ГЛАВА 7: Власть момента

Традиционный поклон при прощании эльфов несколько более глубокий, чем при приветствии. Ответный поклон советника оказался глубок в нужной мере. Он думал о том, когда же это наконец закончится. На ступеньках дворца дипломатов было невыносимо жарко, солнце пекло макушку. Но консул лично вышел его проводить, и он был обязан соблюсти все положенные ритуалы, даже если считает их нелепостью.

— … Надеюсь, к нашей следующей встрече вы будете так же бодры. — Консул лыбится, превратив глаза в щелочки.

Поклон.

— Непременно, я буду бодр. Желаю и Вам бодрости, почтеннейший Пириэль Петляющая Тропа Диких кущ. — Старательно скалится в ответ Амарель.

Поклон.

Два вдоха, и наконец, можно садится в свой лецепак. Теперь домой! Там ждет Эния и загадка его неудержимого притяжения к ней. Отчего-то рядом с этой девушкой все неприятное отступает.

За те дни, что провел вне дома, советник видел столько горя, столько жестокости. Загубленные жизни и оборванные мечты. Он устал быть непробиваемым. Сейчас ему просто необходимо немного человеческого тепла, способного растопить мрачный холод минувших дней.

Рель вспомнил, как проснулся на рассвете, окутанный едва различимым запахом шоколада и пряной вишни. Ее запахом. Эния укрыла его своим покрывалом и ее забота, что-то всколыхнула в его душе. Что-то давно забытое.

Эльф задумался. На девушке нет ни одного артефакта. Она абсолютно не имеет собственной магии. И парни, и он сам с первой встречи внимательно искали ее исток. Благодаря этериту он теперь легко видел магические потоки. Но у нее ничего не обнаружил. Вот только интуиция упорно твердила ему, что он что-то упустил. Сегодня утром он неспроста дал Энии задание, сложное даже для одаренного. Он не рассчитывал на его выполнение. Просто хотел оценить ее реакцию. Она сказала, что не маг и верила в то, что говорила. Он бы почувствовал ложь.

Нужно проверить ее через Рум-очки, — подумал он. Рель не сделал этого раньше, потому что не увидел в ней силы. Вдруг он ошибся. Ему нужно узнать точно. В ближайшие дни он собирается показать девушке секретные запрещенные плетения и должен быть уверен, что она не сможет сама их использовать.

Лецепак въехал в ворота и остановился. Эльф взбежал на крыльцо и сразу же отправился в свой кабинет.

Эния стояла наклонившись над столом и увлеченно чертила высунув от усердия кончик языка. Он бы умилился, если бы при виде ее позы давление в его штанах на подскочило до критического.

— Ора, Вы уже обедали? — его голос прозвучал глухо. Она испуганно подскочила.

— Ой, я не слышала, как Вы вошли! Еще нет, занялась схемой и обо всем забыла, — смущенно улыбаясь, ответила девушка.

— Тогда спуститесь на кухню и скажите оре Лючите, пусть соберет нам закуски и чай. На полноценный обед нет времени. И возвращайтесь сюда.

Девушка выскочила, а эльф посмотрел на большой лист, развернутый на столе. От увиденного Амареля прошиб холодный пот. Эния разобралась в эскизах, которые ему передали с разных мест преступления его подчиненные, и почти завершила схему. Но уже сейчас было видно, для чего это заклинание придумано. Придется ускорить расследование и подключить шайди, пока не стало слишком поздно. А своей помощнице он выпишет премию. Это надо же, не обучаясь магии так быстро вникнуть в суть!

Эния вернулась с тяжелым подносом, заставленным вкусностями. Амарель забрал его из ее рук и примостил на угол стола. Он взял девушку за плечи и сказал:

— Эния, Вы любите тайны?

— Не очень, они редко бывают приятными.

— Жаль, а я хотел Вас впечатлить. То, что Вы сейчас увидите ни в коем случае нельзя раскрывать. Даже в ТопКС. Договорились?

Она кивнула. Советник выпрямился, отошел к бару позади стола и раздвинул две его половины в разные стороны. За ними словно мерцающая вуаль переливалась магическая завеса.

— Пойдемте, — потянул он девушку за руку. Она осторожно сделала несколько шагов и почувствовала давление барьера, а затем очутилась в просторной комнате.

Это тоже был кабинет, но другой. Здесь не было резных стеновых панелей, украшенной мебели и декора. Только минимализм и функциональность. Почти все пространство занимал гигантский п-образный стол. Слева, если смотреть на него панорамное окно во всю стену открывало вид на незнакомый пейзаж. Эния помнила, что на фасаде таких окон точно не было. Опять пространственная магия. Рядом с окном разместился длинный удобный диван. За столом и по стене справа тянулись стеллажи с полками уставленные книгами и необычными предметами.

Эльф подвел ее к дивану и усадил, а затем принес поднос и пристроился рядом.

Девушка выглядит взволнованной, — отметил он.

— Вы можете рассказать, что происходит? Это как-то связано с моей сестрой и братом? — спросила Эния.

— События последних дней обсудим позже. Могу пока сказать, что Ваши родные тут ни при чем, — ответил эльф и устало потер виски.

Эния отвлеклась, наполняя кружки, а когда подняла глаза увидела что советник надел странные очки и наглейшим образом пялится ей в декольте! Причем, с каким-то научно-исследовательским интересом. Девушку разобрал нервный смех.

А мы друг друга стоим! — подумала она. — Я накануне ночью сравнила его с античными развалинами, а теперь он изучает мои сиськи словно энтомолог, увидавший новый вид бабочки.

Амарель же ничего не замечал, вглядываясь сквозь Рум-очки в необычный исток девушки. Он оказался прав, она не просто человек. А может и не человек вовсе? Он впервые видел такое.

Исток и каналы силы, которые из него выходят, различаются в зависимости от расы к которой принадлежит существо, стихии которой оно владеет и некоторых других факторов. Амарель знал, что его магия выглядит как мощные зеленые побеги, окруженные голубоватой дымкой с серебристыми искрами. Зеленый — это сила жизни, голубой — воздух, его стихия, а искры — лекарский дар. У Ренарда, его будущего зятя, два равных потока переплетены как жгут и тоже искрят. Один черный с синим отливом, а другой — прозрачный, переливается оттенками голубого. Причем черная ветвь появилась только после обретения им своего дракона. У Терри вообще исток выглядит как золотой шар. Маги, не обладающие силами шайди, этого не видят. Он получил способность к идентификации потоков только благодаря крови Терри, заключенной в этерите. Но даже с артефактом он не увидел в Энии магии. Рум-очки же проявили то, что скрыто.

Ее исток был черным. Не зловещим, а мягким, как лебяжий пух и казался теплым. Его хотелось погладить. Эльф знал, что это не возможно, хотя бы потому, что исток не материален. Но ассоциации возникали именно такие. Ни у одного живого существа на Дракаре не было подобного. Его любопытство в отношении девушки разгорелось еще больше. Теперь он просто обязан узнать, что она такое!

Память тут же услужливо подкинула ему подсказку. Эльф точно встречал похожее описание в комментариях на обороте древней рукописи, привезенной Оюном с раскопок в аномалии. В той же рукописи, что дала ему надежду на выздоровление.

Он подумал о словах своего учителя, древнейшего воина шайди и пророка. Ор Коломбейн уверен, что его спасение не в аномалии, а ближе, чем он думал. Возможно ли, что дело в девчонке? Вдруг Эния знает, как ему помочь?

Он понял, что непозволительно долго пялится на девушку и сбросил оцепенение. Азарт исследователя охватил его. Мужчина вскочил и кинулся к ящику стола, где были заперты старинные листы.

Девушка смотрела на него в недоумении, широко раскрытыми глазами. Он достал нужную папку и бережно разложил полуистлевшие страницы. Затем поманил ее к себе.

— Эния, взгляните сюда. Может, Вы разберетесь, что обозначают эти рисунки.

Девушка все еще настороженно подошла и вгляделась в местами едва различимые изображения.

— Вейлр советник, могу я изучить их не торопясь, — через минуту спросила она.

— Конечно, только не выносите их из этой комнаты.

Он внимательно посмотрел на Энию и вдруг спросил:

— Скажите, ора Эния, почему Вы разрешили всем окружающим обращаться к Вам на ты? Всем, кроме меня!

Девушке показалось, что она уловила легкую обиду в его голосе.

Она удивленно подняла на мужчину глаза и сосредоточила внимание на его лице.

— Я не привыкла выкать в своем ближнем окружении. Остальные вроде тоже были не против более свободного обращения.

А на счет Вас…, — Эния на мгновение задумалась, — не знаю, мне показалось, Вам самому нравится сохранять дистанцию.

— В конторе, безусловно. Но мне бы хотелось, чтобы дома Вы называли меня по имени и на ты. Официальное обращение кажется неуместным, когда мы живем под одной крышей.

— Только если Вы тоже будете звать меня Энией и на ты. — Улыбнулась девушка.

— Отлично. Я оставлю тебя ненадолго, мне нужно переговорить по иверсу с Килианом.

Советник прошел через завесу и Эния наконец смогла выдохнуть. Этот новый Амарель беспокоил ее. Исчезла холодность, он излучал энтузиазм и казался доступней, человечней, что ли.

Из-за дверного проема послышалось:

— Кил, срочно найди мне Оюна. Мне не важно, как ты будешь это делать, главное, поторопись! Ты ведь можешь призвать его по связи между шайди.

Что ответил Килиан, девушка прислушиваться не стала.

Эния решила заняться делом, чтобы избежать ненужных размышлений о начальстве. Вскоре эльф вернулся, как всегда бесшумно. Когда она вынырнула из своих мыслей, оказалось, что он сидит рядом. Солнце клонилось к закату, и он зажег магический шар, подвесив его в воздухе, так, чтобы было хорошо видно.

— Что скажешь? — указал он на первый лист.

— Про текст ничего, я не знаю такую письменность, а вот рисунки мне кое-что напоминают. Смотри, — она указала пальцем на верх страницы, — видишь, здесь вокруг текста в орнамент вплетены изображения мифических птиц. Они есть на каждом листе, но нигде не повторяются.

Рель кивнул. Он тоже обратил внимание на эти образы. Из всех изображенных существ раньше он встречал только грифонов.

— Вот это — Жар птица, по легенде она питается золотыми яблоками, дающими вечную молодость, красоту и бессмертие. У нее хрустальные глаза, а ее перо приносит счастье. А еще в сказках гром и молния появляются от ее пения. И она гибнет в неволе.

Девушка еще хотела добавить, что орнамент вокруг текста похож на византийский, но передумала. Как потом объяснишь, где эта Византия и откуда она о ней знает.

— Напротив Жар птицы расположился грифон. О них мне почти ничего не известно. Я думаю, ты сталкиваешься с ними чаще, чем я.

Странно, подумал эльф, если она из западных провинций, должна знать о грифонах все. Хотя с другой стороны, это подтверждает версию о ее иномирном происхождении.

— А это, что за дева-птица. — Указал он на следующий рисунок.

— Это, судя по свитку в лапах Гамаюн. Она предсказывает будущее. Чаще говориться, что она несет радостные вести и поет гимны. А еще ее появление знаменуется бурей с востока.

Рядом с ней сокол, а за ним, смотри, силуэт мужчины воина. Могу предположить, что это — Финист ясный сокол.

— Это не одно и то же, что «Феникс»? — уточнил Амарель. Я слышал легенду о птице, что возрождалась из пепла. Якобы, такие жили на Дракаре еще во времена драконов.

— Нет, Феникс вот здесь. — Эния ткнула пальцем в другой лист. Эта горка под птицей — пепел. А я тебе говорю про это изображение, — она вернулась к предыдущему листу. Финист — птица-воин, защитник и страж границ. Он же способен устранить все преграды. Говорят, он отличает правду от лжи. — При этих словах Амарель вздрогнул. Девушка не заметила этого, сосредоточившись на следующей странице.

— Здесь у нас Алконост. Она полуптица — полуженщина. У нее чудесный завораживающий голос, приводящий людей в полный восторг. Услышав пение Алконоста, они забывают про все на свете. Это светлая птица, несущая людям добро, радость и утешение.

— А что можешь сказать про нее? — спросил Амарель, указав на последнее изображение. Еще при первом просмотре рукописи, его заворожила печаль в глазах нарисованной полудевы. Тогда он надолго задумался, гадая, чем может быть вызвана ее тоска. Именно этот рисунок интересовал его больше остальных.

— Это Сирин — темная птица. Она опасна. Кто услышит ее пение, умирает. Однако нельзя сказать, что это существо — зло. В некоторых случаях она предупреждает человека, о чем-либо или мешает совершить ошибку.

Когда Сирина называют темной птицей, имеют ввиду то, что она иная, истинная.

Девушка задумалась глядя перед собой невидящим взглядом, затем продолжила:

— Когда то давно я видела картину, на которой были изображены две последние птицы. Алконост была прекрасна, румяна и полна жизни, но меня в самое сердце сразила птица Сирин. В ней было столько вселенской боли и милосердия. Казалось, она скорбит вместе с теми, кто нуждается в утешении.

Эния думала о картине «Песнь радости и печали» Виктора Васнецова, которую она видела в Третьяковской галерее. А Амарель о том насколько точно девушка передала его чувства вызванные изображением перед ним. А еще о том, что Эния неуловимо на нее похожа. Иная. Истинная.

Комната ненадолго погрузилась в тишину, которую первым нарушил эльф.

— Откуда ты столько об этом знаешь?

Девушка промолчала. А, что она могла рассказать? О том, что в детстве любила сказки о вещих птицах и Царевне-лебедь, о Жар-птице и Финисте. И поэтому для дипломного мультфильма выбрала мотивы древних легенд. Как допоздна изучала противоречивые сказания и изображения мифологических птиц, увлеченная и завороженная.

Эта часть ее земной жизни эльфу без надобности. Пусть ее принадлежность к другому миру останется ему неизвестна.

Советник давно изучал людей и видел, что Эния не просто не хочет рассказывать о себе — у нее есть тайны. И они связаны с ее происхождением. Амарель сознавал, что ее скрытность не мешает работе, она справляется даже слишком хорошо. Но ему не давала покоя мысль, что ей нужна помощь. Ему хотелось убедить ее признаться, тогда он будет знать, как о ней позаботиться.

Но он заставил себя отступить. В конце концов, у него тоже есть секреты.

— Хорошо, можешь не отвечать. Ты и так дала мне много пищи для размышлений. Но мне необходимо еще кое-что узнать.

Видишь ли, этот документ очень древний и руны на нем плохо поддаются расшифровке. Я смог прочесть только несколько слов и пометки на обратной стороне, сделанные драконом, владевшим раньше этой рукописью.

На этом листе я разобрал: «ищи источник живой воды и источник мертвой воды там, где плачут райские птицы». Вот здесь, — он указал на лист с Сирином и Алконостом. — А на обороте приписка: «Мертвая вода избавит от любых физических ран, а живая — от душевных. Может вернуть разум». Знаешь, что-нибудь об этом?

— Ты поэтому отправил парней в аномалию за образцами воды?

Амарель утвердительно кивнул. Эния вздохнула и отпила остывший чай.

— Знаешь, вейлр советник, не стоит доверять всему, что я тебе говорю. Мой источник информации — сказки. Они не всегда правдивы и часто противоречат друг другу.

По преданию Жар птица, Сирин, Алконост и Гамаюн обитают в Райских садах. Рай — это прекрасное место, куда попадают души праведников после смерти. Там же находятся источники мертвой и живой воды. Поэтому, теоретически фраза верна. Райские птицы могут плакать у источников чудодейственных вод.

Мертвая вода отменяет магические и физические нарушения. Сращивает раны и даже разрезанные на куски тела. Она так же предназначена для успокоения души.

Живая вода способна оживить умершего. Она пропуск, для того, чтобы покинуть царство мертвых.

В сказках убитого героя сбрызгивали мертвой водой, и раны его затягивались, будто ничего и не было. А затем окропляли живой водой и он возрождался. Это логично, ведь если оживить разрубленное тело не соединив вначале, оно не сможет жить. — Девушка устало посмотрела на Амареля. — По всему выходит, чтобы добраться до источников целебных вод, нужно сначала умереть.

— Спасибо, я узнал больше, чем рассчитывал. Время позднее, а ты так ничего и не съела. Давай заканчивать с делами, и пойдем, поужинаем.

— Мне что-то не хочется есть, я лучше сразу пойду спать.

Мужчина почувствовал разочарование. Он надеялся еще немного побыть рядом с девушкой, окруженный ее покоем. Но ей действительно нужен отдых, а у него есть над чем подумать.

— Хорошо, тогда сложи рукописи и спрячь их во второй ящик стола. Я отправлю пару служебных записок и пойдем.

Эния собрала листы в папку, обогнула стол и убрала все на место. Что-то на полу привлекло ее внимание. Она присела и подняла пожелтевший листок. Не удержавшись от любопытства, она заглянула в него.

С вырезанного из газеты портрета на нее смотрел Владыка объединенного государства эльфов Маркелиэль Имарель. Его надменный вид вызвал у нее легкую дрожь. Казалось портрет живой и следит за ней. Ее взгляд зацепился за узор на венце Светлого Владыки. В памяти всплыл такой же рисунок, вплетенный в узор татуировки на коже Амареля. Два образа мгновенно сошлись у нее в голове. Вот почему ей показался знакомым этот символ! Тайный советник не так прост, татуировка выдавала принадлежность к правящему роду Имарель. Почему же он скрывает это. Про вейлра Сатара писали много, но нигде не было упоминаний о его родне, кроме племянницы.

Эльф, сидевший рядом за столом, оторвался от письма и поднял голову. Он увидел портрет в руках девушки и его глаза подернулись льдом. Эния занервничала под его взглядом и протянула ему листок.

— Это должно быть Ваше советник.

— Мы снова на Вы? — вздернул бровь эльф.

Лед во взгляде исчез, и светящиеся искры в его глазах одарили ее множеством обещаний. Они как болотные огоньки заманивали, звали довериться ему. Она могла бы смотреть в его глаза вечность. Открыть все свои тайны… Кабинет, как будто уменьшился в размерах и из него исчез весь кислород. Она с трудом вдохнула.

— Называй меня по имени, — тихо сказал он ей, — ты обещала.

В его исполнении это прозвучало как интимная просьба. Эния опустила глаза на свои туфли, чтобы скрыть охватившее ее волнение. Он слишком проницателен. Нужно быстрее покончить с этим, пока она не сделала какую-нибудь глупость.

— Какой удивительный фокус ты проделываешь со своими глазами, Амарель! — произнесла девушка, с трудом вырвавшись из окутавшего ее дурмана. — Это твоя особая магия?

— Это знаменитые глаза рода Имарель, — зло усмехнулся эльф, — ты ведь уже догадалась.

Отрицать не было смысла, и Эния промолчала.

Амарель подумал, что у нее удивительная выдержка, другая бы уже засыпала его вопросами. Скорей всего она боится, что за его откровенность придется расплачиваться своими тайнами. Он ее понимал. Доверяя другим информацию о себе, становишься уязвимым. Он старался избегать уязвимости любой ценой. Особенно сейчас, когда магическая брешь, пробитая цветами амониса, медленно убивала его.

Пауза затянулась. Эния все еще сжимала в руке бумажку, стоя совсем близко. Он только сейчас заметил, что они одновременно оказались в центре п-образного стола, замкнутые с трех сторон и ему нужно отодвинуть свой стул, чтобы выпустить ее. Он не спешил делать это. Что-то невообразимое творилось в его душе, когда она вот так, молча, смотрела на него своими прекрасными темными глазами. Может, если он будет откровенен, она тоже когда-нибудь доверится ему?

Эльф тяжело вздохнул, протянул руку и забрал портрет.

— Я младший сын Светлого Владыки эльфов и поверь, не испытываю гордости по этому поводу.

Мой отец, — Амарель слегка поморщился, — редкостная сволочь. Я держу здесь его портрет, чтобы помнить от чего я бежал. Когда мне нужно принять трудное решение я смотрю на него и думаю, как поступил бы он. Он — моя мера допустимого.

Эния, опустила глаза. Вейлр Сатар сам поделился с ней очень личным, и она не знала, как к этому относиться.

Это не вязалось с тем образом советника, который она видела в начале. Он по-прежнему, был сильным, опасным мужчиной, но сейчас, для нее, он слегка приоткрыл дверь в то место, где прячет свои эмоции за железной стеной воли.

Советник поднялся снова став невозмутимым и отодвинул стул, пропуская ее. Она шагнула вперед и остановившись, вдруг спросила:

— Что означает Сатар?

Эльф поразился тому, как она умеет находить сложные вопросы. Ну что ж, он сам начал.

— Это древнее слово, оно имеет двойное значение. Его можно перевести как «свободный», или как «одинокий». Когда в пятнадцать лет я сбежал из дома, оба значения относились ко мне в равной степени. Мне тогда казалось удачной идеей взять себе такую фамилию.

— А сейчас? — спросила она шепотом.

— Сейчас, нет, — подойдя почти вплотную, ответил он. — Любые привязанности налагают обязательства и исключают свободу. Только со временем понимаешь, что от одиночества тоже устаешь.

Она сделала один крошечный шажок и посмотрела прямо на него.

— Ты не прав, — тихо сказала она. Не обязательно быть одиноким, чтобы быть свободным. Достаточно быть вольным в своих поступках.

Он и сам недавно пришел к такому же выводу, глядя на счастье Терри и Ренарда. Вот только к себе применить этот вывод он не мог.

Амарель коснулся подбородка девушки и приподнял его, вглядываясь в ее лицо. Она прямо смотрела на него широко распахнутыми глазами цвета горького шоколада, и он пропал. Его губы коснулись ее. Они были теплыми и мягкими, со вкусом пряной вишни и пьянили не хуже ролийской настойки. Ничто в мире не могло бы заставить его сейчас оборвать поцелуй. Проклятье, как же сладко!

Чудесные мгновения длились, погружая его тело в потоки огненной лавы. На краю сознания мелькнула мысль, что им нужно остановиться. Он не хотел, чтобы в первый раз у них было вот так. Она достойна большего, чем быстрое совокупление в кабинете на столе. Вдруг его будто ледяной волной окатило. О чем он вообще. Рель не без причины избегал серьезных отношений. Если он не хочет погубить ее, ему нужно держать свои руки подальше.

На краю сознания мелькнула мысль, что он так и не доехал до любовницы. Теперь в этом больше не было смысла. Он убедился, его влечение направлено только на одну женщину. Ту, что сейчас замерла в его руках.

Девушка отступила, первой разрывая объятья, и склонив голову, произнесла:

— Извини, я обещала, что не буду на тебя вешаться. Я поддалась порыву. Этого больше не повториться.

Амарель почувствовал в кулаке скомканный листок с портретом. Он так и не выпустил его из рук. Ну что ж, ему не нужно смотреть на него, чтобы понять, как поступить правильно. Он с трудом вернул привычную невозмутимую маску на лицо.

— Будем считать, что мы оба попали во власть момента. Я рад, что ты это понимаешь.