22. Вадим

На следующий день решаю дать Марине время для обдумывания нашего последнего разговора. Сомневаюсь, что за ночь в ее головке стало больше благоразумия. А узнать о ее состоянии я могу и без визита в клинику — достаточно набрать номер Арсения.

— Ты как чувствуешь, — раздается в ответ. — Только что от твоей девушки.

— И как у нее дела?

— Гораздо лучше. Судя по всему, через несколько дней будет в норме. Тонус уберем, но ей все же надо поберечься — молодая, хрупкая. Да еще и с проблемами по женской части.

— В каком смысле проблемами?

— Запущенная форма дисфункции яичников. Ей стоило бы давно пройти нормальное обследование и лечение.

— Но сейчас все нормально? — вообще ни слова не понял из его пояснений, кроме того, что дисфункция — это плохо.

— Сейчас да. Вообще, в таких условиях — чудо, что забеременела девочка. Если, конечно, окажется, что беременность возникла привычным путем, — усмехается Сеня.

— Ты по-прежнему сомневаешься?

— Пока не увижу результат анализа из нашей лаборатории — не поверю.

— Да, ты прав, наверное.

— Но, честно говоря, у меня ощущение, что срок ей поставили не совсем верный, — добавляет Карельский.

— Что ты имеешь в виду?

— При поступлении Марина сказала, что примерно шесть-семь недель. Но, судя по узи, я бы сказал, что семь-восемь. Если не полные восемь.

— А точнее сказать нельзя?

— Увы. Основной маркер — дата месячных. А у нее с этим проблемы. Так что нет — только параметры, зафиксированные на узи. Это важно?

— Нет, — поспешно отвечаю. — Просто я мало что понимаю в этих тонкостях.

— Приедешь сегодня? — спрашивает Сеня, выразительно хмыкнув.

— Я? Нет, дел много.

Он фыркает в ответ.

— Боишься снова поругаться?

— Ерунду не говори!

— После разговора с тобой Марина весь день ходила мрачнее тучи. Хотя после визита родителей было не лучше.

— Они приезжали?

— Да, только недавно уехали. Мать привезла дочери столько еды, что, кажется, все отделение накормить можно.

Вспоминаю вчерашний разговор и усмехаюсь. Похоже, эту женщину ничто не остановит, если та что-то вобьет себе в голову.

— Спасибо. Понял тебя.

— Увидимся, — прощается Сеня.

Успокаиваю себя тем, что у Марины все в порядке, и погружаюсь в работу. Но впервые я не могу полностью сосредоточиться на деле — время от времени ловлю себя на мысли, что думаю о том, что сейчас делает мышка. Или вспоминаю наш поцелуй у нее дома.

— Вадим Дмитриевич! — доносится до меня.

— Что? — фокусирую взгляд на Ирине.

— Вы просили напомнить о встрече с представителями ГорСтроя, — повторяет та.

— Во сколько?

— Через полчаса.

— Переговорная готова?

— Как всегда. Документы разложены уже.

— Отлично! — киваю и снова опускаю взгляд на бумаги. Но понимаю, что что-то не так, — нет звука закрывающейся двери. Поднимаю взгляд — Снегирева так и стоит передо мной. — Ирина? Что-то еще?

— Вадим Дмитриевич, понимаю, это против правил, но вы не могли бы отпустить меня на час раньше? — смотрит умоляющим взглядом секретарша.

— А что так?

— Понимаете, Артур Дмитриевич сказал, что Марина попала в больницу, и я хотела… — Вопросительно выгибаю бровь. — Поймите, у нее никого нет. А она в таком положении…

— А родители?

Девушка мнется, явно не зная, как ответить.

— Они не в курсе некоторых вещей, и, возможно, она осталась один на один со своими проблемами.

— Хорошо. Но не думайте, что это станет постоянной практикой, — нейтрально отвечаю я. Ирина едва не светится от счастья и, кажется, едва сдерживается, чтобы не взвизгнуть от радости. Она быстро уходит, а я в очередной раз задаюсь вопросом: с какого перепугу изменяю своим правилам? И все ради кого? Девчонки, которую никак не могу трахнуть…