Глава 4 · «И снится вещий сон… Антону»

Ходить совершенно бесшумно, как синоби-анука, я не умею. В свое время прилежно осваивал эту науку под руководством нашего старшины по кличке Коловорот (надо думать, полученной за непревзойденное умение сверлить мозги, медленно и со вкусом). Но когда ж это было! Из всех умений осталась только привычка идти на полусогнутых и опускать на землю сначала пятку, а за ней всю стопу по внешней стороне, да подходящая обувь. Хорошие берцы без скрипа.

Слышали меня эти шестеро? Скорее всего — да, но не оборачивались. Наверное, думали, что шумнул кто-то из своих. Близко я не подходил, держал ориентир по пятну света — фонари несли первый и последний в шестерке.

Коридор, по которому так целеустремленно чесала странная компания, минут через пять — семь должен был упереться в тупик и очередную молельную комнату, так что рисованием на стенах я себя не утруждал — прошли мы тут, и в наскальной живописи отметились.

Что буду делать, когда они повернут назад? Нырну в один из отнорков. Должен успеть.

Внезапно процессия остановилась. Что там впереди, я не видел, но логично предположить — передний что-то делал… Очень хотелось рискнуть, приблизиться и посмотреть, что именно. И я для этого почти созрел, но крайний мужик (сужу по росту и ширине плеч) вдруг выбросил руку за спину, не оборачиваясь. И показал сначала универсальный фак — средний палец. А потом быстро сжал руку в кулак, распрямил, показал ладонью вниз и оттопырил большой палец. «Не обнаруживай себя, не приближайся, следуй за мной…»

… Обалдеть!

Это был не тайный-тайный язык жестов не к ночи помянутых синоби — его то как раз можно легко выучить, зайдя в любой тематический блог в сети, было бы желание. Это была система обозначений, принятая в нашем взводе. Мы придумали ее сами после того, как в подразделении обнаружилась крыса и две группы на задании попали в засаду. Одна не вырвалась, ребята полегли в полном составе.

Понимаете, да? Во всем мире ее знали только десять человек, из них в Калинове жил только я.

Ошеломленный и заинтригованный дальше некуда, я подчинился.

Впереди началось движение, медленное, осторожное. Кажется, группа куда-то то ли всасывалась, то ли протискивалась. В порядке живой очереди.

Когда подрагивающий свет керосинового фонаря стал тусклым и почти исчез, я смог подойти и рассмотреть, куда делись шестеро — в одной из келий оказался люк. Засыпанный землей, еще и утоптанной для маскировки — мы бы в жизни его не обнаружили. Вниз вела железная лестница в неплохом состоянии. В отличном, черт возьми, состоянии, словно ставили ее не сто, а лет пять назад.

Этот ход был очень коротким и узким, протиснулся в него с трудом, перемазался в земле и глине… И оказался ярусом ниже. Тут было еще холоднее, отчетливо пахло водой и не было ни малейшего ощущения замкнутого пространства. Дышалось на удивление легко.

Я огляделся.

Меня окружал большой зал, выложенный красным кирпичом. Чистый, словно его регулярно убирали. Никаких пошлых тайных знаков или загадочных надписей не обнаружилось, только крюк для фонаря. под ногами темнела черная как деготь и неподвижная вода…никаких бортиков или чего-то еще. Чувствовалось — глубина тут солидная, нырнешь — и с концами. Но по краю можно было пройти по одному.

Что группа в балахонах и сделала. Я заметил их уже метрах в двадцати от меня — зал был длинный и до конца они еще не дошли. Ступали аккуратно, стараясь не касаться воды. Сейчас я отчетливо видел всю группу, два фонаря, у первого и последнего, давали эту возможность и я ей воспользовался.

Не такие уж они были одинаковые. Третий по счету был низкорослым, чуть не на голову ниже остальных, предпоследний полноват, впрочем, не критично. А лидер немного, едва заметно, прихрамывал.

Направлялись они к прямоугольному ходу в стене и перед тем, как скрыться в нем, последний чуть-чуть обернулся. Меня словно током дернуло — было в нем что-то настолько знакомое, что я мог, не сходя с места, угадать его действия. Сейчас будет еще один мессидж. Рука, кулак, ладонь… палец указывает на воду, потом — универсальный жест — щелчок по горлу и буква «V». Или цифра — два?

Я должен выпить этой воды? Два глотка, не больше.

С сомнением посмотрел на подземное озеро, хранившее, согласно местным легендам, память и забвение.

Сомнение было понятным и оправданным. Бог знает, как там на счет энергоинформационной матрицы, а кишечная палочка тут точно была.

Пока я раздумывал, последний из шестерки втянулся в портал и, видимо, закрыл за собой дверь. Скудный свет погас и зал погрузился в темноту.

У меня нет привычки спать в каске, с налобным фонарем, но мобильник с собой всегда, подсветить — не проблема. Вот только радиус фонарика ограничен, да и садится он в таком режиме быстро.

Конечно, никакого портала на другом берегу я не разглядел. Зато сделал пару фотографий резервуара, Алехину на радость.

Стоило ли подчиниться совету неизвестного?

Нормальный человек и раздумывать бы не стал, еще не хватало! Вот только я был на сто процентов уверен — незнакомцем последний в шестерке не был. Да и советов мне не давал. Скорее, это был приказ.

Какова вероятность встретить в местных подземельях Коловорота? Близкая к нулевой. И… это не был мой командир, зуб даю.

А чем я, собственно, рискую? Парой дней диареи? Наверху это лечат, а внизу, если нас с Алехиным не найдут, вскоре это будет самая меньшая из проблем.

Успокоив свою паранойю таким образом я опустился на колено и почти на ощупь зачерпнул воды прямо из под ног. Она была ледяной и изумительно прозрачной, словно ее пропустили через очень хороший фильтр. Никаких примесей органики, никакой грязи.

И — неожиданно вкусной. С горчинкой, но приятной.

Два глотка, не больше… Пить хотелось, а после того, как я распробовал воду, захотелось еще сильнее, но если уж взялся исполнять приказы какого-то левого персонажа, лучше делать это буквально.

Кто знает, почему это важно? Может быть, если хватит удачи и я вытяну ниточку до конца, буду знать тоже?

* * *

Меня разбудил Юрка. Он ругался. Матом — и так художественно, что захотелось немедленно записать и выучить.

Тело чувствовало себя более-менее, хотя, за последнее время, я отвык спать на жестком. Хотелось пить, есть… а, вернее, жрать и в туалет.

— Что случилось? — спросил я.

— Мобильник, сука, сел.

— Ты что, забыл его зарядить? — Юркин мобильник был тяжеленным, как граната, зато емкости аккумулятора хватало почти на месяц.

— Шутить изволите, ваше благородие? Разумеется, и зарядил, и заряд проверил. Был на максимуме.

Я достал свой. Никаких дурных предчувствий не было, просто — это же логично, если приятель жалуется на мобильную связь, проверить, как с этим у тебя?

«Самсунг» изображал из себя кирпич и обратно в телефон превращаться отказывался.

— Может быть, от холода?

— От херолода, — огрызнулся Алехин, — я с ним в Хибины ходил. Зимой. Все нормально было.

— Аргумент, — признал я. — А планшет? Тоже?

— Мертвее всех мертвых. Мумия.

— Может, просто в коме? — вяло пошутил я.

Паниковать меня не тянуло. Делиться своими ночными приключениями… или все таки снами, тоже. Вот если бы мобильник был жив и фото получились, тогда — да. А сейчас…

— По ощущениям, сколько времени?

Алехин задумался:

— Легли мы примерно в одиннадцать. Выспался я отлично, значит, спал полные семь часов.

— Шесть утра? Когда должна уйти твоя СМС-ка?

— В одиннадцать. Закладывал коридор стандартно, на сутки. А что?

Я все еще сомневался. Сказать такое — надо решится. За идиота ведь примут.

— Юр, давай быстренько пробежимся до того места, где нас засыпало?

— Зачем? — насторожился приятель.

— Считай — предчувствие. Или вещий сон.

— Темнишь? — прищурился Алехин.

— Есть такое, — не стал отпираться я, — Юр, это ведь не трудно? Все равно сидеть на попе ровно — без толку мерзнуть. Вот, считай, утренняя пробежка будет. Заодно и согреемся.

— Темнишь, — удостоверился приятель. — Но с тебя же все равно слова не вытянешь, если сам не расколешься. Ладно, пробежимся. Но уговор — у завала ты мне все рассказываешь, как у попа на исповеди. Что за предчувствия, какие вещие сны.

— Договорились, — легко согласился я.

* * *

Сколько же по утрам у реки комаров, уму непостижимо. А злющие!

— Словно месяц голодали, — ругнулся Алехин, точным хлопком обрывая жизнь очередного вампира.

— Они столько не живут, — нейтрально заметил я.

Над Вереей вовсю полыхал рассвет, красивый, как утро в раю. Значит, Со временем Алехин все же пролетел часа на два, проснулись мы намного раньше. Если учесть, что светает у нас в это время года примерно в половине шестого.

Я машинально полез за мобильником, чтобы посмотреть время. Забыл, что сердешный друг приказал долго жить. Юра повторил мое движение, уже сознательно. Чуда не произошло, обе мобилки были мертвы, холодны и черны, как воды озера забвения.

— Я не мог ошибиться с направлением, — озвучил Алехин то, о чем молчал последние минут сорок. С той секунды, как мы обнаружили, что никакого завала нет — и не было, ход свободен.

— Да я верю, Юра. Я же видел твой знак на стене. Ты не ошибся.

— Тогда что это было? — за агрессией приятель прятал нешуточную растерянность.

— Калиновская аномалия, — я пожал плечами, — что-то вроде Пермской.

— У нас их сроду не было, — горячо возразил Алехин и замолчал, наткнувшись на мою усмешку, — или были?

— Озеро, испив из которого можно все забыть, или все вспомнить — если это не аномалия, то какого болта тебе еще нужно?

— Ошизеть, — емко высказался Алехин и полез по осыпающемуся под ногами спуску наверх. Я последовал за ним. Думать обо всех чудесах этого дня и ночи будет очень приятно и завлекательно, когда я выпью полчайника чая, съем здоровенный омлет, приму душ и вытяну кости на своем привычном ортопедическом матрасе.

Сейчас мне хотелось только домой.

Но оказалось, что чудеса еще не кончились. И на добрые и не очень они не делились. Машины Алехина, черного как сапог «Патриота» на месте не было.

— Это как? — Юрка уставился на меня в полнейшем обалдении. Так он не таращился, даже когда обнаружил, что ход свободен. — Его же не завести не то, что без ключей, его ключом-только я умею… есть там секрет.

— Прицепили и утащили. Или на эвакуаторе, — предположил я.

— И где здесь, стесняюсь спросить, знак: «Парковка запрещена»?

— Можешь не стесняться, — великодушно разрешил я, — и заодно спросить, где следы от машины. «Патриот» это не «ВАЗ» и не «Kia », его протекторы ни с чем не перепутаешь. А дождя не было. Так вот тебе мое экспертное мнение на все вопросы разом — ни хрена не скажу, потому что понимаю ровно столько же. Предлагаю с истерикой повременить часа три — четыре. Поймать попутку, добраться до дома, отожраться, вымыться, прикинуть хвост к носу — и уже потом начинать плясать фокстрот.

Алехину план не понравился. Он хотел знать, что случилось с его машиной прямо сейчас и ни минутой позже. Вот только мир был глух к его хотелкам и Юрке пришлось смириться. Через четверть часа, когда попутная Лада несла нас к городу, он даже признал, что яичницу хочет больше, чем в полицию.

В город мы въезжали в седьмом часу, никаких пробок еще не было.

Алехин, как начал материться еще с утра, так и продолжал. Экспрессивный монолог с поминанием мамы, бабушки, козы, морковки, пятикилограммового лома и основателя яблочной корпорации, я услышал, выбираясь из душа.

Горячая вода, потом ледяная, снова обжигающая — хорошо! Кто понимает, бодрит лучше всякого кофеина.

Шляться с полотенцем на бедрах смысла не было, дам в квартире нет, так что я завернулся в здоровенный махровый халат и босиком прошлепал на кухню, где Алехин пытался сделать два дела одновременно: съесть свою порцию омлета с колбасой, перцем и кетчупом и отправить заявление об угоне машины.

Права у него были с собой, номер паспорта он помнил наизусть, что могло пойти не так?

— Не принимает заявление, — Алехин поднял голову и завистливо вздохнул. Ему тоже хотелось в душ, но даже в моей большой пижонской квартире ванная комната была только одна. Две — это уже совершенно другая цена, скромному историку не по карману.

— Сделай перерыв, — посоветовал я, — рабочий день начнется через десять минут, напишешь в поддержку.

— Уже написал. Там бот, отвечает круглосуточно.

— И что отвечает? — я поморщился. Тупость этих ботов была просто колоссальна, чтобы общаться с ними, надо прокачать скилл пофигизма до неизвестного математике уровня.

— Идиотизм. Говорит, я пытаюсь отправить заявление с завтрашним числом. Но ведь сегодня четырнадцатое!

— Четырнадцатое, — согласился я. Лекция была двенадцатого, почему-то Саша панически боялся числа тринадцать… глупо, но безобидно, а мне было все равно, так что сошлись на двенадцатом. Вчерашний день мы провели под землей. Значит — четырнадцатое. Почему сайту это не нравится?

— Какой-то сбой. Возможно, из-за того, что у тебя на ноуте календарь выставлен неправильно.

— Не может быть, — я опустился на табурет и подвинул свою порцию, — у меня на ноуте все верно, иначе ни одно письмо бы не ушло. Специально синхронизация сделана, я же с госучреждениями работаю. Архивами, институтами. Там рабочий день нормирован.

— Ну, посмотри сам, — Юрка повернул ко мне экран, — Тринадцатое!

— Значит, сбилось, — я равнодушно пожал плечами, — может, свет выключали. Интернет есть? Сделай синхронизацию еще раз.

В тот момент мне и в голову не могло прийти, в какого масштаба проблему мы так неосмотрительно вляпались.

* * *

ЕСТЬ КУЧА АНЕКДОТОВ ПРО ВРЕМЯ И АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

1

— Почему я не успеваю сдать отчёт?

— Временная зона нестабильная. Сегодня понедельник, вчера — пятница, а завтра… ещё неизвестно.

2

— Я зашёл в кафе на минутку.

— И как там?

— Минутка длилась три года. Бонус: я успел прочитать всю библиотеку и завести детей.

3

— Мои часы остановились.

— Это нормально. Здесь время решает, когда работать, а когда отдыхать.

4

— Я поставил будильник на 7 утра.

— И?

— Проснулся в прошлом месяце.

Есть несколько гипотез, почему время ведет себя так хитро:

1: Локальные искривления пространства-времени**

Если представить, что аномальная зона — это участок, где плотность материи или энергии сильно необычна, то по общим теориям относительности Эйнштейна время замедляется или ускоряется относительно «обычного» мира.

2: Многослойное течение времени.

В аномальной зоне возможно несколько «слоёв» времени одновременно:

Слой А идёт нормально для объектов в зоне,

Слой Б — замедлен или ускорен для наблюдателей снаружи.

То есть внутренняя логика времени отличается от внешней, и объект, пытаясь взаимодействовать с миром снаружи, испытывает «смещение во времени».

3: Квантовая нестабильность.

В микромасштабе время может быть не линейным, а квантовым. В аномальной зоне оно проявляет свои микроквантовые свойства в макромасштабе:

Время «скачет», иногда петляет, иногда растягивается.

Эффект похож на наблюдение квантовых частиц: неясно, где именно находится событие до момента измерения.

Что происходит конкретно сдесь, герои пока не понимают. Но будут выяснять

А вообще приколы со временем одна из моих самых любимых тем, с тех пор как в 2001 году в Вепсском лесу у Сяргозера я вляпалась в аномалию именуемую «Быстрой тропой» и прошла 9 км меньше чем за 10 минут. Данное происшествие зафиксировано документально, есть фото как я выхожу из лагеря — тогда фотоаппараты ставили дату и время. И есть билет на автобус, не на тот на который я собиралась (вечерний) а на дневной. Если прикинуть километраж по карте, успеть на автобус я никак не могла… тем не менее именно на нем я приехала домой. Сама до сих пор в шоке.