41 глава

Ника

Стук в окно.

Тихий — костяшками, два коротких удара. Я лежу на кровати, не сплю, конечно, хотя кажется, уже глубокая ночь. Первая мысль: ветка березы от ветра снова стукнула по стеклу.

Стук повторяется. Три удара. Пауза. Два.

Это не ветка.

Сажусь. Ноги путаются в одеяле, хватаюсь за тумбочку и встаю.

Подхожу к окну. Всего второй этаж, и за стеклом — темнота, фонарь, неприятная ночная морось. А потом появляется лицо.

Лиза.

Стоит на пожарной лестнице — ржавой, шаткой, на которую мы лазили в детстве и к которой мама запрещала даже подходить. Одной рукой держится за перила, другой прижимает к стеклу телефон.

На экране — крупным шрифтом, чтобы прочитала через стекло:

«Выходи сейчас же за мной»

Смотрю на Лизу. Она — серьезно, одними губами произносит:

— Давай. Быстро.

Открываю окно — по миллиметру, придерживая раму, которая всегда скрипит. Холодный воздух врывается в комнаду. Мокрый, прохладный, но безумно приятный.

— Лиз, что…

— Потом. Собери вещи. Самое нужное. Три минуты.

— Но мама…

— Она спит. Свет и телик погасли полчаса назад. Давай, Ник.

Сует мне в руку телефон — ее старенький, с треснутым экраном, но рабочий. Начинает спускаться, лестница скрипит, и каждый скрип отдается в висках.

Стою у окна. Сердце бьется так, что, кажется, слышно на весь дом.

Три минуты.

Хватаю рюкзак, несколько раз упускают из пальцев собачку молнии. После начинаею судорожно собираться. Джинсы, свитер. Белье. Два конспекта, потому что зачет на следующей неделе. Паспорт — из верхнего ящика.

Стоп.

Стою посреди комнаты с рюкзаком и паспортом. И до меня доходит.

Я убегаю из дома.

Мне двадцать. Я собираюсь сбежать из дома… Через пожарную лестницу…

Но мне все равно.

Это безумие, да… Но я тоже живой человек и я не могу так больше.

Натягиваю джинсы поверх пижамных штанов. Свитер поверх футболки. Кроссовки — разношенные, единственные, которые стоят у меня в комнате, после стирки мама их кинула сюда… Ну хоть за это спасибо ей. Рюкзак на плечо.

У двери замираю. Прислушиваюсь.

Тишина. Любимые мамины часы тикают. За стеной — ничего. Спит. Папа тоже — между десятью и шестью его не разбудит пожарная сирена.

Закрываю свою дверь на простенький замок. Его можно выбить, не прикладывая усилий, но если все получится, мне и не нужна будет эта фора.

Пока я перелажу на улицу с комнаты, чувствую себя ниндзя. Лиза уже немного спустилась, но едва я прикрываю окно, и лезу вниз, она оперативно лезет вниз дальше, чтобы мы не помешали друг другу.

Я спрыгиваю рядом с ней и мгновенно сжимаю ее в тисках. Лиза обнимает меня в ответ и целует в щеку.

— А дальше? Мама твоя…

— А ты пойдешь не ко мне… Я только помогаю тебе, малышка, — Лиза кивает на одну из припаркованных машин во дворе и я нервно сглатываю. — Арс и Артем решили тебя забрать. И судя по тому, как быстро ты собралась, тебе… Все равно, куда идти?

Пассажирская дверь шикарного авто Артема открывается.

Арс.

Выходит быстро из машины, закрывает дверь. Черная куртка, мокрые волосы, бледное лицо с тенями под глазами.

За ним — Артем с водительского. Обошел машину, встал рядом. Свитшот, руки в карманах.

Стоят и смотрят.

Я — в пяти метрах. В джинсах поверх пижамы. В свитере наизнанку — только сейчас замечаю торчащий ярлычок. С мокрым лицом, и уже не разберешь — морось это или слезы.

Не могу сдвинуться.

Три недели ждала — звонка, сообщения, хоть чего-нибудь. И вот они — живые, настоящие. А я боюсь. Что это сон. Что подойду — исчезнут. Что скажут «мы приехали попрощаться»…

— Ника, — говорит Арс. — Иди сюда, маленькая.

Его голос ломает все. Все стены и мосты рушатся, когда он просит меня подойти.

Шаг. Еще один. И эти несколько метров бегу. Рюкзак колотит по спине, кроссовки шлепают по лужам, и мне плевать на все…

Врезаюсь в Арса. Я именно врезаюсь в него. Лбом в грудь, руками цепляюсь за куртку. Он теплый, живой, пахнет тем самым своим парфюмом, от которого у меня кружится голова.

И бью его. Кулаком в плечо.

— Вы! Меня! Бросили!

Каждое слово — удар. Слезы — горячие, злые — текут по щекам.

— Три! Недели! Вы даже не объяснили — просто замолчали, просто исчезли!

Арс не отстраняется. Стоит и принимает все мои удары.

Голос ломается. Некрасивый всхлип с хлюпаньем носа.

Он ловит мои руки мягко, перехватывает запястья. Не сжимает, просто держит. Наклоняется, его лоб касается моего.

— Мы идиоты, — тихо. — Мы знаем.

— Хуже, чем идиоты!

— Да. Намного хуже.

— Мудаки!

— Да.

— Из-за тупого аккаунта, из-за лайков…

— Да. Из-за всего. Потому что мы трусы.

Смотрю на него снизу вверх, сквозь слезы. В его глазах — не извинение, не жалость. Боль. Настоящая, неприкрытая. А еще очень много несказанного… Наконец-то он это не прячет.

— Я удалил нашу переписку, — говорит. — Все. Фотки, голосовые. Думал, станет легче. Но не стало. Стало хуже. Прости…

Теплые руки — другие, сзади — ложатся на плечи. Артем. Стоит за спиной, молчит. Он просто рядом и этого достаточно…

— Прости нас, — говорит тихо. — Мы должны были поговорить. Спросить. А вместо этого…

— Палец вверх! — выдавливаю. — Он мне поставил палец вверх на «скучаю»!

— Знаю. Я сказал ему, что это дно.

— Абсолютное дно, — подтверждает Арс.

Стою между ними — мокрая, зареванная, в свитере наизнанку — и чувствую, как злость уходит. Медленно, цепляясь за ребра, но уходит. И становится как-то… легко.

— Поехали, — Арс. — Замерзнешь.

— Куда?

— Ко мне.

Лиза внезапно дергает меня на себя, обнимает.

— Если что — звони. С любого номера. Всегда возьму. — Поворачивается к обоим парням: — Если еще раз заставите ее плакать — кастрирую обоих. Ясно?

— Ясно, — оба. Одновременно.

— Молодцы. Едьте грейтесь, я тоже поеду досыпать…

Мы с Арсом едем сзади, он помогает мне устроиться и забирает себе мой рюкзак. Его пальцы касаются бедра — на секунду — и по телу проходят мурашки

Артем выруливает со двора. Мой дом остается позади. Окна темные. Мама спит, раз не подняла кипиш и ничего не услышала…

***

Квартира Арса кажется почти бездушной — просторная, с темным паркетом под ногами и высокими потолками, что усиливали ощущение пустоты. Красивая, но холодная оболочка: ни одной фотографии на стенах, ни мелких безделушек, ни даже намека на запах готовки. Только дорогая мебель и гнетущая, роскошная тишина.

Он тут живет один… День за днем… В роскошных условиях, но абсолютно один.

— Душ или чай? — спросил он, снимая куртку.

— Душ сперва. Пожалуйста.

Арс ушел включить воду, и вот как раз эта забота от него колет в самое сердце. После всего хаоса кто-то просто включает для меня воду… Чистое полотенце вешает. Просто так…

Артем тихо произнес:

— Нам нужно поговорить. Но если хочешь, можно утром...

— Нет, сейчас. После душа. Не хочу ложиться спать, не разобравшись.

Душ обжигает кожу, почти до боли. Стою под потоком, и чувствую, как смывается все: дождь, слезы, эти три недели серой тоски. И плачу — беззвучно, еле слышно. Потому что иногда нужно просто дать волю эмоциям.

Выхожу в футболке Арса — черной, огромной, с легким хвойным ароматом. Она висит на мне как платье, делая меня еще меньше…

В гостиной они сидят на диване, оставив место посередине. Для меня. На столе — три кружки с чаем.

Сажусь. Делаю глоток — горячий, приторно-сладкий. Кто-то насыпал три ложки сахара. И это правильно, кто бы это ни сделал…

— Я… — голос почти не дрожит. — Расскажу все.

Они кивают.

— Полгода назад мне в рекомендациях всплыло фото: парень в черной водолазке, черно-белое, с таким лицом, будто весь мир у его ног, — смотрю на Арса. — Это был ты.

Он молчит, слушает внимательно.

— Залипла. Подписалась — но не с основного аккаунта, с фейкового. Потому что было стыдно, и не хотелось, чтобы кто-то заметил… Потом в рекомендациях был Артем… Я видела вас обоих в универе, и знала о вашем существовании, но никогда не думала даже встретиться с вами или провоцировать на что-то большее…

Артем рядом — неподвижен, но я чувствую его взгляд.

— И все. Я не выискивала адреса, не копалась в расписаниях. Просто смотрела. Как на витрину с красивыми вещами. Вы были картинками — чужой, идеальной жизнью на экране. А мне просто было одиноко.

Голос срывается на "одиноко". Делаю еще глоток чая.

— Вот и вся правда. Фейк был. Следила — да. Глупо, стыдно, по-детски. Но встреча в библиотеке — чистая случайность. А все остальное — разговоры, вечера, база, спальники, наш… секс. Все настоящее. Я не притворялась. Просто влюбилась. В вас обоих. Давно. Простите.

Арс ставит кружку.

— Я следил за твоей жизнью тоже. Удалил наши сообщения, фото, голосовые… Думал, если стереть, то отпустит. Не отпустило. Мне тоже стыдно. Прости.

Артем добавляет:

— Я тоже. Три недели не спал и видел твое лицо каждую ночь. Я… наверное… Я тоже люблю тебя, крошка… Прости.

Смотрю то на одного, то на другого. Что-то внутри — сломанное, смятое — начинает расправляться. Не идеально, но достаточно, чтобы дышать глубже.

— Вы оба... следили за мной? И чувствуете то же?

Они кивают. Арс говорит первым:

— Но теперь выбор за тобой. Кого из нас…

Артем перебивает:

— Да, выбирай. Мы не хотим давить, но…

Я качаю головой, сердце колотится.

— Если мне еще и между вами выбирать, то я точно сойду с ума. Не могу. Не хочу.

Молчание. А потом я принюхиваюсь — от них обоих несет ромом.

— Почему от вас пахнет ромом? Артем, ты пил перед тем, как сесть за руль?

Он усмехается, но мягко:

— Немного, и давно. Все нормально, не переживай.

Встаю, подхожу к нему ближе, кладу руку на плечо.

— Пожалуйста, больше никогда не рискуй собой. Я так переживаю за вас. За обоих.

Его глаза встречаются с моими, и в этот миг между нами вспыхивает искра — электрическая, жаркая, неудержимая, пронизывающая каждую клетку тела.

— Артем…

— Малышка… Иди ко мне.

Артем тянется ближе, его губы захватывают мои в поцелуе, полном дикого голода и трепетной нежности, язык скользит, исследуя, вызывая стон… Его руки прижимают меня ближе.

Арс подходит сзади, его сильные руки обхватывают талию, прижимая меня к себе, горячее дыхание обжигает шею, а губы касаются кожи, посылая мурашки по спине. Искра разгорается в пламя, тела трутся друг о друга, твердость их возбуждения ощущается сквозь ткань, сердца стучат в унисон, эхом отдаваясь в груди.

Я схожу с ума…

Мы не говорим — только жадные касания, прерывистые вздохи, нарастающий жар, что сжигает все барьеры, оставляя лишь голое желание. Перемещаемся в спальню, спотыкаясь от нетерпения. Они окружают меня, руки скользят по обнаженной коже, лаская грудь, бедра, пальцы нежно, но настойчиво исследуют чувствительные места, пробуждая дрожь желания и глубокий огонь внутри, где любовь смешивается с похотью, создавая вихрь эмоций — от нежности до неконтролируемой страсти.

Поцелуи становятся глубже, влажнее, языки сплетаются в танце, полном вкуса и тепла, объятия — крепче, почти болезненно страстными, тела прижимаются так тесно, что я чувствую их возбуждение, твердое и пульсирующее, каждое движение усиливает связь, сплетая наши души в единое целое, полное доверия и жажды, где каждое прикосновение эхом отзывается в сердце, усиливая ощущение принадлежности.

Страсть накатывает волнами, жаркая, всепоглощающая, тела сливаются в ритме — Артем входит первым, медленно, заполняя меня полностью, вызывая стон облегчения и удовольствия, Арс ласкает сзади, его губы на шее, руки на бедрах, направляя движения; затем они меняются, толчки становятся глубже, быстрее, каждое проникновение посылает волны экстаза по венам, ведущим к пику, где мир сжимается до нас троих — в пульсе дыхания, пота и неразрывной близости, где каждый толчок эхом отзывается в сердце, где наши запахи смешиваются — мускусный, соленый, с ноткой хвои… Существуем только мы в нашем маленьком мире, где время останавливается в моменте чистого единения, тела дрожат в унисон, оргазмы накрывают один за другим, как прилив, оставляя ощущение полноты и умиротворения.

Мы падаем в кучу — потные, задыхающиеся, переплетенные в объятиях, тела все еще дрожат от послевкусия, сердца бьются медленно, синхронно. Никто больше не говорит о выборе — только ласковые касания, замедленное дыхание и ощущение, что это только начало чего-то настоящего, глубокого, где любовь перерастает в вечную связь.