ГЛАВА 10: Тайное становится явным

Они лежали в засаде напротив здания, в котором по данным разведки располагалась лаборатория братьев де Кидар. Это было обычное двухэтажное строение в промышленном районе. Неприметное сверху, оно имело несколько подземных этажей. Снаружи двое наемников из местных каждые пол часа обходили периметр. Пройти мимо них труда не составит. Рель в последний раз проверил готовность и дал команду начинать штурм.

Через час, сидя на чахлом газоне не заднем дворе бывшей лаборатории советник утирал с лица копоть от взорвавшейся рядом огненной ловушки и досадовал. Братьев де Кидар в лаборатории они не застали. Видимо, те догадались о том, что их вычислили и заранее скрылись. Зато они оставили все журналы исследований и оборудование. Сейчас его команда пакует все, что не пострадало в процессе захвата, для перевозки в ТопКС.

— Вейлр Сатар… советник, скорее! Внизу нашли живых пленных! — подбежал к нему один из штурмовиков. Амарель вскочил и бросился по лестнице в подвал. В конце коридора на нижнем ярусе скрывались камеры. К моменту появления советника пленных уже выводили. Их оказалось семнадцать. Напуганные и измученные, разговаривать с ними сейчас бессмысленно. Он убедился, что о них позаботятся и осмотрелся. В подвале был еще один ход.

— Этот коридор проверяли? — окликнул Вейлр Сатар подошедшего Фериэля.

— Еще нет, как раз я и Дел собрались туда.

— Я иду с вами.

Короткий коридор окончился тупиком. Слева и справа располагались по двери. За левой, оказалась операционная, такая как в больницах, где лечат пациентов с конфликтом магии. Амарель узнал этот характерный стерильный интерьер. Он и сам был однажды пациентом в похожем месте. Сразу после взрыва бомбы с начинкой из амониса. Эти цветы не давали его магии залечить раны на ногах. Пришлось промывать и накладывать швы.

Дверь напротив, привела их в изолированную комнату. На больничной койке в агонии метался мужчина лет сорока. Вся его грудь была стянута бинтами. В районе солнечного сплетения из под стерильной повязки проступила кровь. Амарель выпустил диагностическое заклинание и витиевато выругался.

— Что там? — спросил Фериэль.

— Ему механически вживили инородные тела, скорее всего железы магического животного. Они конфликтуют с его телом, пошел сепсис. Помогите мне вкатить его в операционную.

— Не знал, что ты умеешь лечить без магии. — Удивился дроу.

— Я и не умею, но Терри кое-что рассказывала о методах лечения в ее мире. Справлюсь. Главное извлечь лишнее, а остальное сделаю по старинке, магией.

Он закатал рукава, и на всякий случай, помыв руки, сплел заклинание обеззараживания.

— Да поможет мне Великий Дракон!

Следующие несколько суток главе ТопКС не суждено было попасть домой. Он опрашивал узников, разбирался с лабораторными бумагами безумных ученых, навещал в лечебнице своего случайного пациента. Вопреки всему тот выжил и даже пришел в себя.

Туда же, в Этарунскую лечебницу накануне Килиан и Оюн доставили пойманного измененного парнишку. Амарель не застал их, они умчали в аномалию призванные силой равновесия. Так что пленником тоже пришлось заниматься ему.

Когда спустя три дня, поздно вечером, советник, наконец, ввалился в особняк, его первым желанием было запереться и никого не видеть. Но на пороге его встретила бледная, неожиданно решительная Эния. Она отправила его принять душ, оставив Бикворда дежурить в спальне, на всякий случай. Все протесты, что он справится сам, она отмела, и Рель сдался. Пока он приводил себя в порядок, девушка принесла поднос с его любимым чаем и горячий ужин. Она не ушла пока он все не съел. Он отключился, а к двум часам ночи обезболивающее заклинание иссякло. Действие отвара закончилось еще раньше.

Судороги пробегали по ногам, а мышцы правой будто бы жгли каленым железом. Он сцепил зубы, чтобы не кричать. Ему нужно всего лишь доковылять до кабинета и достать бутылку Ролийской настойки.

Когда он долго работал на пределе и постоянно притуплял боль вплетенными в волосы заклинаниями, в конце концов, они переставали действовать. Он и так злоупотреблял ими в последнее время. Сейчас ему оставалось только перетерпеть боль. Алкоголь немного помогал, но не слишком.

Амарель с трудом поднялся. Он старался не шуметь, но то и дело натыкался на мебель. До тайного кабинета он дошел, вспоминая вархов, чвархов и прочих нечистых и пообещал себе завтра же принести одну бутылку ролийской в спальню.

Боль не унималась. Он уже почти допил бокал, но мучительная пытка продолжалась, переходя в агонию. Забывшись, он со злостью швырнул бесполезный бокал в стену. Звон стекла брызнувшего во все стороны привел его в чувство.

Раздвижной бар разъехался, и сквозь завесу прошла Эния. Рель пожалел о том, что не сдержался. Она остановилась на пороге и застыла, глядя на открывшуюся картину.

Амарель представил, как выглядит со стороны. Осунувшийся, в одних домашних брюках, босой и растрепанный, пьющий в одиночестве. Он произведет незабываемое впечатление на девушку! Предпринимать по этому поводу, что-либо уже поздно. Он устало осел на диван.

— Извини, я не хотел тебя будить, — поморщившись от накатившей волны боли сквозь зубы проговорил он, — но сейчас тебе лучше уйти.

— И не подумаю, — уперлась девушка, сложив руки на груди. — Я же вижу, ты опять перенапряг ногу. Я хочу помочь.

— Эния, я прошу тебя, уходи. Дай мне сохранить хотя бы достоинство. Я не могу сдерживаться долго в таком состоянии!

Зрачки эльфа от боли расширились и стали как две черные дыры, из которых исчезала осмысленность. На секунду девушка подумала, что ей действительно лучше уйти. Он гордый мужчина и не хочет выглядеть слабым в ее глазах.

Вот только оставить в таком состоянии его одного она не могла. Эния была уверена, что иногда простое участие способно даровать облегчение. Она привыкла заботиться о членах своей семьи, и всегда знала, что они тоже позаботятся о ней. У советника же никого не было. Он обладал невероятной силой, но она не принесла ему человеческого тепла. Амарель так много делал для благополучия других, забывая о себе. Кто-то должен побеспокоиться и о нем.

Эния много думала о советнике последние дни, сходя с ума от ожидания. Она все еще не могла до конца понять Амареля. Почти всегда он был напряжен и сосредоточен, но временами искры в его глазах разгорались подо льдом, и он менялся до неузнаваемости. Как будто была вторая версия советника, которая существовала, чтобы выводить ее из равновесия.

Энии было известно, что он отправился на захват лаборатории. Девушка очень волновалась. Она была благодарна Аделарду за звонок, в котором он на ходу сообщил, что все живы, а начальник завален работой. Это хоть немного ее успокоило, иначе она бы совсем извелась в одиночестве. Бикворд не в счет.

Накануне операции она уже предприняла попытку поговорить с эльфом о его травме.

— Почему ты занимаешься всем этим лично, в ущерб своему здоровью? Неужели в огромном ТопКС больше некому?

— Потому, что Тайный отдел при Королевском Совете — это я.

Если станет известно, что я не в форме, существа жаждущие власти, противники Верховного Драколина, мои личные враги и все те, кто недоволен нынешним положением дел, вылезут, чтобы добить меня, а затем станцевать на крыше моего склепа. — Легкая ироничная улыбка тронула его губы. — Большинство, конечно, не доживут до этого момента, но кому-то может и повезти.

— Такими темпами ты сам добьешь себя раньше. — Проворчала она.

— Вполне возможно, — равнодушно ответил он. — Почему тебя это волнует?

— Потому, что это не правильно! Так не должно быть! — разозлилась она.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, в котором застыло странное выражение, смесь тоски и чего-то еще, трудноопределимого.

И девушка решила, что непременно найдет способ его спасти, пусть даже от самого себя.

Пока эльф отсутствовал, у нее было время поразмыслить обо всем, в том числе и о неисцеляемой травме советника. Она еще раз пересмотрела рукопись с мифическими птицами, но ничего нового не увидела. Тогда она подумала, что раз ему не помогают чары, стоит попробовать зайти с другой стороны.

Эния заметила, что на Дракаре в вопросах здоровья полагаются исключительно на магию. Разговор с Аделардом только подтвердил ее выводы. О традиционной для безмагического мира медицине здесь мало кто слышал. А ведь циркуляция магии напрямую связана с кровообращением. Возможно, банальная физиотерапия или массаж смогли бы облегчить состояние эльфа. Соорудить электрофорез на коленке она не сможет, тем более, что понятия не имеет как он устроен, а вот массаж имеет смысл попробовать.

Эния подошла, села на пол возле дивана и взялась за штанину эльфа. Она потянула вверх, Амарель схватился за нее и дернул вниз.

— Что ты творишь?! — прошипел он.

— Покушаюсь на твою невинность, конечно. — Усмехнулась девушка. — Руки убрал! — вдруг рявкнула она. Мужчина от неожиданности разжал пальцы.

— Амарель, послушай, — уже спокойно стала уговаривать его девушка, — нет никакой необходимости бороться с болью самому. Ты нуждаешься в помощи. Я, — вроде как, помощь.

Следующая волна боли на несколько минут заставила его забыть обо всем на свете. Эния с сочувствием смотрела на него. Эльф молча отвернулся к окну, но сопротивляться престал. Она поймала в отражении его измученные глаза, и поняла, что победила.

Она начала разогревающее движение от стопы, не торопясь перешла на икроножную мышцу, продвигаясь вверх к колену. Ее руки двигались уверенно, поглаживали, разгоняя кровь. Она почувствовала под пальцами грубые края шрама, выпуклый рубец, выделяющийся на поверхности кожи и сеть более мелких, вокруг него. Она осторожно провела пальцами, по линиям старых ран, подтверждающих его самоотверженность. Амарель закрыл глаза и сглотнул. Эния подумала о том, что если этот мужчина способен жертвовать собой ради долга, что он сделает ради того, кого любит?

Она почувствовала, как его кожа под ее руками нагрелась и ребром руки поперек тканей стала постепенно продвигаться к болевому центру. Мужчина, казалось, перестал дышать.

Сейчас нужно перейти к третьему этапу и глубоко проработать мышцы.

Лечебный массаж, вопреки распространенному мнению, процедура далеко не всегда приятная, а Амарель подозрительно затих. Она боялась посмотреть на него. Ему и так больно, но она должна сделать все правильно, а для этого ей придется тоже причинять ему боль. Подушечками больших пальцев Эния стала разминать область вокруг шрама, применяя небольшое усилие. Эльф судорожно втянул воздух.

— Хватит! — вдруг хрипло сказал он и перехватил ее руки.

— Потерпи еще немного, я почти закончила, — сказала девушка, поднимая на него глаза.

Амарель сосредоточенно смотрел на нее. Казалось, что в данный момент весь остальной мир не существовал для него совсем. В его зрачках подо льдом вспыхивали зеленые звезды. Они затягивали обещаниями того, о чем Эния никогда не сможет забыть. Его взгляд зацепился за ее губы, и она облизнула их, заворожено глядя на него, не в силах отвести глаза. Ртутный свет Младшего всадника проникал сквозь окно, делая черты эльфа резче.

— Тебе лучше уйти, и быстро, иначе я сделаю тебя своей прямо сейчас. — Он выглядел почти жестоким. — Беги! Ничем хорошим это не закончится.

Уклон становился круче, скалы на вершине Драконьего клыка неприветливей. Но Амарелю не нужна была вершина. Его путь лежал к седловине между двумя горными пиками, где скрытый от случайных глаз и холодных ветров стоит бревенчатый дом его учителя. Настало время поговорить со старейшим шайди, воином и пророком. Эльф знал, что Коломбейн не раскроет ему чужих тайн. Но это и не требуется. Он всего лишь хочет убедиться в своих догадках, а может быть ему просто нужен собеседник умеющий слушать. В этом старый дроу ему не откажет.

Он сбежал. Сорвался посреди ночи как вархом ужаленный, переполошил дежурных портальщиков, добрался к подножью и еще затемно начал свое восхождение. Теперь солнце уже нагрело воздух, еще немного и станет жарко. Хорошо, что идти ему осталось совсем немного.

Нога почти не беспокоила, что было непривычно. Хотя, если его догадка верна, ничего удивительного.

Он подумал о девушке, что осталась дома. Интересно, удалось ли ей заснуть этой ночью?

Он скрылся здесь, в тишине гор Дивнолесья, чтобы не сорваться и не пойти за ней. Эния стала его искушением. Когда она опустилась перед ним и ее длинные волосы, скользнув по плечам, рассыпались, кончиками доставая до пола, только боль удержала его от опрометчивого поступка. Но скоро и она перестала отрезвлять. Эния касалась его шрамов, прогоняя боль. Он терпеливо сидел, позволяя ей это сделать. Стала бы она ему помогать, если бы знала, о чем он думал в тот момент? Варх, он все еще ощущает прикосновения ее тонких пальцев к своей коже.

Случайно ли Эния появилась именно сейчас, когда он почти потерял надежду? Последние три года он жил по инерции, стремясь сделать как можно больше, пока нарушения, вызванные цветами амониса, не добьют его окончательно. Он был нужен Дракару, как Тайный советник, для поддержания мира. Его давно перестали воспринимать отдельно от его должности.

Эния единственная, не принадлежащая к его близкому кругу, кого интересовал он сам. Он оказался к этому не готов. Ее забота стала откровением. Потому, что раньше никого в серьез не волновало, что происходит или не происходит с эльфом Амарелем.

Подъем закончился, как и прикрытие деревьев и советник ступил на ярко освещенную солнцем поляну. После сумрака леса он на мгновение застыл ослепленный. Свет стекал с крыши низкого бревенчатого дома, заливал выкошенный ровный участок травы перед ним жидким золотом, пятнал землю под деревьями на краю поляны. Легкий ветерок колыхал луговые цветы, донося до него запах меда. Это было так красиво, что дух захватывало. Амарель подставил лицо солнцу и замер захваченный врасплох случайной мыслью.

Когда он перестал жить? Когда заполнил свои дни страхами и сожалениями? Точно не после взрыва. Гораздо, гораздо раньше.

Он слишком много сил отдал гонке за независимость, а когда получил ее не смог остановиться.

Со стороны дома послышался мелодичный женский смех и Амарель встрепенулся, сканируя взглядом пространство. Он только сейчас заметил, что справа от дома в тени дикой яблони стоит стол, а за ним в плетеных креслах сидят ор Коломбэйн и красивая молодая женщина. Вместо привычной льняной рубахи и широких штанов на учителе надет праздничный наряд дроу. Черная рубашка, графитовый удлиненный жилет с воротником стойкой и множеством мелких костяных пуговиц, антрацитовые узкие брюки, заправленные в черные сапоги. Седые волосы забраны только спереди, остальные плащом укрывают его спину.

Похоже, я не вовремя, — подумал Амарель и усмехнулся. Даже у его наставника, которому перевалило за триста, личная жизнь насыщенней, чем у него.

Женщина, сидящая напротив дроу, была красива. Высокая и стройная, с золотистой кожей и длинными распущенными волосами цвета пшеницы. Она была одета в легкое белое платье, по эльфийской моде перехваченное под грудью золотой тесьмой и с двумя разрезами по бокам. Она что-то сказала собеседнику и, откинувшись на спинку кресла, закинула ногу на ногу. При этом разрез открыл ее бедро почти целиком. Ее лицо казалось юным, но было в ней какое-то несоответствие, из-за которого Рель не смог бы назвать ее девушкой. Расу тоже определить было сложно. Точно не эльфийка и не драколинша. Возможно грифон…

Стоять и пялиться на них было неприлично, и он решал, стоит ли заявить о своем присутствии или лучше погулять часок другой по лесу, любуясь видами и зайти попозже.

Дроу, что-то сказал, и женщина снова рассмеялась, а затем эльф услышал:

— Бэйн, к тебе гость, но он слишком вежлив, чтобы нарушить наше уединение. — Коломбэйн оглянулся и махнул ему рукой.

— Иди к нам, Амарель. Не стоит переживать, мы тебя ждали.

Эльф пересек поляну, подошел к столу и поклонился. Женщина протянула ему руку, он поцеловал воздух над ней.

Старик повернул камень в родовом кольце, открыв пространственный карман, и извлек из него еще один плетеный стул.

— Присаживайся, ты как раз вовремя. Зария хотела с тобой повидаться.

Эльф взглянул на женщину. Она откинула челку со лба и взглянула ему в глаза. Амарель замер, потрясенный.

— Ну, ну, мальчик, дыши. Зара, ну зачем ты так. — Услышал он словно издалека голос дроу.

— Затем, что ему не помешает встряска. — Прозвучал невозмутимый ответ.

— Я тебя помню, — ошарашено прошептал Амарель.

— Это хорошо, меньше объяснений. Сядь уже, — строго сказала она, — тяжело на тебя снизу смотреть. Длинный вымахал. — И улыбнулась.

Амарель во все глаза глядел на ту, кто навсегда изменила его жизнь.

Когда он, четырнадцатилетним мальчишкой бежал сквозь Край зачарованных омутов с пищащей новорожденной Терри на руках, он не представлял, что будет делать дальше. После очередной переброски через стихийный портал он очутился в глухой чаще и там встретил ее. Прекрасную незнакомку с золотыми волосами и глазами сверкающими, как драгоценные камни. Она сказала, что поможет мальчишке выбраться из аномалии и подскажет, как спрятать племянницу. Взамен он должен принять дар правдоведа и в будущем использовать его для защиты Дракара. Она предупредила, что он на год потеряет голос, дабы научиться слушать других. И забудет встречу с ней.

До сего момента он и не помнил.

Прошло двадцать два года, но она совсем не изменилась. Наряд был другой, но в остальном женщина была точь-в-точь такой, какой он ее запомнил.

Разрозненные кусочки информации, полученной когда либо, мелькали у него в голове, соединяясь в четкую картину. Словно наяву он услышал спокойный голос Энии: «… она питается золотыми яблоками, дающими вечную молодость, красоту и бессмертие. У нее хрустальные глаза, а ее перо приносит счастье…». И другое описание: «Говорят, он отличает правду от лжи…».

— Зария, ты задолжала мне объяснение. — Женщина в притворном удивлении выгнула бровь. — Что ты — Жар-птица я понял, но кто тогда я — Финист ясный сокол?

Она расхохоталась.

— Ты умный мальчик, Амарель, но иногда такие глупости говоришь! Ты не можешь быть соколом. Птичьим оборотнем надо родиться. Но кое в чем ты прав. Финист — это, можно сказать, должность. Передав тебе дар правдоведа, я возложила на тебя часть обязанностей, прилагающихся к ней.

— Расскажи все с начала, — попросил эльф.

— Хорошо, — со вздохом сказала она. — Началось все, как водится, с первого межмирового портала.

Зария смотрела перед собой невидящим взглядом, вспоминая события, свидетелем которых была когда-то давно. Интересно, — подумал Амарель, — каково это жить тысячи лет. Он бы, наверное, устал от этого, рано или поздно.

— Сейчас уже никто не помнит, что название Дракар происходит от соединения названий двух рас — драконов и карайи, населявших эти земли. Карайи — это общее название птичьих оборотней. Нас всегда было немного. Поэтому упоминаний о нас почти нет. К тому же птицы непоседливы, не привязаны к родовым замкам и не ведут летописей, как драконы. Но я не о том.

Живем мы долго. А это утомляет, знаешь ли. Все испробовано, изучено, однообразно. Поэтому, когда предок нынешней правящей династии Дракара открыл врата в другие миры, карайи первыми ринулись исследовать чудеса вселенной. Здесь практически никого не осталось. Никто из карайи не планировал уходить навсегда. Вот только другие миры затянули их, заставив пренебречь обязанностями. Не суди их строго. Для долгожителей время идет иначе. Они оставили Дракар без присмотра слишком надолго и поплатились. Портал закрылся, отрезав им путь домой.

— А в чем заключался присмотр за Дракаром? — уточнил Рель.

— В сохранении магии. Мы часть сил равновесия. Без карайи постепенно магия на Дракаре угаснет, как не раз случалось в других мирах. Ее уже меньше. От сил шайди остались одни крохи и с теми они с трудом справляются. Сколько их не вернулось в сознание после слияния с природными потоками?! А драколины ни в какое сравнение не идут с драконами….

Когда сюда прорвались грифоны, у меня, было, появилась надежда. Она не оправдалась. Мне не ведомо, что случилось с ушедшими грифонами. Но их потомки забыли свое предназначение и чуть не разрушили и без того хрупкое равновесие.

А затем огрусы получили доступ в наш мир. Портал уже открывался. Я чувствовала, как поглотители магии проникли на Дракар. Нужно было действовать, или смириться с гибелью нашего мира.

Прости Амарель, что взвалила на тебя такую ношу. Дракару требовался защитник, а тот, кому твой дар был предназначен, все не появлялся. Пришлось передать его тебе. — Зария печально смотрела на эльфа. — Я не ошиблась. Ты отлично справился.

— Ты же знаешь, что это не так. Я валялся в отключке, пока мои друзья, чуть не погибли, закрывая портал. — С горечью сказал мужчина.

— Не говори ерунды. Все случилось, как должно было. Ты предотвратил заговор, догадался об опасности, нашел врата. Устранение угрозы, не твоя задача. Вот то, что твой дружок шайди пролежал в отключке рядом с тобой, гораздо хуже. Зато дракон обратился. Теперь есть шанс, что и у других получится. Вы многое изменили за минувшие три года. Сейчас пришло время птичьим вернуться. Ты должен быть готов.

— Почему ты отдала дар именно мне? — задал Амарель мучающий его вопрос.

— Ты моя семья, — пожала она плечом — кому я еще могла доверить одну из тайн мира. Удивлен? В кого, как ты думаешь, в роду Имарель такие необычные глаза? Ты мой пра — пра — правнук в каком-то там колене. Забавно, правда.

Амарелю было не до смеха, но он все же кивнул.

— Ты сказала, птичьи возвращаются. Ты хочешь передать дар его истинному владельцу?

— Нет, во-первых — это невозможно. Во-вторых, тебе он подходит больше, чем его истинному наследнику.

— А Эния, она ведь Сирин, я прав? — затаив дыхание, спросил Амарель.

— Я же говорил, он быстро сообразит, — вставил Коломбэйн.

— Девочка, потомок карайи. — Осторожно начала Зария. — У нас магическая принадлежность определяется не генетически. В одной семье птичьих оборотней могут родиться, скажем, Жар-птица и Гамаюн. А могут обычные стихийные маги.

Я думаю, что, скорее всего, ты прав. Она Сирин, не знающий о своих способностях.

— Девочка не обучена и абсолютно не готова к той охоте, что на нее скоро начнется. — Добавил старый шайди. — Рано или поздно она выдаст себя и тогда наша птичка окажется в большой опасности.

— Как мне лучше защитить ее?

— Действуй, как и собирался. Объяви ее своей невестой. Пусть те, кто хочет использовать ее, увидят, что она не одна. Ты достаточно серьезный противник, чтобы с тобой считаться.

Эльф нахмурился.

— Это плохая идея. Мысль сделать Энию своей фиктивной невестой действительно имела место в начале нашего знакомства. Но я от нее отказался.

— Почему?

— Теперь мне слишком хочется, чтобы придуманная помолвка стала правдой. Но этого никогда не будет. Так зачем искушать себя?

— Ты слишком все усложняешь. Хочется, так женись.

Старый дроу стукнул ладонью по столу, так, что звякнула посуда.

— Ты же знаешь, почему я не могу.

— Ты забил себе голову ерундой и мучаешься. Ну да дело твое. Когда поумнеешь, на свадьбу пригласить не забудь.

Зария долгим внимательным взглядом разглядывала Амареля. А затем вдруг невпопад сказала:

— Передай отцу, я за него рада. И даю свое благословение. Он поймет.

Эльф кивнул, погруженный в свои мысли. А затем, спохватившись, сказал:

— Мне пора. В свете того, что услышал сегодня, не хочу оставлять Энию надолго одну.

— Могу быстро переправить тебя вниз. До столицы моей магии не хватит, но до портала легко.

— Как тогда? — улыбнулся мужчина.

— Как тогда, — сверкнула глазами Жар-птица. Амареля окутало золотое сияние. Секунда, и он исчез.

Старый дроу откинулся в кресле, задумчиво глядя на место, где только что был эльф.

— Мальчик — злейший враг самому себе, — покачал он головой. — Теперь он посвящает всю свою энергию борьбе с собой и человеком, которого любит больше всего.

— Бесполезно. Любовь все равно победит, — усмехнувшись, сказала Зария и отпила из запотевшего бокала холодный чай. — Но наблюдать за этим будет интересно.