39. Вадим

Раздается резкий хлопок, отвлекающий и меня, и Артура. А в следующее мгновение комната заполняется дымом. Резко дергаюсь вперед, едва раздаются звуки выстрелов. В голове лишь одна мысль: Марина! Спасти любой ценой! Кто-то хватает меня за плечи, но я тут же вырываюсь. Сквозь белую пелену мало что можно разобрать — какие-то крики, чьи-то шаги. Несмотря на то, что помещение не особенно большое, понятия не имею, туда ли я иду.

— Свои! — резко кричит кто-то сбоку и снова хватает за руки, которые до сих пор в браслетах.

— Марина, — выдыхаю. — Что с девушкой?

— Цела.

Дымка рассеивается очень медленно. Но я не перестаю искать ее взглядом.

— Идем, — произнёс все тот же голос. С трудом различаю темный силуэт — видимо, боец спецотряда. Но откуда?

— Где она? — упираюсь, отказываясь уходить без Васнецовой.

— Уже вывели. Давай на выход. Нечего дышать этой дрянью.

Лишь после этого послушно следую за провожатым. Выхожу в соседнее помещение — несколько мужчин в темных камуфляжах с закрытыми лицами стоят наготове. Рядом с ними Марина — бледная, перепуганная. С нее уже сняли скотч и освободили руки. Она растерянно озирается и потирает запястья. Бедная моя девочка…

На ослабевших ногах подхожу к ней и пытаюсь обнять, но она резко отшатывается, выставляя руки вперед.

— Не трогай, — тихо говорит, заставляя мое сердце замереть.

— Маленькая, прости, что из-за меня… — В горле резко пересыхает. Черт, я ведь так виноват перед ней! — Я не знал, что он…

— Просто уходи.

Ее слова звучат как приговор для меня. Несмотря на ее измотанный вид, в голубых глазах вижу такую уверенность, что понимаю: ее не переубедить. И после всего я попросту не смогу заставить, как раньше…

— Вадим! — раздается знакомый голос. Оборачиваюсь — Вересов. Он подходит и обнимает по-братски. — Прости, что так долго.

— Черт, как я тебе рад, — тихо произношу с благодарностью. — Ты был прав, а я — идиот.

— Главное — все хорошо закончилось.

— Что с Артуром? — Яр выразительно смотрит на меня. — Они ведь могли задеть Марину… — До меня только теперь начинает доходить полностью все, что произошло.

— Не могли. У ребят хороший снайпер. Хотя, признаюсь, удивлен, что его покровитель не вмешался, — задумчиво отвечает друг.

— Ты узнал, кто это?

— Это не стопроцентно. Но да. У меня есть подозрения.

— Чем это грозит моей семье?

— Ты должен поговорить с отцом. Если повезет, выход можно будет найти.

Если бы не Марина, занимающая сейчас все мои мысли, я обязательно потребовал бы объяснений. Но пока… Она старательно избегает моего взгляда, и это причиняет боль. Черт, неужели она так остро восприняла новость о моем отцовстве?

— Ладно. Поехали, пока охрана не прочухалась.

— Охрана? Тут есть она?

— Конечно, — усмехается Яр. — Артур хорошо подготовился. Но мне почему-то кажется, что его подельник специально избавился от своей марионетки.

Позже я обязательно обдумаю слова Вересова и решу, что с этим делать. Пока же… На улице нас ждут три машины. Стоит мне подойти к одной из них, как Марина демонстративно усаживается в другую. Впрочем, гордость не то, что меня сейчас остановит, поэтому следую за ней.

— Куда? — спрашивает водитель. Называю адрес своего дома, ожидая, что Васнецова снова начнет отвоевывать свое право на самостоятельное решение. Но девушка подозрительно молчит. И это пугает куда сильнее.

Всю дорогу едем молча. Мне столько всего хочется ей сказать, столько спросить. Но наедине. Поэтому, когда наконец подъезжаем к моему дому, вздыхаю с облегчением.

— Дальше мы сами, — говорю мужику. Тот понимающе кивает и притормаживает у ворот. Помогаю выбраться Марине — та игнорирует мою руку, выходя самостоятельно. Но, по крайней мере, хотя бы идет рядом. Все так же молча поднимаемся в лифте и заходим в квартиру. Я жду претензий, вопросов, обвинений — хоть чего-нибудь! Но она молча уходит к себе. Медлю несколько минут, собираясь с мыслями, а затем иду к ней. Вот только стоит мне оказаться на пороге комнаты, как становится ясно, откуда такая покладистость, — девушка собирает вещи.

— Что ты делаешь? — пожалуй, самый идиотский вопрос, но он звучит раньше, чем успеваю придумать хоть что-то еще. Мозг отказывается принять то, что происходит.

— Собираю вещи, — отвечает она очевидное.

— Не уходи, прошу!

— Я все решила, — равнодушно произносит Марина, продолжая укладывать вещи в сумку. И каждое движение приближает меня к тому моменту, когда я останусь один на один со своими несбывшимися мечтами, с пылающим сердцем, что только недавно ожило и распробовало жизнь на вкус. Мне кажется, я привязал себя к этой юной, наивной девчонке такими веревками, что их не разорвет ничто. Но она… Она, кажется, нет. Она спокойна и уверена в своих действиях.

— Почему? — спрашиваю, подходя к ней и придерживая руки с очередной кофтой. — Почему ты хочешь уйти?

— Потому что хватит. — Она поднимает на меня глаза, и я едва не задыхаюсь от той боли, что вижу в них. Черт, меня словно наизнанку выворачивает. Да что такого я сделал? — Хватит играть со мной.

— Я не понимаю…

— Ты ведь не отстанешь, да? — тоскливо спрашивает девушка. Достает телефон и включает какую-то запись. Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять, какую именно.

— Откуда это? — Резко вырываю у нее телефон и выключаю запись нашего разговора с Артуром.

— Это имеет значение? — бесцветно спрашивает она.

— Значит, он прислал… — Смотрю на Марину и понимаю, что теряю ее. Что все, что мне удалось за эти дни, рушится у меня на глазах. — Послушай, это все неправда!

— То есть запись — подделка?

— Нет, но… В тот момент я был зол на Артура и согласился, чтобы тот наконец отстал от тебя!

— Ах, вот оно что, — понимающе кивает Васнецова. — Тогда, конечно, не считается.

А затем поворачивается и продолжает складывать вещи. Хватаю ее за руки, пытаясь остановить, но ее взгляд…

— Отпусти меня.

Раньше мышка казалась мне нежной и хрупкой, невинной, чистой. Но сейчас в ее глазах такая решимость, что я невольно отпускаю. Потому что понимаю: стоит надавить — и все. Она станет смотреть уже с ненавистью и презрением.

— Ты не можешь просто уйти.

— Почему?

— У нас ребенок, — привожу последний аргумент.

— Нет. Это у меня ребенок, — возражает она. — А у тебя — бизнес, бабы и что там еще тебя интересует. А с меня хватит ваших игр.

Вероятно, она права. Но и отпустить — выше моих сил. Не могу! Просто не могу, и все.

— Я понимаю, ты злишься на меня, но тебе будет небезопасно жить одной, — пытаюсь достучаться до нее.

— Злюсь? — она истерично смеется. — Я не злюсь, Громов. Я раздавлена, разбита и выжжена. Вот как я себя чувствую. И, как выясняется, мне куда опаснее быть рядом с тобой.

Ее обращение ко мне неприятно царапает слух. Ни разу она не позволяла себе подобного. И это плохой знак.

— Понимаю, ты мне не веришь и вообще… Но у Артура был сообщник. И весьма вероятно, что ты можешь оказаться в опасности.

— Хватит вешать лапшу мне на уши! — взрывается Марина. — Больше я тебе не верю! — В ее глазах появляются слезы, и мне будто грудную клетку наживую вскрывают. Твою ж мать! Да как так-то! — Просто отпусти меня!

— Пожалуйста, дай мне шанс объяснить все нормально, — как можно спокойнее говорю я. — Артур уводил деньги на левые счета и подставил тебя, понимаешь?

— Что? Когда?

— Не так давно отец рассказал мне об этом и потребовал провести проверку.

— Ты подозревал меня? — отшатывается девушка от меня.

— Нет. Поэтому и попросил друга помочь. Он нашел виновника. Артура. Но мой брат действовал не один. И хотя теперь он мертв… — Васнецова едва заметно вздрагивает. — Возможно, ты пока в опасности.

— Почему?

— Потому что Артур и его напарник ловко перетасовали факты, сделав крайними и меня, и тебя, — неохотно признаюсь.

— Тебя?

— Да.

— То есть как? Он же твой брат, — неверяще произносит она.

— То есть сегодняшнее тебя не убедило в отсутствии у него братских чувств? — с горечью спрашиваю я. Она отводит взгляд и как-то рвано вздыхает. — Он предоставил все факты отцу, и тот… скажем так, отстранил меня от дел.

Марина продолжает сосредоточенно смотреть куда угодно, но не на меня.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает она наконец.

— Позволь мне позаботится о тебе, — прошу я. — Когда Артур сегодня собрался тебя… — голос резко садится, а в горле саднит. Просто не могу озвучить то, что едва не случилось. — Я думал — умру. Вместе с тобой. Там. Ты — моя жизнь, маленькая, — продолжаю признание. — Кажется, без тебя меня не будет.

— Хочешь обеспечить мою безопасность — валяй. Но это все, что я тебе позволю, — неожиданно жестко отвечает любимая. — Мне не нужны твои чувства и ты сам в моей жизни. В жизни моего ребенка.

— Ты не права, — тут же возражаю. — Это такой же мой ребенок, как и твой, и…

— Снова торгуешься, да? — презрительно фыркает она, складывая руки на груди. — Вот что стоит за твоими громкими словами?

— Я же люблю тебя, глупая! — начинаю откровенно злиться.

— Мне не нужна твоя любовь. Все, что я позволю тебе, — позаботиться, чтобы проблемы в твоём бизнесе не навредили мне и ребенку. Если тебя это не устраивает… — Она демонстративно разводит руками и снова возвращается к вещам.

— Устраивает, — резко отвечаю, сдаваясь под ее напором. — Пусть так. Главное, ты будешь в безопасности.

— Ты не станешь удерживать, — продолжает диктовать условия Васнецова. И я понимаю, что эта маленькая мышка держит меня за яйца, как никто и никогда. И я не посмею ей отказать. Однако это не значит, что я не буду пытаться обойти ее условия…

— Хорошо. Договорились. Но пока угроза есть — будешь слушаться меня.

— Как я смогу проверить, что ты меня не обманываешь, пытаясь тянуть время?

— Придется поверить мне на слово, маленькая. — Она морщится и качает головой.

— Меня это не устраивает. Ты лгал мне, играл моими чувствами… Больше этого не будет.

— Не будет, — соглашаюсь я. — Потому что ты — моя любимая женщина. И я сам не обижу тебя и никому не позволю.

— Я хочу уехать из города, — заявляет Марина, ставя меня в тупик.

— Что?

— Уехать. Из города, — раздраженно повторяет она. — Ты же хотел обеспечить мне охрану — вот и сделай это на расстоянии. Я не стану сидеть с тобой в одной квартире. И раз уж у тебя тут наклевывается война, в которой я — просто разменная монета, то хочу уехать.

— Куда?!

— Как можно дальше от тебя.

Мысленно ругаюсь так, что отец бы позавидовал. Как, блядь, она догадалась, что я собираюсь сделать?!

— На расстоянии я не смогу быть уверен, что ты в безопасности.

Марина разочарованно вздыхает и отворачивается, а я… Я в тупике просто. Когда-то кто-то умный сказал, что нужно дать человеку возможность уйти и что если он твой, то вернется к тебе. Полный бред, если честно. Почему я должен отпустить ту, что носит моего ребенка под сердцем? Почему должен отступить? Но стоит взглянуть на нее, и понимаю, что, если сожму сейчас в своих руках, потеряю.

Я сильно виноват перед ней. И да, нам давно следовало поговорить и выяснить все. И сейчас, после того, что она пережила по моей вине, возможно, требование Марины не лишено смысла.

— Хорошо. Будь по-твоему, — тихо произношу. — Я поговорю с Ярославом, где лучше переждать. Дай мне пару дней.

Она вскидывает на меня взгляд и изумленно смотрит в ответ.

— Ты правда это сделаешь?

— Если таково твое желание — да.

— Спасибо…

— Тебе надо показаться Арсению после того, что сегодня случилось.

— Да, я понимаю.

— Завтра я отвезу тебя.

— Я могу вызвать такси, — возражает Васнецова. Но тушуется под моим взглядом и коротко кивает. — Ладно. Я поняла.

Меня разрывает желание подойти и обнять ее, но понимаю, что она не позволит. Поэтому, кивнув, ухожу.