Глава 3 · Шестеро

— Пахнет отвратно. — Запах и правда был отвратный: вполне терпимый от сырой земли сменился чем-то гнилостным, затхлым. И эха не было. Налобные фонарики выхватывали куски очень плохо, вручную обработанных стен. Вот где логика, они же тут Конец Света пересидеть хотели, неужели не обустроиться? Или думали, это мероприятие на четверть часа?

— Может, кто-то сдох? Крыса, там, — Юрке запах не мешал. Он уверенно забирался вперед, время от времени малюя на стенах кресты и стрелки и сверяясь с компасом.

— Что найти-то хотел?

Алехин обернулся:

— Мы, если карта не врет, сейчас под старым монастырем.

— Хочешь озеро найти? — я улыбнулся. Озеро это было местным Святым Граалем. Нет, молодость не возвращало, но легенд про него ходило не меньше. Говорили, что вода эта хранит память и забвение, и можно обрести то или другое — смотря сколько глотков выпьешь.

Вот только до волшебной воды было не добраться уже сто лет как.

Озеро существовало на территории монастыря. В засушливое время монахи при помощи некого приспособления могли прятать его в подземный резервуар. Сливали, как ванну.

— Если правда, что-то от такого сооружения должно остаться…

— Если правда, — передразнил я, — тут все затоплено будет на пару ярусов. Потому что механизм давно дуба дал с отсутствии регулярного техосмотра. Здесь тебе не тут, чудо египетских пирамид не получится. Климат другой.

…Что произошло, я так и не понял. Даже не головокружение, просто стена перед глазами вдруг рванула прочь со скоростью гоночного болида и свет, так-то тусклый, погас совсем.

Очнулся от крепких пощечин. Алехин испугался и не церемонился. Пару раз он уже чувствительно приложил, обе щеки горели.

— Тормози. Я тебе что, неверная жена? — я осторожно повернул головой влево-вправо.

— Ты как?

— Черт его знает. Сейчас попробую встать — соображу.

Приятель выпрямился.

— Что это было, а? Ты же раньше от замкнутых пространств не скисал…

Что тут ответить? Раньше они не были такими узкими? Так неправда, в молодости, не такой уж и далекой, по каким только шкуродерам не ползали, все было «на здоровье».

— Лег поздно, не выспался, — ответил я, потому что надо же было что-то ответить. Причина так себе, но за неимением лучшей прокатила. Алехин молча протянул флягу с крепчайшим сладким чаем, я сделал несколько глотков и встал.

— Домой, — с сожалением, но решительно скомандовал Юра, — обморокам ходячим под землей делать нечего.

Возражений у меня не нашлось. Приятель был прав на все сто и весемь сверху.

— Дорогу-то назад отыщем? Вертелись знатно.

Алехин глянул то ли с обидой, то ли с подозрением. Но ничего не сказал.

Назад шли бодро, жевали сухарики «Кириешка», запивая чаем. Не особо экономили. Настроение было средней паршивости. С одной стороны — нашли интересное, с другой — а толку? Ничего не разведали, ничего не унесли.

Похоже, жизнь ждала только этой мысли, чтобы напомнить самоуверенным нам, что в некоторых случаях унести собственные головы целыми — это уже зашибись, как много. Большего и желать-то грех.

А грешить прямо в намоленном месте чревато последствиями. Непредсказуемыми.

Я споткнулся, с размаху налетев на Юру. Тот отчего-то встал в проходе, ни тпру, ни ну.

— Что?

Не говоря ни слова, приятель подвинулся и встал так, чтобы открыть обзор.

— Мать моя крокодилица!

Прохода не было. Вместо него поперек дороги уселась здоровенная куча свеженасыпанной земли.

— Пока мы ходили? — я недоверчиво покрутил головой, — точно? Может, свернули не туда.

Юрка не стал тыкать мне под нос планшет с отметками или стену с нарисованными стрелками. Просто красноречиво промолчал. Я и сам понял, что глупость спорол. Только что потревоженная земля пахнет особенно. Так, сразу, не скажешь — чем. Но и не перепутаешь.

Свежевыкопанные могилы пахнут похоже…

Резким движением головы отогнав непрошенную ассоциацию, я спросил:

— Пойдем в обход? Как нормальные герои? Или попробуем пробиться?

— Я, так-то, только СМС-ку написал, а не полное завещание, — огрызнулся Юра.

Связь? Ее, естественно, не было.

— Жратвы у нас…

— Немного, но без еды можно месяц протянуть, а вот без воды если что и протянем, то только ноги.

— Могло быть хуже, — глубокомысленно заметил Юрка, озираясь по сторонам. И, в ответ на мой вопросительный взгляд, ответил, — воздух есть. И он хороший. Пахнет, конечно, отвратно, гнилью. Но воздух не застоявшийся. Значит, есть дырки наружу.

— С другой стороны, есть и минусы, — поддакнул я, — плохо, что мы с тобой оба не курим. Вот как раз бы и бросили.

Посмеялись, стало немного легче.

Первым делом отошли от опасного места подальше и распотрошили рюкзаки, чтобы сделать скрупулезный учет продуктам. Оказалось, фляга с чаем (почти на донышке) не одна. Есть еще термос с холодным кофе (мой вклад в дело мира) и небольшой стратегический запас водки. Для дезинфекции ран или от простуды — а вы что подумали? Под землю бухать не ходят, если не хотят там и остаться.

С едой все обстояло неплохо: ланчбокс с бутербродами, большая плитка настоящего, качественного шоколада, мешочек орехов и несколько злаковых батончиков.

— Живем, — порадовался Юрка, — если аккуратно, дня три.

— А если экстремально, то и все пять, — согласился я, — главное, воду найти.

Усмешка Алехина даже слегка напугала. Казалось, в обычного мужика под сороковник вселилось нечто странное: вечное, холодное и абсолютно безразличное к собственной участи. Петь — так петь. Гореть — так гореть.

— Ну откуда тут вода, Тоха? — спокойно спросил он, — Если только лужа какая накапала. Но если тут есть такие места, я бы обходил их десятой дорогой. Там, где земля обрушилась, тоже сыростью пахло.

— Пофиг, лужа — не лужа. Через землю прошло — очистилось, — убежденно возразил я, — в природе грязи нет.

— Угу. Где ты тут природу нашел, стесняюсь спросить? Ни травинки, ни былинки. Грибов-поганок и тех нет.

Тихо, беззлобно препираясь, мы, предельно аккуратно отходили вглубь лабиринта, стараясь не касаться стен. Запах сырости и гнили вскоре остался позади. Ход свернул, потом еще раз свернул, открывая что-то типа ниши, не просто укрепленной, но даже облагороженной любовно выструганными досками. Тут даже что-то типа скамьи имелось, черной от времени, но сухой и вполне крепкой.

Алехин достал смартфон и принялся фотографировать, а я присел, разглядывая находку в узком, направленном свете налобного фонарика.

— Не монахи, — понял почти сразу. — Гвозди! Причем, явно, советского производства. Пятидесятка, если не ошибаюсь. Выдернуть, так на них, небось, и нарезка будет?

— «Дело продавцов»? — сообразил приятель, — а скамейка-то им за каким надом? Понимаю, ящики какие-нибудь, чтобы честно украденные ценности на землю не валить.

— Подожди, может, ящики еще и найдутся.

Алехин был полон энтузиазма. Какой-никакой материал для блога вырисовывался. В то, что из под земли они могут не выбраться, Юрка не верил — и правильно делал. Кто с такими мыслями спускается, тому, ей-крест, лучше остаться наверху.

— Зато теперь мы примерно знаем, где находимся. Где-то над нами: двести метров туда, двести — сюда, старый универмаг. Значит, слева ремесленное училище. А монастырь дальше и прямо. Там можно будет, если не выползем, попробовать аккуратно копнуть. Кругом кирпичные подвалы, авось не засыплет. Или засыплет не сильно — откопаемся.

Я молча кивнул. В полутьме приятель этого мог не увидеть, но ведь молчание само по себе — знак согласия.

— Ты как? — спросил Юра.

— Нормально. Голова не кружится.

— Хорошо. Идешь первым, мне будет спокойнее, если я буду все время тебя видеть.

— И ловушка, если что, моя, — съязвил я.

— Типун тебе на язык и два под язык. Какие тут ловушки? Индиана, блин, Джонс. В земле все вырыто, крепится с помощью говна и палок… если что и было, давно не работает.

— Я пошутил, — примирительно сказал я.

— Да иди ты… поищи хрустальный череп.

Время под землей ведет себя странно. Это я знал давно, но каждый раз удивлялся, как впервые. Если постоянно на часы поглядывать, то, кажется, минута растянулась в вечность. Как в том стихе: «И дольше века длится день».

Зато, если забудешь про время, минут на пятнадцать, не больше, а потом взглянешь — и пол суток как корова языком слизнула. Ноги гудят, голова тяжелая, в ушах шум непонятный (кровь шумит, давление, что тут непонятного?), пить хочется зверски… Но экономный Алехин выдал только по половине пробки от термоса. Да и — плохо кофе утоляет жажду. А вот такой, крепкий — это еще и мочегонное.

Вдобавок ко всему прочему.

— На лежку устраиваться будем?

Я не ответил, говорить не тянуло, но согласно кивнул. Завтра нас начнут искать, может быть, даже не формально. Но группу диггеров, пропавшую в Москве в прошлом году, так и не нашли. Восемь человек, как и не было.

Такие мысли в экстремальной ситуации надо гнать ссаными тряпками, но за треть жизни прятать голову в задницу я так и не научился. Дела были невеселые.

До монастыря мы не дошли, да и до ремесленного училища тоже. Там фундамент старый, крепкий, можно было попробовать пробить шурф на какую-нибудь клумбу… рискованно, но и в половину не так, как продолжать сидеть на попе ровно и ничего не делать. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Вот только все четыре хода, которые вели вроде бы в нужном направлении, оказались плотно засыпаны. Никакого злого умысла — земля была уже слежавшаяся, каменной твердости. Но на всякий пожарный случай трогать ее не стали.

Покрутившись по отноркам, поняли, что заперты тут, как крысы, которым хитрый крестьянин ход заткнул сапогом.

— По полбутера?

— Пожалуй…

Расположились в сухой «келье», где обнаружились даже остатки иконостаса. Креститься на них не стали. Погасили свет, затихли. Не спалось. Холодно было, а в темноте, парадоксальным образом, показалось еще холоднее.

— Слушай, Тоха, а, как думаешь, как это подземное озеро выглядело? Ну, тогда, раньше?

Я фыркнул:

— Кто у нас инженер? Я всего-навсего скромный историк. Могу показать, где оно было на планах и назвать архивные документы, в которых данное сооружение описывалось. Крайне скупо. Как большое кирпичное помещение с массивными сводами и водоотводными каналами. Резервуар прямоугольной формы.

— Озеро в подземном резервуаре могло быть обустроено с помощью водяного механизма, — отозвался Алехин. — Система водосборников, водяных мельниц. Каналов для переноса воды. Например, могло быть устройство типа заслонки или клапана, которое позволяло «сливать» воду из верхнего озера в резервуар. Что-то похожее на деревянные или металлические шлюзы. А сама вода поступала в резервуар по наклонным трубам или деревянным акведукам, возможно… даже наверняка с системой из шкивов или рычагов для регулировки потока.

— Больше ста лет прошло, — пожатие плечами пропало втуне, — кирпичные стены уже вполне могут быть разрушены, водосборники и каналы забиты грязью и илом. Некоторые конструкции, возможно, обрушились. Механизм и со временем сломался, а резервуар затопило. Особенно, если конструкции, которые предотвращали утечку, накрылись. Могли сохраниться отдельные фрагменты устройства — например, сломанные шлюзы, остатки трубопроводов или механических частей… Но мы их даже не опознаем, если увидим, они, наверняка, устряпаны отложениями по самое некуда.

Алехин не ответил. Похоже, уснул.

Вот ведь счастливая натура. Никакие мрачные предчувствия не мешают здоровому отдыху. Есть время спать — выспится, хоть камни с неба!

А мне было не тревожно, нет… Чего тревожится — либо выберемся, либо нет. Все, что зависит от нас, мы сделаем. Этого может не хватить, но тут, как говорится, выше головы не прыгнешь.

А смерть дело самое обычное. И в глаза безносой мы с Алехиным смотрели уже не раз, и даже не два. Подумаешь — помирать. Не жениться же. По крайней мере, это будет быстро, а, значит, и переживать не о чем.

…Наверное, я все же задремал. Ничем иным то, что случилось дальше, объяснить не могу. Внезапно посреди промозглого холода словно повеяло теплым, приятным ветром. Я сообразил, что непроглядная темнота не так уж и непроглядна. Очертания кельи, где мы нашли временный приют, ее неровный арочный вход и стена за ним просматривались отчетливо.

А еще — свет не был ровным. Он метался, выхватывая то одно, то другое. На секунду выхватил лицо безмятежно спящего Алехина. Словно кто-то держал в руке большой фонарь, и этот фонарь раскачивался в такт шагам.

Вот только самих шагов я не слышал…

Замерев, как суслик, и, стараясь даже не дышать, не то, что не шевелиться, я потрясенно наблюдал, как мимо кельи прошли люди. Закутанные в глухие черные плащи с капюшонами а-ля монахи-бенедиктинцы или заговорщики против трона. Тот, кто шел впереди, нес зажженный керосиновый фонарь. Однако, кем бы ни были эти ребята, они точно не призраки и не вампиры, тени отбрасывали как миленькие.

Эти тени скользили по стене вслед за своими обладателями совершенно бесшумно — шагов я по-прежнему не слышал и это внушало оторопь.

Машинально посчитал: шесть человек. Заорать, остановить, попросить помощи отчего-то в голову не пришло. Наверное, здравый смысл помешал, точнее, его остатки: ночь, подземелья, странная команда в черном с закрытыми лицами и живым огнем. Как-то не похожи они были на добрых самаритян, которым не хватает еще одного хорошего поступка, чтобы получить плюс сто к карме.

Я немного подумал. Совсем чуть-чуть, времени на размышления не было. Стараясь не производить ни малейшего звука, встал. Перешагнул через Алехина — ему без разницы, он уже не растет. И двинулся по проходу вслед за шестеркой.

Куда-то же они идут?

* * *

Фэнтези или реальность?

Легенда о подземном озере имеет вполне себе реальную основу и есть места где эту легенду можно потрогать руками и сделать сэлфи на ее фоне (там темновато но с хорошей вспышкой получится).

1. Древние подземные водохранилища и цистерны.

Это самое прямое соответствие. Во многих замках, крепостях и монастырях, особенно построенных на возвышенностях или в засушливых регионах, были гигантские подземные резервуары для сбора и хранения дождевой воды.

Константинополь (Стамбул): Самый знаменитый пример — Цистерна

Базилика (Yerebatan Sarnıcı). Это огромное подземное водохранилище, построенное византийцами в VI веке. Оно наполнялось водой по акведукам и имело систему контроля уровня. «Слить» его в современном понимании было нельзя, но воду можно было использовать и регулировать ее поступление.

Пещерные монастыри Крыма и Каппадокии: В многих пещерных монастырях (например, Челтер-Мармара или Успенский монастырь в Крыму) были естественные пещеры и искусственные цистерны, где собиралась вода. Монахи могли обустраивать системы водосбора со склонов. Мысль о том, что они могут «перекрыть воду», могла родиться у наблюдателей.

Монастыри Метеоры, Греция: Построенные на неприступных скалах, они имели сложнейшие системы сбора дождевой воды в подземные цистерны, так как другого источника воды у них просто не было.

2. Карстовые озера и поноры.

Это геологическая основа легенды. В районах с карстовым рельефом (растворение известняка водой) часто существуют подземные озера и реки. Характерная их черта — поноры (естественные отверстия в породе, поглощающие воду).

Как это работает: Представьте себе подземную пещеру-резервуар. В нее ведет естественная «труба» (понор), через которую озеро может наполняться из какого-то подземного источника или во время паводка. Если монахи нашли способ на время закупорить этот понор (например, огромной пробкой из дерева и смолы), то они могли бы остановить наполнение озера и начать использовать воду из него. А потом, убрав «пробку», дать озеру наполниться снова.

Где это встречается: Такие явления типичны для Кавказа, Крыма, Балкан, Альп — то есть как раз в регионах с богатой монастырской историей.

3. Древние гидротехнические сооружения.

Монахи, особенно в византийскую эпоху, были искусными инженерами. Они строили сложные системы водопроводов, акведуков и дренажа.

Ближайший реальный аналог: «Сухое озеро» Свято-Успенского монастыря в Крыму

Есть очень похожая, документально не подтвержденная, но устойчивая местная легенда о Свято-Успенском монастыре под Бахчисараем.

Суть легенды: Говорят, что в скалах над монастырем существовало естественное подземное озеро. Монахи пробили к нему ход и обустроили так, что в случае опасности (например, нападения) они могли открыть специальную заслонку, и вода из озера затопляла единственную тропу, ведущую к монастырю, делая его неприступным. После этого озеро снова наполнялось из подземных источников.

Эта история практически один в один повторяет нашу легенду и идеально вписывается в местный карстовый ландшафт.