Глава 36

Я смотрела на мелькающие за окном деревья и невольно вспоминала дом из своих видений - слепой, без единого окна, с тёмными стенами и ощущением чего-то древнего и очень злого, притаившегося внутри.

Когда пролётка наконец остановилась, Аделаида первой спрыгнула на землю и неожиданно принялась стаскивать с себя приличную одежду, оставаясь в куда более удобном для леса наряде. Я только покачала головой. Спорить с ней было бессмысленно.

Дальше пришлось идти пешком. Почти сразу стало казаться, что мы переступили какую-то невидимую границу. Весенний лес остался позади. Здесь деревья стояли чёрные и голые, будто осенью, а между стволами висела такая тишина, что слышно было лишь наши шаги и дыхание.

Я вела нас почти наугад, следуя за ощущением, которое с каждым шагом становилось всё сильнее. Дом был где-то рядом.

Первой странностью оказался огромный черный козёл с загнутыми вверх рогами. Он стоял на ветке старого дерева и смотрел прямо на нас. Мне стало не по себе, и от одного взгляда на него по спине пробежал холод. В его глазах было слишком много понимания. И вообще: как часто приходится видеть козлов на деревьях?

- Нам лучше скорее выйти отсюда, - тихо сказала я.

- Бежим, не хватало получить рогами в живот, - ответила Аделаида с ужасом.

Мы ускорили шаг, а потом и вовсе побежали. За спиной слышался треск веток, чей-то смех и тяжёлое дыхание.

Я бежала вперед, путаясь в полах длинного платья и спотыкаясь о корни деревьев.

Теперь я понимала почему Аделаида так вырядилась, в обычном платье бежать было сложней.

Чем дальше мы бежали, тем картина становилась ужасней, лес словно оживал вокруг нас. Деревья тянули к нам свои скрюченные ветки-руки хватая и цепляясь за одежду и волосы, стараясь ткнуть в глаз или в ухо, капая на голову черной липкой смолой.

Вдруг мне в нос ударил резкий запах гниющей плоти. Перед глазами стали возникать картинки чужой жизни резкими вспышками. Мы оказались в лесу висельников. Их было так много, что не было смысла вести им счет. Жуткие черные, разбухшие, они раскачивались на ветру и провожали нас взглядами. Я всем своим существом чувствовала их боль и ужас, которые они испытали при жизни. Мне захотелось свернуться клубочком, замереть и никуда не двигаться.

Из этого состояния меня выдернула Аделаида.

- Не смотри на них, это морок, - она потянула меня за руку. - Идём быстрей.

Я опустила глаза и пошагала за ней следом, выдыхая из груди всю ту боль, что только что получила от этих несчастных. Обернулась - один из них мне помахал рукой, подмигнул и подвигал вывалившимся языком. Меня чуть не стошнило от увиденной картины.

Висельники исчезло и мы влипли в мерзкую паутину. Она тянулась между деревьями густыми серебристыми нитями, липла к лицу и рукам. Мне всё время казалось, что по ней кто-то ползёт. Хотелось остановиться и стряхнуть с себя эту мерзость, но я боялась потерять направление. Аделаида же не стеснялась выражений, грязно ругалась и хлопала себя то по лицу, то по шее.

- Ненавижу этих тварей, - прошипела она.

А затем из леса вышли дети. Сначала я услышала голоса, потом увидела их самих. Худые, неестественно бледные фигуры с чёрными глазами и странными, ломаными движениями. Одна девочка улыбнулась мне, и вместо зубов в её рту зияла сплошная чёрная пустота.

Они звали нас поиграть, просили остановиться. Манили за собой.

Я крепче сжала руку Аделаиды и пошла вперёд, стараясь не слушать их голоса.

- Пошли в жопу, - выругалась она.

Я была с ней совершенно согласна.

Позади снова раздался смех.

Я обернулась лишь на мгновение и увидела того самого козла. Теперь он стоял на задних ногах, почти как человек, и смотрел нам вслед с такой жуткой улыбкой, что у меня похолодело внутри.

- Не смотри, - резко сказала Аделаида и буквально потащила меня дальше.

Над головой пролетела птица с одним единственным человеческим глазом. Она села на одном из деревьев и стала за нами наблюдать. Я отвернулась и пошла дальше.

Постепенно лес начал редеть. Голоса становились тише. Морок отступал. Я всё яснее чувствовала, что мы приближаемся к цели.

Впереди между деревьями мелькнул свет.

Я раздвинула ветви и первой шагнула вперёд. Мы вышли на поляну.

Здесь всё закончилось. Или, наоборот, только начиналось.

Перед нами раскинулась широкая поляна. Высокая трава лениво колыхалась под ветром, словно поверхность тёмно-зелёного озера. После безумия, через которое мы только что прошли, это место выглядело почти мирным, и именно эта мирность тревожила сильнее всего. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, дыхание никак не желало становиться ровным.

Аделаида остановилась рядом, провела ладонью по лицу и пробормотала, что надеется на более приятное продолжение нашего путешествия. Я только покачала головой. Сомневаться в обратном у меня не было ни малейших причин. И только тогда я увидела дом.

Он стоял на другом конце поляны, не особенно большой, не особенно приметный, но взгляд сразу цеплялся именно за него. Несколько секунд я просто смотрела, не в силах отвести глаза. Это был тот самый дом. Дом из видения. Дом из сна. Дом, который я увидела через огарок свечи. Только в действительности он оказался хуже. Когда-то в нём были окна, но теперь все они были заколочены досками, потемневшими от времени настолько, что почти сливались со стенами. Издали казалось, будто окон нет вовсе. Будто дом ослеп. Слепой дом. Именно так я назвала его ещё тогда, ночью, и теперь это определение казалось единственно верным.

Мы медленно пошли вперёд. Чем ближе подходили, тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего. Вокруг не было слышно птиц. Не жужжали насекомые. Даже ветер словно избегал этого места. Он шевелил верхушки деревьев далеко за нашими спинами, но возле дома воздух оставался неподвижным. В какой-то момент я опустила взгляд под ноги и невольно замедлила шаг. Трава вокруг дома была примята. Но не дорожками и не случайными следами. Землю покрывали круги. Старые и новые, почти исчезнувшие и совсем свежие. Они пересекались, накладывались друг на друга, расходились во все стороны, словно десятки или даже сотни людей годами ходили здесь по одним и тем же маршрутам.

Аделаида тоже заметила их и негромко выругалась. Я была с ней совершенно согласна. Дом постепенно вырастал перед нами, открывая новые детали: почерневшие брёвна, перекошенное крыльцо, остатки резьбы над дверью. Среди них попадались и знаки. Почти стёртые временем, едва различимые, но от одного взгляда на них внутри всё болезненно сжималось. Те же линии. Те же символы. Тот же почерк, который я уже видела возле ведьминого круга. Я попросила Аделаиду ничего не трогать руками. Она тут же заверила, что даже не собиралась. Несмотря на тревогу, я нервно усмехнулась.

Улыбка исчезла сразу, как только я разглядела дверь.

Она была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы между створкой и косяком виднелась узкая полоска темноты. Мы увидели её одновременно и одновременно замолчали. Дом был заброшен. По крайней мере, должен был быть заброшен. Но кто-то открыл эту дверь. Или она всё это время стояла так сама. Второе почему-то казалось ещё страшнее.

Я поднялась на крыльцо первой. Под ногой тихо скрипнула старая доска. Этот звук прозвучал неожиданно громко в окружающей тишине, словно дом до сих пор спал и только сейчас понял, что к нему пришли гости.

Изнутри тянуло холодом. Не сыростью старого здания, не плесенью и не затхлостью, а каким-то другим холодом, который встречается в давно заброшенных часовнях и старых склепах. Я осторожно коснулась двери, собираясь открыть её шире, и в этот момент мне показалось, что где-то далеко внутри дома кто-то сделал шаг. Один-единственный, тихий и неторопливый. Будто нас ждали уже очень давно. И наконец дождались.

Мы с Аделаидой вошли внутрь друг за дружкой, и первое, что я почувствовала - растерянность. После всего, что пришлось увидеть снаружи, после перекошенного крыльца, почерневших брёвен и заколоченных окон я ожидала чего угодно, только не этого.

Дом оказался пуст. Не заброшен - именно пуст.

Широкое помещение тянулось перед нами почти до самой дальней стены. Ни стола, ни лавки, ни печи, ни единой вещи, которая могла бы подсказать, что здесь когда-то жили люди. Голые брёвна стен, потемневшие от времени, крепкие опорные столбы и дощатый пол. Казалось, кто-то однажды вынес отсюда всё до последнего гвоздя, оставив лишь деревянную оболочку.

Я медленно повернулась, пытаясь понять, что тревожит меня сильнее всего.

И поняла не сразу - в доме не было пыли. Совсем.

Обычной, неизбежной пыли заброшенных мест. Она должна была лежать на полу, собираться в углах, серебриться на брёвнах и балках под потолком. Но её не было. Даже на толстых опорных столбах, к которым десятилетиями никто не прикасался, дерево оставалось чистым.

Словно кто-то продолжал следить за этим местом. Или словно время здесь по каким-то причинам остановилось.

От этой мысли мне стало не по себе. Я подняла голову.

И тут же заметила ещё одну странность - в помещении было светло.

Не ярко, не по-дневному, но вполне достаточно, чтобы различать каждую трещину на полу и каждый сучок в старом дереве. Между тем все окна снаружи были наглухо заколочены. Я сама видела это несколько минут назад. Свету попросту неоткуда было взяться. Он не падал сверху. Не пробивался через щели. Не проникал из дверного проёма.

Он словно существовал сам по себе, разлитый по всему дому тонкой сероватой дымкой.

Я невольно шагнула ближе к одной из стен и провела взглядом по брёвнам. Чем дольше я смотрела, тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего. Дом выглядел так, будто ждал нас. Не день и не месяц. Очень давно.

Ожидание чувствовалось здесь во всём: в чистом полу, на котором не осталось ни единого следа, в безупречно сухих стенах, в тишине, которая казалась слишком глубокой даже для заброшенного места.

Даже звуки нашего пути будто остались снаружи.

Здесь царила абсолютная тишина. Не мёртвая. Выжидающая.

Словно сам дом прислушивался к каждому нашему вдоху.

Я поймала себя на том, что говорю шёпотом:

- Тебе не кажется, что здесь кто-то есть?

Аделаида стояла посреди комнаты, медленно оглядываясь по сторонам.

- Кажется, - ответила она после короткой паузы. - Только мне очень не хочется узнавать, кто именно.

Неожиданно Аделаида опустилась прямо на пол. Поставив рядом сумку, она быстро достала колоду карт и на мгновение замерла, прикрыв глазаОдна за другой карты начали ложиться на потемневшие доски пола. Аделаида двигалась быстро, уверенно, будто следовала давно известному рисунку. Вскоре я заметила, что она раскладывает их не просто так: карты постепенно образовывали вокруг нас широкий круг, замыкая невидимую границу между нами и всем остальным пространством дома. Закончив, она ещё раз внимательно осмотрела расклад, слегка поправила одну из карт кончиком пальца и только после этого подняла на меня взгляд.

- Готово. Это наша защита.

Я медленно подошла к стене и, сняв перчатку, провела пальцами по тёмному дереву.

Удар оказался таким сильным, что я даже не успела вскрикнуть. Дом качнулся.

Перед глазами вспыхнуло что-то ослепительно белое, а потом меня буквально отбросило назад. Я налетела на Аделаиду так, что мы обе едва удержались на ногах. Несколько секунд я не могла вдохнуть.

Казалось, что внутри меня что-то хрустнуло и стало больно дышать. Но в данную минуту было не до этого.

- Ксения! - Аделаида схватила меня за плечи. - Что случилось?

Я подняла на неё взгляд. Наверное, выглядела я не лучшим образом, потому что её лицо заметно побледнело.

- Он живой, - выдохнула я.

- Кто?

- Дом, кто ещё.

Глупо прозвучало. Но других слов у меня не нашлось.

Я снова обернулась к стене. Обычное старое дерево. Те же брёвна. Те же тёмные следы времени. Только теперь я знала.

Он слушал. Он помнил. Он смотрел.

Не глазами. Не так, как смотрят люди. Но всё равно смотрел. И что-то внутри этого дома давно уже знало о нашем появлении.

- Становись спиной ко мне. - голос Аделаиды зазвенел, когда она держала меня, чтобы я устояла не ногах.

- Зачем?

- Будем бить даром.

Я даже моргнула от неожиданности.

- Чем будем бить?

- Даром.

- Аделаида, я не боец.

- Знаю. Не важно, просто послушай меня.

- Нет, ты не понимаешь. Я умею видеть. Иногда чувствовать. Иногда проваливаться в чужие воспоминания. Иногда читать мысли людей, когда они мне совсем не нужны. Но я понятия не имею, как кого-то бить даром.

- Прекрасно.

- Что прекрасного?

- Значит, сегодня научишься.

- Очень своевременно.

- Ксения, не время! Ты поверь мне, как верила раньше.

Я подняла голову.

В её голосе больше не осталось ни капли иронии.

- Я не знаю, почему. Но чувствую, что надо сделать именно так.

Я невольно усмехнулась.

Когда-то точно такими же словами я объясняла свои решения Матвею.

И ведь работало.

- Ладно, - ответила я. - Допустим. И что дальше?

- Закрой глаза.

Мы встали спиной друг к другу. Я почувствовала её плечи. Тёплые.

Почему-то именно это помогло собраться.

Дом вокруг нас казался огромным. Намного больше, чем должен был быть. Более того, мне вдруг стало трудно определить расстояние до стен. Они словно начали отодвигаться всё дальше и дальше. Пространство расползалось во все стороны, как ткань под невидимыми руками.

Я зажмурилась сильнее. Нет. Не смотреть. Не анализировать. Не бояться.

Просто сделать то, о чём просила Аделаида.

Вытолкнуть дар. Вот только как? Несколько секунд ничего не происходило.

Потом я вдруг почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев, тот самый шепот. Точно такое же возникало перед видениями. Только обычно оно приходило извне. Теперь же поднималось изнутри.

Сначала кончики пальцев, потом ладони, запястья.

По рукам словно потекла тёплая вода. Медленно, неотвратимо, поднимаясь всё выше к локтям.

К плечам, к горлу, к самому сердцу.

Мне показалось, что я стою внутри невидимой волны.

Она росла, набирала силу, наполняя каждую клеточку тела.

И впервые в жизни я не принимала этот дар, не смотрела в него, не позволяла ему захлестнуть себя - я сама выпускала его наружу. Открыла глаза. И вытолкнула. Не руками, не мыслью - всем существом.

Дом содрогнулся. Где-то наверху жалобно застонали балки. Пол под ногами дрогнул.

По стенам пробежала едва заметная рябь, словно старое дерево вдруг стало поверхностью воды.

За спиной резко вдохнула Аделаида. Я почувствовала, как её рука нашла мою и крепко сжала пальцы.

- Ксения... - почти шёпотом сказала она. - Ты видишь?

Я видела. Карты. Все карты вокруг нас. Они больше не лежали на полу. Каждая приподнялась на несколько вершков. Они медленно кружились вокруг нас против часовой стрелки, словно подхваченные невидимым течением. Изображения на них дрожали и двигались, как живые.

- У нас получается, - выдохнула Аделаида.

И в этот момент я поняла, что происходит не только со мной. Что бы она сейчас ни делала своим даром, это требовало от неё не меньше сил.

Дом снова вздрогнул. На этот раз сильнее.

И мне вдруг показалось, что где-то в самой глубине старых стен кто-то очень медленно открыл глаза.