пытку, мало того, что Ксюша рядом не даёт ровно дышать, так ещё и Серёга, как с цепи сорвался, ловелас хренов! И зачем я его пригласил? Пока они обжимались в своём танго, чуть сознание не потерял, а когда вернулись, глаза бы не глядели, впечатление было такое, что переспали. Не могу, надо на воздух, убегаю курить, Серый — сука за мной!
— Сань, ты чего смурной? — ещё спрашивает.
— Всё нормально, — буркаю, затягиваюсь поглубже, ничего не нормально!
— Ну, я же вижу, — хмыкает, — потом замолкает на миг, прикуривая, и меняется в лице, — Ксения не одноклассница?
— Одноклассница, — пожимаю плечами, стараясь сохранить равнодушие.
— Но не только? — уточняет Серый.
Молчу.
— Круто! И, что дальше?
— Не знаю, — тут всё честно, правда, не знаю.
— А, я, кажется, запал, — так же честно отвечает Серый.
— Она моя!
— Но ты ведь, женат? Ей-то, зачем это? Втроём хотите попробовать? — лыбиться.
— Да пошёл ты, извращенец! Чего прилип? Будто сам ей что-то дашь? Поматросишь и адью!
— А, может, я влюбился? Она горячая штучка… Я не откажусь…
Выбрасываю сигарету, курить больше не хочу, руки чешутся заехать другу в челюсть, но он похоже только входит в азарт,
— Сань, если бы она была твоей женой, тогда, конечно, но она свободна, так чем я хуже тебя?
Сжимаю кулаки от досады, но Серый прав, что я с этим сделаю… Ксюха сама должна…
Возвращаемся в зал, я даже не понял, что озяб на крыльце. Пока идём к столику, опять включают медляк, опережаю Серого,
— Не согласится ли лучшая подруга, подарить танец имениннику? — шутливо делаю поклон.
— С, удовольствием! — Ксения поднимается, веду её на танцпол. Наконец-то. Она кладёт руки мне на плечи, а я обнимаю за талию. Её голая спина не даёт покоя, еле сдерживаюсь, чтобы не запустить пальцы глубже за край выреза. Ничего не могу поделать, руки сами прижимают её всё сильнее, чувствую ничем не скованную мягкую желанную грудь, даже сквозь свою рубашку и ткань платья. В глазах темнеет от желания, музыку почти не слышу.
— Сань, всё нормально? — смотрит участливо, — ты сам не свой…
Прихожу немного в себя, вижу, что Серый танцует с Катей, спасибо и на этом, друг. Вспоминаю, что хотел сказать,
— Ксюш, что ты творишь?
— А, я что-то творю? — смотрит изумлённо, — развлекаюсь, как могу в заданных условиях.
— Серый тебя клеит, а ты ведёшься… он бабник известный. У него даже кликуха плейбой.
— А, я думала — Серый, — пожимает плечами.
— Ему ничего, кроме переспать, не интересно, — предостерегаю.
— Тогда, о чём ты беспокоишься?
Она, что, правда, это говорит?
— Мне не пятнадцать, за педофилию его не привлекут…
— Ксюш, зачем ты всё портишь? — будто не понимает, что делает мне больно.
— Что, всё? Разве есть, что портить? Ты пытаешься усидеть на двух стульях: жена под боком и любовница под приглядом. Может и у меня так получится: любимый мужчина и его друг?
Стискиваю её не в силах сдержать эмоций, но она выдыхает мне в ухо,
— Не делай ещё больнее…
Хочется завыть. Музыка смолкает, провожаю её на место. Серый с Катюхой тоже возвращаются. Ксюха приветливо оглядывает нашу компанию и сообщает, что ей пора,
— Завтра дежурство, надо выспаться.
Катька пытается уговорить посидеть ещё, но Ксения неумолима, собирается, я не уговариваю.
— Я провожу, — быстро ориентируется друг, приобнимая мою любимую за плечи, она чуть заметно кивает…
Вот и всё! Что мне тут делать со своим хомутом по имени Катя, не представляю… разве что, напиться до чертей!
Ксения
Наконец-то ухожу со званого ужина, скорей бы такси. Устала, очень хочу домой, распустить хвост, стянувший мозги, стереть макияж, снять своё магическое платье и встать под душ. Смыть с кожи и из души горячими струями весь негатив, нервы и обиду, добраться до постели и заснуть.
— Не хотите продолжить вечер, где-нибудь в другом месте? — Серж, совсем забыла о нём. Зачем он увязался за мной? На, что рассчитывал?
— Нет! — отвечаю твёрдо и ничего не собираюсь объяснять.
Обходит меня спереди, поворачивается, молчит. Смотрю на него: красивый мужик, высокий, стройный, пожалуй, даже интересней Саньки, самоуверенный, этакий хозяин жизни. Модное дорогое пальто нараспашку, жарко ему, немудрено. Пшеничная грива раздувается порывом ветра, проводит пятернёй по волосам, закидывая их назад,
— Мы ещё встретимся? — с надеждой.
— Зачем?
— Прямой вопрос, требует прямого ответа, — красивые губы чуть трогает улыбка, — для любви…
— Спасибо за прямоту, но мне в этом плане поделиться нечем, — к чему кокетство. Как раз такси подъехало, спускаюсь со ступенек, открываю дверцу.
— А, если замуж позову, пойдёшь? — бросает в спину.
Оборачиваюсь заинтересованно, мне же говорили, что плейбой, ищет только постель. Всматриваюсь, вроде бы не шутит. Глаза уже не зелёные совсем, серо-графитовые, глядит серьёзно.
— Что, вот так сразу? Без имени, фамилии? Без что, где, когда? — даже интересно.
— Сразу! Остальное по ходу пьесы.
— Удивил… — правда, не верю ни одному слову, но удивил.
Он понимает мою заминку, как руководство к действию, быстро сбегает с крыльца, останавливаю упреждающим жестом, разгадав манёвр: сейчас запрыгнет в машину со мной, а потом запрыгнет в мою постель, нашёл дурочку.
— Ты не поняла, — останавливается прямо перед моей ладонью, выставленной, как преграда. Достаёт из внутреннего кармана авторучку, поворачивает ладонь кверху и, задрав рукав моего пальто, пишет на запястье номер сотового, — захочешь, смой, передумаешь, звони в любое время, — целует в это место, будто заверяя написанное и напоминая подобный поцелуй двумя часами ранее, и уходит в темноту ночи.
Еду домой и переживаю странные ощущения, надпись не даёт покоя, по идее, надо смыть и не заморачиваться. Мне же на него наплевать, потанцевали и забыли. Что я бабников раньше не встречала, просекаю все их уловки на раз, тем более, после Антона меня ничем ни удивить. Но вот, удивил же. Придя домой, ничего не планирую, но вдруг, поддавшись порыву, переписываю номер Сержа в более сохранное место, чем моя рука — в свой мобильник. А теперь, можно и под душ…
Александр
Напиться не получается, вернее, не пьянею, только злюсь. Катька вызывает такси и увозит домой. По дороге начинаю отъезжать, как добрался до постели, не помню. Утром дико болит голова, хорошо, что выходной. Осознаю, что лежу на кровати, а не на матрасе, на полу.
— Проснулся? — участливая моя, тьфу! Стакан с водой протягивает, а там вулканизирует шипучая таблетка, принимаю, благодарю. Выпив, снова падаю на подушку, перебираю в памяти фрагменты вчерашнего вечера: ресторан, Ксюха в соблазнительном наряде, танго её треклятое с Серым, убить его, что ли? А потом ещё и ушли вместе. Интересно, он сейчас у неё? Надо было не нажираться, как скотине, а прислушиваться, не скрипит ли диван сверху… Хотя, чего скрипеть, на полу на одеяле ничего не скрипит.
Катька перешагивает через мои ноги и вешает Ксюхин подарок, слезает, отходит к противоположной стене, любуется,
— Сань, а что это за место?
— Не знаю, пейзаж, какой-то осенний, — стараюсь быть равнодушным.
— Интересно, почему она такую унылую картину выбрала? Могла бы лето, море, корабль, какой-нибудь… А тут старый дом в лесу.
— Спроси у неё, чего у меня-то? — злюсь, — я, что ли подарил?
Вот теперь ещё этот вид будет мозолить глаза, напоминая о несбыточном! Хороший подарочек, как заноза в сердце…
Проходит пара недель, Ксюху не вижу, зато, Серого каждый день. Ни о чём не спрашиваю, делаю вид, что ничего не произошло, и он делает. Или не произошло? У них с Ксюхой, может, ничего и не было, а я накрутил. Серый так же весел и позитивен, по нему не поймёшь…
Как-то вечером возвращаюсь домой, вижу впереди знакомый силуэт, не тороплюсь, нагоняю в самый последний момент, чтобы успеть в лифт вместе.
— Привет!
— Привет! — испуганно. Не ожидала.
— Как ты, Ксюш? — умираю от желания тут же обнять и впиться поцелуем в эти манящие губы.
— Нормально, обычно…
— Не хочешь поговорить? — у меня лично, свербит, нажимаю на панели «Стоп».
— Не-е, о чем говорить, поехали, — тянет руку к кнопке.
— Как живёшь, может, расскажешь? — загораживаю панель спиной.
— Сказала же, нормально! — раздражается, — Сань, не дури, поехали!
— Не скучаешь по мне? — злюсь на её непробиваемость, самого уже колотит.
— Нет, Сань, не скучаю, устала. Домой хочу.
Перемещаюсь к ней, Ксюха улучает момент и жмёт кнопку, лифт трогается вверх. Я быстро поворачиваюсь, опять бью на «Стоп»,
— Рано, ещё не поговорили! — останавливаемся.
— Хватит разговоров, — вздыхает, будто утомил уже.
— Но ведь я-то не сказал тебе ещё, скучаю или нет! — ей что, правда, плевать? Значит, Серый получил желаемое…
— Мне не интересно! Отправляйся к Кате! — подтверждает мою догадку и кидается к панели, жмёт какую-то кнопку, я её отодвигаю, опять стопарю. Она снова умудряется протиснуться, сопит злобно и жмёт, куда попало, едем вниз, я на «Стоп». Кабина дергается и встаёт, ни туда, ни сюда, доигрались. Ксюшка жмёт «Вызов диспетчера», в ответ шипение и ни гу-гу…
— Вот и отлично! — этого и хотел. Теперь никто не помешает. Приближаюсь к любимой, пятится, упирается спиной в стену, шипит, как разозлившаяся кошка.
— Ксюш, что с тобой? Это же я! — неужели больше меня не любит? Так быстро? Невозможно! Опираюсь руками о стену по обе стороны от неё, — погляди на меня, любимая. Узнаёшь?
— Да я и не забывала, — отвечает.
Вглядываюсь в любимое лицо, пытаясь заметить изменения и ответить на мучительный вопрос, она одна или уже нет? И не понимаю. Она смотрит в ответ дерзко и независимо, пальто распахнуто, в тесном лифте становится жарко и душно. Я вижу, как у неё тяжело вздымается грудь, на шее бьётся голубая жилка, как она закусывает нижнюю губу, и начинаю умирать от желания. В это время до кучи ещё гаснет свет, Ксюха ойкает от неожиданности, а меня этот ойк, похожий больше на всхлип, толкает на сумасшествие. Не в силах сдерживаться, поддаюсь безумному импульсу и набрасываюсь на любимую женщину, словно голодный пёс, нахожу её губы своими и сминаю в неизбежном для неё поцелуе. Потом перемещаюсь губами на шею, дёргаю ворот блузки, ткань трещит, кажется, пуговка оторвалась, запускаю руку под бюстгальтер. Ксюха сначала сопротивляется, пытается оттолкнуть, даже поцелуй её не трогает. Пропускаю момент, когда понимаю, что она начинает отвечать. А дальше нас несёт обоих. И ничего, что на дворе почти зима, и на Ксюхе куча одежды, которая сейчас мешает легко добраться до тела. Мужественно преодолеваю все препятствия, она не остаётся в долгу, джинсы мои вместе с ремнём съехали вниз, куртка и джемпер тоже на полу. Тесно прижимаю её к стенке кабины, чуть приподнимаю… и, всё случается. Схожу с ума от наслаждения, Ксюха, как же мне тебя не хватало…
…После случившегося собираем в темноте запчасти, вернее амуницию, светя фонариком телефона. На лестнице слышны чьи-то шаги, Ксюха опять пытается вызвать диспетчера. Наконец, на том конце отзываются, сообщаем о проблеме, через полчаса обещают прислать лифтёра. Расстилаю на полу куртку, садимся рядышком, любимая кладёт голову мне на плечо, я обнимаю её худенькие плечи и умираю от нежности. И тут меня, словно ударяет током,
— Ксюнь, мы же не предохранялись!
— Забей, — отвечает расслабленно, — дома приму таблетку, и всё будет норм.
— А, что, есть такие таблетки? — никогда не слышал.
— Есть, при незапланированном сексе, хорошая штука.
— И ты их дома держишь, для какого случая? Мы с тобой презервативами всегда обходились.
— Всякие случаи могут быть, вот сейчас, например.
Она недоумевает, к чему я задаю глупые, на её взгляд, вопросы, и куда клоню, а мне покоя не даёт, просто,
— А, с Серым, чем предохранялись?
— Ничем, — отвечает, — чего нам предохраняться.
— Ну да, — несёт меня без тормозов, — с ним можно и залететь, он же не окольцован! Только не рассчитывай, что это его заставит на тебе жениться!
- А, что я, хуже других, что ли? — сбрасывает мою руку и вскакивает обиженно, — ты, значит, вокруг Катеньки своей порхаешь, удовлетворяешь все желания, а я не достойна?
Уже жалею, что завёл этот разговор, объясняю, насколько могу, спокойно,
— Серёге никто не нужен, он же плейбой!
— Он, вообще-то, замуж меня позвал, — сообщает гордо. Во мне поднимается такая волна удушающего гнева, что опять теряю контроль, — А, ты и потекла, ну-ну! Не ожидал, что так быстро войдёшь во вкус. Всегда думал, гордая, недоступная, а ты — такая же дешёвка, как Катька! Вам всем только одного и нужно! Может уже залетела?
Ксюха не успевает ответить, в кабине зажигается свет, и что-то щёлкает. Слегка взлохмаченная, раскрасневшаяся, блузка, застёгнутая только на нижние пуговки, верхние точно оборвались, открывает взору бурю в её груди в ажурном бюсте, отчего у меня внизу опять всё сводит. Но глядит разочарованно, угасаю, хочется провалиться сквозь землю от её взгляда. Нажимает десятку, мы поднимаемся. Уже на выходе, бросает с обидой, — Это хорошо, что мы застряли, зато всё расставили по местам. И я приму предложение Сергея, хотя у меня с ним ещё ничего не было даже в планах…
Теперь мне хочется удавиться прямо в лифте!..
Ксения
Вот и вся любовь. Пью контрацептив первым делом, потом бегу в душ, а на душе шторм! Сравнил меня с Катеришной, значит, ты так обо мне думаешь?! Ну, что думаешь, то и получишь! Не давая себе опомниться и пожалеть, нахожу в мобильнике Сержа, а именно так он у меня и забит, ни с кем не спутать, давлю вызов. Пара гудков, уже заношу палец на сброс, чего-то я погорячилась, вдруг,
— Алло! — непроизвольно вздрагиваю, вспоминая бархатный баритон, запястье начинает чесаться отчего-то.
— Здравствуй, — давлюсь.
— Ксения? Это Вы?
— Мы вроде уже на «ты» были, — вспоминаю, постепенно приходя в голос.
— Помню, — смеётся в трубку, — просто, проверил.
— Ну и, как?
— Что, как? — недоумённо.
— Прошла проверку?
— Прости, прости, не обращай…
Обрываю извинения,
— Помнишь, сказал, звонить в любое время, если захочу?
— Помню… Захотела? — ох, как же двусмысленно это звучит, начиная цеплять, что-то внизу живота, заставляя приливать жар к щекам.
— Потанцевать, — быстро ориентируюсь.
— Где? — сразу предлагает, — зал, клуб, рестик?
— Зал, — отвечаю, хочу разглядеть его при нормальном освещении на трезвую голову. Орудие мести должно быть идеальным.
— Время? Назначай, подстроюсь.
Договариваемся на ближайшее. Перезванивает через десять минут, танцзал на завтра с 18.00. Подтверждаю согласие, предлагает заехать, не отказываюсь, даю адрес. Да он и сам знает, у друга-то бывал. А, что друг увидит, так чего мне скрывать, наоборот, демонстрирую…
Весь вечер костерю себя за горячность, на какой хрен позвонила этому ловеласу? Клеить будет почём зря, нафига он сдался мне? Не жилось спокойно! Облапает всю, будет не до танцев! Однако, мысль о том, что завтра я танцую, уводит меня к соображениям, что уместнее надеть. Вспоминаю, в чём ходила на занятия раньше, подготавливаю чёрный топ на широких бретелях, короткую шёлковую юбку-солнце тоже чёрную, но с красным поясом, плотные бежевые колготки и специальные босоножки для бальных танцев на небольшом каблучке. Уже засыпая, продумываю полностью образ: причёску, украшения, аромат. Всё-таки, мне надо зацепить этого плейбоя, своего рода вызов, а потом посмотрим, что с ним делать…
Приближается время икс. Через час за мной заедет Серж, а сейчас собираюсь и нервничаю… немного. На работе, пока была занята, казалось, что до вечера ещё, как до Луны, но вот он неумолимо приближается, а с ним подкатывает желание позвонить и отказаться, пока есть время. Беру себя в руки, в конце концов, мы же будем не одни, я помню, что в танцевальный зал набирается пар десять — двадцать разом. Сегодня будни, конечно, но десяток точно набежит, плюс пара инструкторов…
Без двадцати шесть блямкает мобильник, СМС-ка: подъехал, жду. Внутри опять немного сжимается, одеваюсь и размышляю, — я же не знаю на чём он! Мог бы марку машины или номер черкнуть, или цвет, хотя бы. Ладно, выйду, если не найду, вернусь домой. Даже хочу не найти!
Открываю дверь на крыльцо и понимаю, что сбежать обратно не получится, не найти невозможно: прямо передо мной, почти вплотную к последней ступеньке, так что не придётся даже ступить на скользкий тротуар, припарковался танк! Ну, вернее, мощный брутальный внедорожник, чёрный с хромированными элементами, такими сияющими, хоть глядись. Растерянно торможу. В этот момент открывается водительская дверь, и появляется Серж с букетом… сирени! Удивил, опять удивил! Да, Санька был прав, этот эльф — настоящий профи по части соблазна…
Вручает. Она настоящая, не представляю, где среди зимы цветёт сирень, да ещё и пахнет весной! На этот раз он просто галантен, целует ручку, как полагается, а сам спрашивает,
— Ксения, как ты любишь? — и взглядывает, не отрываясь от поцелуя.
— В, каком смысле? — начинаю волноваться, продолжает,
— Спереди или сзади? — пытаюсь вырвать руку, вот скотина! Не выпускает, смеётся, — ездить, как любишь: на переднем сидении или на заднем?
Умираю от стыда, чувствую, как краска приливает к щекам,
— На заднем, — на самом деле, села бы рядом с ним, но после такой шутки, нужно прийти в себя. Кивает, открывает заднюю дверцу, помогает устроиться. Мне с ним неспокойно и некомфортно, одним словом, тревожит. Трогаемся плавно, спрашивает уже конкретно, надеюсь без подтекста,
— Что танцевать будем?
— Так, что скажут, то и будем, — недоумеваю.
— Это, ты, что скажешь… сегодня выбор за тобой.
Уже настораживаюсь, куда едем? Но вида не подаю,
— Не знаю, — правда, может, он вальсировать предпочитает, а у меня мини не по теме, — ты, всё умеешь?
— Всё, хоть стриптиз, — смотрю в зеркальце заднего вида, понимаю, что опять разыгрывает, но не удивлюсь, если умеет,
— Может, что-нибудь из латино? — предлагаю, а сама думаю, я же по сравнению с ним бревно деревянное, все ноги ему оттопчу и опозорюсь только.
— Хороший выбор для первого свидания, — одобряет.
Ой, ой, ой! Это же вправду свидание! Я не готова!
В это время подъезжаем к какому-то клубу с очень конкретной вывеской «Dancing, dancing and nothing more», и я немного выдыхаю. Серж выходит и, открыв мне дверцу, галантно помогает выбраться, ведёт под ручку, открывает двери клуба, потом пропускает вперёд, и мы заходим вовнутрь. Здесь всё чинно и благородно, видно, что элитное заведение. Нас встречает швейцар, судя по тёплому приветствию, мой кавалер здесь не впервые. Помогает снять пальто, сам раздевается, все вещи забирает симпатичный мальчик-паж в униформе, другой, в такой же, приглашает следовать за собой, проходим по мягкому ковру через коридор, мимо нескольких красивых резных дверей, наконец, паж распахивает последнюю. Передо мной большой светлый зеркальный зал, паж зажигает несколько люстр, и я вижу своё недоумённо-восхищённое лицо во множестве отражений.
— Пойдёмте, мадмуазель, — увлекает меня, — я покажу Вам, где можно переодеться.
Серж кивает, я прохожу за мальчиком. Он проводит меня в раздевалку, очень шикарную раздевалку: мягкие кресла, шкаф с плечиками, большое зеркало в пол, длинноворсный ковёр, ещё одна дверь в душевую, там полотенца махровые белоснежные, суперсовременная кабина, гель. Поражаюсь,
— Не представляла, что у нас есть такие клубы?
— Это VIP-зал, у нас есть и другие, но этот самый лучший! — гордится малыш.
Вот оно, что! Меня опять пытаются соблазнять! Ну, а что ты хотела, Ксюша, это чары, ты же понимаешь? Значит, не поддашься. Паж уходит. Переодеваюсь, немного медлю, потом, выхожу. В зале никаких других желающих потанцевать нет. Вижу рядом с Сержем пластичного кадра в трико — явно танцор, что-то увлечённо обсуждают, как старые знакомые, смеются, дают немного звука, выключают, включают другое. Музыку выбирают — догадываюсь. Но главное не это, главное мой кавалер! На нём кроме чёрных широких мягких брюк, довольно низко сидящих, так что отчётливо вижу ямки Аполлона на пояснице, ничего! Светлая грива собрана в хвост и перехвачена чёрной резинкой, босиком. Наконец, всё выбрано, танцор уходит, кивнув мне напоследок, и Серж замечает меня, улыбается. Подходит не спеша, давая себя рассмотреть во всей красе. Он высок, довольно тонок в кости, что не делает его худощавым, скорее, придаёт благородства, при этом мускулист и пропорционален, плечевой пояс развит, ярко контрастируя с тонкой талией. Кожа гладкая, светлая, никаких волос на груди, лишь неширокая светло-русая дорожка от пупка сбегает под брюки. Кубики пресса и остальные мышцы не так рельефны, как у Саньки, но достаточны, внизу живота, слева и справа видны фрагменты какой-то татуировки. По мере приближения, понимаю, что не показалось: в обоих сосках пирсинг. Тонкие золотые колечки явно придают пикантности и эротизма его и без того, соблазнительному образу, наталкивая на самые разные фантазии. Смотрю, понимаю, что слишком откровенно, но не могу отвести взгляд. Он замечает, конечно, подошёл уже. Берёт мою ладонь в свою тёплую, и я понимаю, насколько моя холодна. Нервы, это нервы. Он, не отрывая взгляда своих зелёных, опять зелёных глаз, подносит мою ладонь к губам, дышит на неё,
— Надо согреться, — и прижимает внутренней стороной к своей груди, потом берёт вторую руку и проделывает то же самое. Он очень горячий, через ладони в меня начинает вливаться его энергия, согревая теплом всё тело. Затем, вынимает из кармана брюк маленький пульт, нажимает не глядя, и по залу начинает разливаться сначала медленная, но потом становящаяся всё ритмичнее латиноамериканская мелодия. Опускает руки мне на таз,
— Как насчёт сальсы?
В ответ могу только кивнуть, поехали…
Начинаем двигаться в ритме латино, сначала робею, попадаю не в такт, смотрю под ноги.
— Доверься, — говорит тихо, — подними глаза.
Слушаюсь. Его руки сами надавливают мне на таз, поочерёдно, то на одну сторону, то на другую, и я попадаю в ритм, вхожу в рисунок движений. Смотрю в его глаза, и словно поддаюсь гипнозу. Они всё время меняются: то переливаются сталью, то становятся болотно-зелёными, жёлтые вкрапления в какой-то момент темнеют или исчезают, чтобы проявиться вновь. Тело само начинает двигаться в ритме сальсы, и я отпускаю себя и начинаю наслаждаться. Уже кружусь, как надо, делаю нужные повороты и па, мне уже даже жарко. Чувствую, как становлюсь счастливой только от танца и опытного красивого партнёра. За окном темно и холодно, а у меня лето на душе, сальса…
Завершив первый танец, не могу отдышаться с непривычки, Сержу хоть бы что, а по моей спине пробегает вниз струйка пота, да и на лбу испарина выступила.
— Ксень, — снимай колготы, запаришься, — бросает он между делом, пока выбирает новую музыку, — вообще, латино грех танцевать в такой броне. Короткое сомнение меркнет в сравнении с желанием освободиться от лишнего, убегаю в раздевалку. Трусики у меня одно название, конечно, но есть же юбка. Обуваюсь на босу ногу, не натереть бы, ладно, если что, разуться недолго. Выхожу уже под новую мелодию,
— Готова? — спрашивает.
— Да! Что это?
— Кизомба… Слышала, когда-нибудь?
— Слышала, что это самый эротичный танец из латино, но не пробовала, наверное, сложный?
— Не сложнее прочих, расслабься, всё получится.
— Слушаюсь, мастер! — смеёмся вместе. Мне с ним уже легко. Музыка зовёт, а за спиной будто вырастают крылья.
Мужской голос с хрипотцой проговаривает речитатив на французском, но слово секс звучит одинаково на многих языках, мелодия ритмичная, не быстрая, скорее, вязкая с тяжёлой вуалью страсти. Успеваем прорабатывать все движения. Нога Сержа то и дело оказывается между моих, теперь оголённых бёдер, в точности так же, как моя меж его. Он слегка надавливает на поясницу, когда я должна прогнуться, перегибает через свою согнутую руку, так что полностью оказываюсь в его власти, небольшая оплошность, и упаду. Партнёр раскручивает меня, словно пружину часов в одну сторону и скручивает, перекатив вдоль своего тела, в другую. Когда требует танец, прижимает к себе, ощущаю его горячую кожу своей до мурашек. Теперь я живу в ритме кизомбы, не понимаю, как долго длиться действо, теряюсь во времени и пространстве. Секс, секс, секс — звучит музыкой в моих ушах, я почти готова…
Прихожу в себя после жаркого бесконечно долгого поцелуя, заставшего меня врасплох на последнем аккорде. Он оказывается самой высокой нотой, необходимой и закономерной после такого интимного танца. Эльф божественно целуется, не ощущаю ни тени раскаяния или хотя бы сомнения, что поехала с ним, иначе никогда бы не узнала, какими сладкими, острыми и будоражащими бывают поцелуи. Не смогу остановиться, хочу знать, что ещё он умеет…
Серж увлекает меня на скамью вдоль стены, спрашивает участливо,
— Устала?
— Есть немного, — чего уж там, ноги подкашиваются, и не только от танцев.
— Хочешь, я станцую для тебя? — спрашивает.
Слегка трезвею и охреневаю,
— Стриптиз?
— Если хочешь, стриптиз, будет стриптиз, — пожимает плечами, — я хотел просто, танец.
— Давай, — недоумеваю, о чём он.
Пересаживает меня в кресло, наливает стакан воды, гасит люстры, оставляет только крутящийся шар по центру, включает его и, сказав,
— Пару минут подожди, — уходит в свою раздевалку.
Жду, сама не знаю, чего, шар под потолком медленно кружится, пропуская через отверстия белые блики. Вдруг начинает звучать музыка, нежная, с восточными мотивами, и из темноты появляется он в круге света, обогащаемого яркими движущимися бликами. Голову венчает чалма, украшенная блестящими камнями, все волосы под ней. Бицепсы перехватывают металлические обручи, к кольцам пирсинга подвешены длинные золотые кисти — мне уже и стриптиза не надо. Брюки те же, но на них сверху переливающаяся лёгкая ткань наискосок с одной стороны до пола, с другой сходит на нет и теряется под тяжёлым золотым поясом с висячими цепями разной длины. Серж начинает двигаться в такт музыке. Его тело делает плавные волны, пробегающие сверху вниз и обратно. Потом в музыкальную канву вплетается барабан, и я наблюдаю, нечто подобное танцу живота, его бёдра покачиваются синхронно нарастающему ритму, поднимаясь и опускаясь поочерёдно, цепи на поясе красиво взлетают и падают с лёгким звоном, золотые кисти на сосках вибрируют от малейших движений. Я даже не представляла, что подобные движения идут не только женщинам, это определённо мужской танец. Руки танцора рисуют красивые, но чисто мужские свободные движения, подчёркивая размах плеч, и, скорее, напоминают крылья орла, чем лебедя. Живот, без единой жиринки, не подрагивает нежно, а играет кубиками пресса, то проваливаясь, то проявляясь в такт музыке. Шаг его широк, некоторые элементы напоминают брейк и требуют явно недюжинной силовой подготовки. Это выглядит мужественно и завораживающе-эротично одновременно. У меня аж спирает дыхание, зрелище — огонь. Чем больше нарастает скорость ритма, тем больнее я закусываю нижнюю губу от избытка нахлынувших чувств. Цепи на поясе звенят всё громче, танцор двигается всё энергичнее, его тело словно маслом, покрыто потом. Наконец он переходит в кружение, наподобие древних дервишей, согнув корпус на одну сторону и красиво разведя руки. Блестящая ткань взлетает переливающейся волной, цепи создают свои дополнительные звенящие волны, кисти мелькают, разлетаясь от груди, я в экстазе. В конце мелодия слегка замедляется, Серж прекращает вращение и на последнем обороте падает на колено, ударяя ладонью об пол, с этим ударом, гаснет последняя нота, я осторожно выдыхаю и осушаю стакан до дна, в горле пересохло.
Дохлебав, взглядываю на него, он, тяжело дыша, пепелит меня недвусмысленным взглядом, полным такой тёмной страсти, что боюсь, перехлестнёт через край. Не понимаю, как это происходит, отставляю стакан, поднимаюсь и иду навстречу взгляду, словно бандерлог на призыв Каа. Его глаза мне кажутся сейчас чёрными, подойдя ближе, понимаю, что от расширенных зрачков. Грудь Сержа высоко вздымается, он, почти не мигая, глядит мне в глаза. Повинуясь странному порыву, снимаю с него чалму, пшеничные волосы рассыпаются по плечам, со лба стекает пот. Он обнимает меня и прижимает к себе. Боже, он совсем мокрый, но такой горячий, что это дарит ещё большее удовольствие, усиливая контакт кожи. Руками обвиваю его шею, мы опять начинаем целоваться. Предполагаю его неземное происхождение, не зря же он напоминает эльфа, как он так умудряется целоваться, что у меня срывает крышу уже только от этого. Слегка отстранившись, и только на миг, потеряв контакт губами, он стаскивает с меня топ, и я снова прижимаюсь к нему, ловя обнажённой грудью невообразимые ощущения, эти его кисти, просто, что-то! Мы оседаем на пол, прямо под светящимся шаром, блики то и дело мелькают по его телу и лицу, открывая всё с новых и новых сторон. Мы уже в шаге от самого главного, а чем ещё должно было закончиться наше свидание? Но тут вдруг начинает звучать музыка, разрывая магию момента, жёстким совершенно неподходящим ритмом, мой партнёр чертыхается, выпростав из кармана пульт, на который неосторожно нажал, когда освобождался от брюк. Я собираю по крупицам разум, и в то же время очень жалею, что Серж наступил на эту чёртову кнопку…
Стою под душем, ловлю капли воды ртом, что это было? Я попала в сказку? Он что, всё знает о женщинах? Как за один час умудрился меня приворожить? Без вина, без наркоты, без, какого-либо дурмана? Я же чуть сама не отдалась, не его оплошность, отдалась бы точно! Тело до сих пор выражает глубокое сожаление! Вот сейчас выйду, как буду в глаза смотреть?!
Наконец, высушилась, оделась, собралась, выхожу. Мой соблазнитель уже поджидает в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, потягивает водичку из длинного стакана. Чёрная рубашка, чёрные джинсы, стильные замшевые ботинки, классика современного мужчины в хорошем смысле слова, будто это не он двадцать минут тому назад тряс тут кистями, доводя меня до умопомрачения! Только слегка влажные волосы подтверждают, что всё же именно он старался склонить меня к греху…
— Не хочешь чего-нибудь выпить? Вечер только начинается, — спрашивает искуситель.
— Серж, как ты это представляешь? Я умыта дочиста и одета не в тему! — вот дура, могла бы косметичку захватить.
— Фигня, сейчас всё будет! Пошли! — увлекает меня под руку, что он там задумал?
Мальчик-паж вручает нам верхнюю одежду, Серж ухаживает, потом прыгаем в машину, я уже рядом, конечно,
— Всё-таки, любишь спереди, — смеётся. И куда-то едем.
Паркуется на модной улице с салонами и бутиками. Я сюда и не хожу, цены — безумие! Серж пытается завести меня в салон, название прочесть не успела. Упираюсь,
— Не пойду!
— Почему? — удивляется.
— У них брови пощипать стоит, как моя месячная зарплата!
— Я в курсе, пошли, — легонько подталкивает к дверям.
— Чувствую, у кого-то любимый фильм «Красотка»?
— Не понял? — останавливается.
— Может, ты, конечно, и Эдвард Льюис, но я-то, не продажная девка с панели!
— Сумасшедшая! — разводит руками, — при чём тут продажная девка?
— Ты меня покупаешь…
— Даже не думал, — пожимает плечами, — домой тебя везти краситься, так обратно не соберёшься, — а здесь рядом всё.
— Нет!
— Да, что с тобой, Ксения? — на красивом лице написано недоумение.
— Значит, никуда не пойдём, не хочу так!
— Хорошо, будешь должна, — предлагает сокрушённо.
— И, чем рассчитаюсь?
— Дай-ка, подумать, — прикидывает, — пойдёшь со мной ещё раз танцевать!
— Байки для детей, так долги не отдают! — возвращаю нелепую идею.
Некоторое время соображает, потом озаряется счастливой улыбкой, нашёл,
— Ксень, ты же доктор? — спрашивает.
— Доктор, — подтверждаю.
— Лечить меня будешь, если заболею!
— И, чего? Доктора ты и бесплатно можешь вызвать.
— А, я тебя вызову, будешь за мной ухаживать, — смеётся лукаво, — как сиделка с ложки кормить и горшок выносить.
— Тьфу на тебя! Не дай, Бог!
— Ну, это само собой, но имей в виду, долг платежом красен!
Соглашаюсь, пока ещё, какой-нибудь дури пострашней не удумал, заходим.
К нам подлетают милые девушки, готовые на всё, для Сержа, точно на всё, но он возвращает их на землю,
— Девчули, вот эта красавица, — показывает на меня, — немного не в образе, помогите… — смеётся и добавляет строго, — только, красоту не замажьте.
Меня подхватывают и увлекают в недра святая святых.
В течение получаса в шесть рук делают укладку, макияж и маникюр, а я всё думаю, откуда у моего кавалера деньги, которые он, похоже, считать не привык. Санька живёт гораздо скромнее на зарплату МЧСника. Хотя, по возрасту они примерно одинаковы, значит, по званию и выслуге тоже…
Меня возвращают Сержу, лично в руки такой куколкой, что сама любуюсь. А он времени даром не терял, в соседнем кресле курьер с парой фирменных пакетов,
— Ксения, примерь вот это, пожалуйста, и выбери, что понравиться.
Хочу опять заартачиться, но девочки с визгом утаскивают меня обратно, схватив всё добро, теперь на примерку.
— Если всё понравиться, всё и возьмём! — слышу вслед.
Меряю брендовые шмотки, и не покидает мысль, — как же легко тебя покупают, Ксюша, — а главное, как красиво и ловко. Но шмотки улётные, хоть всё забирай. Останавливаюсь на чёрных кожаных штанах и белом топе, который представляет собой широкую драпированную ткань, переброшенную петлёй через шею, с абсолютно открытой спиной на застёжке. К комплекту добавляю чёрные гранатовые клипсы и подвеску с чёрной восьмёркой, то есть с бесконечностью на длинной цепочке. От остального, скрепя сердце, отказываюсь, девочки смотрят, как на дуру. Выхожу к Сержу,
— Офигенно! — выдыхает курьер.
— А, то! — подхватывает мой кавалер, — а остальное? Не понравилось?
— На остальное ты должен будешь наболеть лет десять, — смеюсь, окружающие не понимают, добавляю, — а я желаю тебе здоровья!
Серж улыбается довольно, но согласно кивает. Рассчитывается со всеми, и мы убегаем тусить…