Глава 23

Дверь за Вероникой Станиславовной захлопнулась, и Алёна осталась стоять в прихожей, прижимая к груди папку с документами. В ушах всё ещё звучал голос бывшей свекрови, которая только что безапелляционно заявила, что у Алёны нет другого выхода. В голове билась одна-единственная мысль, острая и колючая, как заноза: Савва!

Савушка сейчас в садике, где уже однажды пошли навстречу Мейер.

Она схватила телефон и торопливо набрала номер воспитательницы. Гудки шли долго, и с каждым из них страх разрастался внутри, сжимал горло, мешая дышать.

– Алло?

– Здравствуйте, это мама Савелия. Скажите, с ним всё в порядке? – выпалила Алёна.

– Конечно, в полном порядке, – удивлённо ответила воспитательница. – Мальчик в группе, играет. Что-то случилось?

– Нет-нет, просто... я забеспокоилась. Но на всякий случай – не отдавайте его никому, кроме меня и Полины Григорьевны.

- Хорошо, - растерянно пробормотала собеседница.

- Я заберу его сегодня пораньше, – Никольская старалась говорить ровно, чтобы не напугать ещё больше. – Спасибо!

Она сбросила вызов и сделала несколько глубоких вдохов: Савва в порядке. По крайней мере, пока.

В голове пронеслось: Вероника дала ей сутки, а значит, прямо сейчас мать Германа ничего предпринимать не станет. Она помнит другую Алёну – тихую и не способную отказать. Ту, которая всеми силами сглаживала углы, никогда не шла на конфликт и предпочитала согласиться, чем отстаивать своё мнение. И она не подозревает, что за прошедшие пять лет Алёна не только выучила все уроки – и те, что преподавала ей свекровь, и те, что преподнёс некогда любимый муж – но и многому научилась. Например, говорить «нет».

И теперь Веронике Станиславовне предстоит познакомиться с новой версией бывшей невестки.

После разговора с воспитательницей Алёна прошла на кухню, залпом выпила стакан воды и села, уставившись в одну точку на стене. В голове метались мысли – за что хвататься первым делом?

«Сначала надо съездить в банк и разобраться с ипотекой, – сам собой начал выстраиваться план. – Потом я отправлюсь в садик и поговорю с заведующей на тему самоуправства её работниц. Кто-то ведь взял деньги у Вероники и выполнил её просьбу!»

Бросив быстрый взгляд на часы – на всё про всё у неё один день, и каждая минута на счету! – Никольская затолкала папку с документами в сумку и покинула квартиру.

Выходя из подъезда, украдкой огляделась – не караулят ли её? Но двор встретил её привычной картиной – ни новых машин, ни подозрительных личностей, ни Вероники, мать её, Станиславовны.

Похоже, та по-прежнему невысокого мнения о бывшей невестке. Что ж, это к лучшему!

Алёна не помнила, как добралась до банка – пока стояла на остановке, пока тряслась в маршрутке, мысли крутились вокруг сложившейся ситуации. Больше всего её удивляло: зачем Веронике внук от нелюбимой и недостойной невестки? Разве он не оскверняет своим полуплебейским существованием высокородную семью Мейер? Уже пять лет, как Герман освободился от неподходящей жены, и давно мог жениться на ровне и родить для матушки даже не одного, а двух или трёх породистых внуков.

И взвинченное воображение подкинуло бредовую версию: у Германа есть сын или дочь от правильной женщины, но ребёнок болен. И ему ищут донора. А тут обнаружился брат по отцу!

И, до смерти испугавшись, она сама себя торопливо успокоила:

«Да ну, Алька, ты бредишь! Даже такая стерлядь, как Вероника Мейер, не стала бы спасать одного внука ценой здоровья другого!»

А через секунду: «Или... стала бы?»

Успокоиться не вышло, и когда она добралась до банка, пришлось некоторое время постоять на улице, прежде чем перед глазами исчезли чёрные мушки и перестали дрожать руки.

В отделении было почти пусто: двое посетителей у окон, тишина, нарушаемая лишь негромким гулом компьютеров и редкими шагами сотрудников. Алёна подошла к терминалу, взяла талончик и села на свободное кресло, чувствуя, как колотится сердце.

– Посетитель с талоном №12 пройдите к окну №3, – раздалось из динамика.

За стойкой сидел молодой человек с аккуратной стрижкой и именным бейджем: «Андрей, кредитный менеджер».

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – Алёна положила на стойку папку с документами. – Я получила уведомление о том, что мой ипотечный кредит полностью погашен. Мне нужно подтвердить эту информацию и понять, что теперь делать с документами, потому что я собираюсь эту квартиру продавать.

Менеджер кивнул, взял её паспорт и несколько раз щёлкнул мышью, вглядываясь в монитор. Потом поднял глаза.

– Да, Алёна Сергеевна, всё верно. Кредит полностью погашен сегодня утром.

– Кто это сделал? – спросила она.

– Я не могу назвать имя плательщика, – вежливо, но твёрдо ответил менеджер. – По условиям банка, подобная информация не разглашается без согласия клиента, внёсшего средства.

– Но это же моя ипотека! – Алёна почувствовала, как внутри закипает раздражение. – Я имею право знать, кто погасил мой долг!

– Понимаю ваше беспокойство, – спокойным голосом произнёс мужчина, – но ничем не могу вам помочь. Это внутренняя политика банка, понимаете? Могу лишь заверить: сделка проведена корректно, и теперь квартира находится в вашей полной собственности. Вам только нужно поскорее зарегистрировать право собственности. Это можно сделать в МФЦ, но также вы можете воспользоваться услугами нашего партнёра – риелторского агентства, которое специализируется на таких сделках. Они помогут в кратчайшие сроки подготовить документы и будут сопровождать сделку.

– Дайте мне их контакты, – попросила Алёна. – И, пожалуйста, распечатайте справку о погашении кредита.

– Конечно, – менеджер что-то набрал на клавиатуре, и через минуту из принтера выехал лист. – Вот, держите. Свидетельство вам выдадут в МФЦ после регистрации права собственности.

Алёна взяла бумагу, посмотрела на сухие строчки цифр и дат, затем убрала её в папку и коротко кивнула.

– Спасибо. А где я могу найти это агентство?

– Держите, – менеджер протянул ей визитку. – Офис находится недалеко отсюда.

Она поблагодарила, подхватила папку и вышла на улицу, чувствуя, как холодный осенний ветер снова ударяет в лицо, возвращая в реальность. Задержалась на крыльце, чтобы перевести дыхание, и, взглянув на визитку, поняла: офис риелторского агентства всего в двух кварталах.

Через пять минут Никольская уже стояла перед дверью с вывеской «Недвижимость-Сервис».

Внутри было тихо и аккуратно – небольшой приёмный зал, стол с компьютером, пара стульев. За столом сидела женщина лет сорока с короткой стрижкой и внимательным взглядом, которая сразу подняла глаза на вошедшую.

– Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте! Мне нужна помощь с квартирой, – Алёна говорила коротко, стараясь не показывать волнения. – Я хочу переоформить её в собственность и быстро продать.

Женщина внимательно посмотрела на неё, жестом приглашая сесть.

– Присаживайтесь. Расскажите подробнее. Документы у вас с собой?

– Да, – Алёна положила на стол папку. – Ипотечный договор, справка о погашении, паспорт. Я получила уведомление о том, что кредит полностью закрыт, и теперь хочу оформить право собственности и выставить квартиру на продажу. Мне нужно сделать это как можно быстрее.

Риелтор взяла документы, пробежала глазами по строкам, затем подняла взгляд:

– Всё в порядке. Документы из банка в порядке, значит, мы можем сразу подать заявление на регистрацию права собственности в МФЦ. Я могу помочь вам подать их в электронном виде – это сократит время. Что касается продажи, я оценю квартиру, сделаю фото, опубликую объявление. Если вы готовы начать прямо сейчас, мы можем заключить договор на оказание услуг.

– Я готова, – Алёна чувствовала, что голос звучит твёрже, чем она сама себя ощущала. – Сколько времени это займёт?

– При хорошем раскладе – неделя-две. Всё зависит от того, как быстро МФЦ обработает ваше заявление. Но если подадим сегодня, то уже через несколько дней сможете выставить квартиру на продажу. Если согласны, давайте обсудим условия оплаты, подпишем договор, и я сразу же займусь вашей недвижимостью.

Алёна взяла протянутый договор, пробежала глазами по строчкам и, не раздумывая, подписала. Затем достала телефон, уточнила у риелтора сумму аванса и перевела деньги на указанную карту, сверившись с реквизитами в договоре.

– Оплатила, – сказала она, показав экран. – Я оставлю контактный телефон и электронную почту моей родственницы, Полины Григорьевны. Она будет курировать продажу и присматривать за квартирой, пока меня не будет в городе. В ближайшее время я оформлю на неё доверенность.

Из офиса Никольская вышла с чувством, будто переложила часть своей жизни в чужие руки. Но это было правильно – она должна была уехать, и чем быстрее, тем лучше. Семейка Мейер не из тех, кто оставляет жертву в покое, они пойдут до конца.

Алёна лихорадочно перебирала в голове, откуда бывшая свекровь могла получить информацию. И ответ пришёл сам собой – Вересовы или Максимилиан! Как вариант – кто-то из их сопровождения. Она не помнила, чтобы раньше встречалась с Максом или его родителями, но это не значило, что они не пересекались на одном из тех пафосных мероприятий, куда Герман когда-то любил её таскать. А теперь узнали её и поспешили поделиться с Вероникой Мейер.

Всё указывало на них: до поступления в больницу Максимилиана Никольскую никто не искал, а как только Вересовы появились в больнице, тут же объявилась и Вероника. Не бывает таких совпадений, верно?

«Я должна уехать из Заозёрска, – твердила она себе, пока добиралась до садика. – И лучше всего – в Светлогорск. Да, он близко от столицы, но никто не знает, что у меня там есть хорошие знакомые и есть где остановиться на первое время. Сменю номер телефона, продам квартиру, и прошлое больше не сможет нас настигнуть».

В кабинет заведующей она вошла, не стучась. Та подняла голову и сразу поняла: что-то не так.

– Алёна Сергеевна? – она выглядела озадаченной и взволнованной. – Что-то случилось?

– Случилось, – Алёна остановилась у стола. – Мне стало известно, что у моего сына в садике, без моего ведома, взяли биоматериал для ДНК-теста. Я хочу понять, как такое могло произойти – во-первых. И кто из сотрудников садика приложил к этому руку – во-вторых.

Заведующая побледнела.

– Алёна Сергеевна, я не знаю, что сказать! – она запнулась. – Это невозможно! Вы уверены?

– Абсолютно, – голос Алёны звучал жёстко и безапелляционно, – и я требую, чтобы вы разобрались в ситуации. Мне нужно, чтобы вы провели проверку и наказали тех, кто позволил провести эту процедуру.

Заведующая сглотнула, понимая, что дело пахнет скандалом.

– Мы обязательно во всём разберёмся, – заметно побледнев, произнесла она. – Я выясню, кто из сотрудников допустил постороннего к ребёнку, и если это подтвердится, они будут уволены.

– Пожалуйста, сделайте это как можно быстрее. И запомните: моего сына нельзя отдавать никому, кроме меня или Полины Григорьевны.

– Я вас поняла! Вы можете быть уверены: мы сделаем всё, чтобы подобное больше не повторилось. И никому, кроме вас и Полины Григорьевны, Савву не отдадут.

Из садика Алёна направилась в поликлинику. К счастью, часы приёма уже закончились, и Полина сидела за своим столом, заполняя бумаги. Дверь кабинета приоткрылась, на пороге появилась Алёна – бледная, с горящими глазами.

– Господи, Алёна, что случилось? – Полина подорвалась и бросилась к подруге. – Садись. Воды? Давай давление измерю – ты бледная, как бумага. С Саввой всё в порядке?

– Нет. То есть да. Пока. Ко мне приходила Вероника, мать Германа.

Полина не перебивала, напряжённо слушая.

– Бывшая свекровь, – добавила Алёна.

И почти без эмоций пересказала каждую деталь утреннего разговора с Вероникой: угрозы, тайно сделанный тест ДНК, ультиматум до завтрашнего утра. И главное – Мейер собирается забрать Савушку.

– Вот оно как... Но зачем он ей?

– Сама не понимаю, – развела руками Алёна. – Тут ещё новости – незадолго до появления Вероники мне пришло уведомление из банка, что моя ипотека полностью погашена.

– Что? – удивилась Полина. – Как это? Кем погашена?

– Не знаю. Я даже в банк ездила, но сотрудник отказался называть имя плательщика, сослался на конфиденциальность и правила банка. Но главное – квартира теперь полностью моя. Я уже подписала договор с риелтором, чтобы она помогла скорее оформить жильё на меня и выставить его на продажу.

Полина вскинула голову.

– Да, Поля, я решила уехать – здесь они мне жизни не дадут. Да и после устроенной Головиным травли нормально работать здесь я тоже не смогу. Если Люба и Виктор не будут против, я бы перебралась в Светлогорск. Как думаешь, пустят они меня с Саввой пожить, пока продаётся квартира? Я съеду сразу, как только получу деньги.

– Это ты правильно решила, – поддержала Полина. – И конечно же, Любаша и Витя будут вам только рады – свободная комната у них есть, не стесните. Только ведь, Алён, жильё там дороже, чем в Заозёрске – окраина столицы всё-таки! Боюсь, что за те деньги, что ты получишь за свою однушку, ты там разве что комнату в коммуналке купишь.

Никольская всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Господи, Поль, как я устала! Когда и где я так нагрешила, что шестой год расплачиваюсь и никак не расплачусь?

– Алёнушка...

– Ладно, это я так, минутка нытья, – она вытерла слёзы и улыбнулась. – Пусть комната, главное, что сын будет со мной. Устроюсь на работу, возьму что-нибудь в ипотеку. Справлюсь, не в первый раз!

– Знаешь, а ведь я давно подумывала перебраться поближе к Любе, но как тебя встретила, так и отбросила эту идею, – задумчиво произнесла Полина Григорьевна. – Не могу я с вами расстаться, Алён. Ты мне как дочь, а Савушка – единственный, любимый внук. И если вы отсюда уедете, то в Заозёрске меня больше ничего не держит.

Алёна слушала, забыв о своих бедах.

– Продам свою избушку, добавим твои за квартиру – и купим нам нормальный дом. Если, конечно, ты не против, чтобы мы жили вместе.

– Господи, Поль, о чём ты говоришь? – всплеснула она руками. – Я только за! И Савва тебя обожает! Но, Поля, не жалко уезжать? Вся жизнь тут прошла...

– Не жалко, Алёнка! Мой дом там, где вы.

И женщины, не сдержав слёз, обнялись.

Через несколько минут, успокоившись, Полина деловито произнесла:

– Значит, мою недвижку тоже выставляем на продажу, дай мне контакт своего риелтора.

– Поль, мне нужно на тебя доверенность написать, чтобы ты могла расписываться – мне, сама понимаешь, приезжать сюда будет небезопасно! Нотариус нужен. Сегодня. Я хочу уехать рано утром на автобусе.

– Так, никаких автобусов! – отрезала Полина Григорьевна. – Если начнут вас искать – а судя по всему, свекровь будет носом землю рыть, чтобы вернуть внука – то быстро выяснят, куда ты уехала.

– Что же делать? – растерялась Никольская.

– Сейчас всё будет, – Полина взяла сотовый, нашла нужный контакт и, коротко объяснив ситуацию, договорилась о встрече с нотариусом на пять часов вечера.

– Так, с этим решено. Оформим доверенность, и я смогу действовать от твоего имени. А теперь решим проблему с логистикой.

И она снова взялась за телефон.

– Любаша, привет! Слушай, у нас тут такая ситуация... Алёне нужно срочно уехать из города, вместе с Саввой. Я не могу объяснять по телефону, но это серьёзно. И им нельзя показываться на вокзалах. Скажи, Виктор сможет приехать сегодня ночью?

– Что случилось? – голос Любы стал встревоженным. – С ними всё в порядке?

– Пока да, но нужно вывезти их отсюда как можно быстрее. Я объясню всё позже, когда увидимся. Сможете?

– Конечно, – без колебаний ответила Люба. – Я прямо сейчас наберу мужа. Он в пять вечера заканчивает, поест, переоденется и отправится в Заозёрск. Пусть Алёна собирает вещи и будет готова к двенадцати.

– Спасибо вам, родные, – выдохнула Полина.

Она положила трубку и обернулась к Алёне:

– Всё. Около двенадцати ночи Витя будет здесь. А теперь давай подумаем, что ещё нужно сделать, чтобы успеть до отъезда.

– Я боюсь – вдруг Вероника не станет ждать завтрашнего утра?

– Ну что она может? Юридически они никаких прав на Савву не имеют, а Герман даже в свидетельство о рождении не вписан. На что давить? Никто из официальных представителей – хоть опеки, хоть полиции – не станет рисковать. Это ведь натуральный киднеппинг, за него участники и организаторы получат реальный срок! – Полина говорила спокойно и уверенно. – В данный момент твоя свекровь берёт тебя на понт. Пугает, по-простому. Думает, что ты струсишь и сама отдашь ей ребёнка.

– Но у них есть деньги, – Алёна покачала головой. – Они наймут дорогого адвоката и подкупят кого угодно – и свидетелей, и судью.

– Ты не одна, – твёрдо сказала Полина. – У тебя есть я, Люба и Витя. А у этой Вероники есть только наглость и никаких прав на мальчика! Ты за сегодня уже столько дел переделала! Осталось оформить доверенность и собрать вещи.

Затем Полина встала.

– Всё, хватит реветь, пошли к тебе – надо разобрать, что вы увезёте сразу, что просто упаковать. Когда сама буду переезжать, загружу в контейнер вместе со своим барахлом.

В квартире женщины сразу занялись делом: Алёна сортировала имущество, отбирая, что взять с собой, что пока оставить, Полина упаковывала вещи в чемоданы и пакеты, и те, что брали в Светлогорск, относила поближе к двери.

Савва, узнав, что они едут в гости к Виктору и Любе, пришёл в полный восторг. Он носился по комнате, собирая свои игрушки в рюкзак, и громко объявлял, что обязательно возьмёт с собой «самого главного робота» и «всех машинок, потому что Витя обещал показать ему свой гараж». Алёна не стала его останавливать – пусть радуется и не чувствует тревоги, которая сжимала её собственное сердце.

– Баба Поля, а ты тоже с нами? – спросил Савва, заглядывая в глаза Полине.

– Нет, мой хороший, – ответила она, улыбнувшись через силу. – Я останусь здесь, присмотрю за вашей квартирой. Я к вам потом приеду.

Мальчик важно кивнул и побежал собираться дальше, а женщины продолжили: одежда укладывалась в чемоданы, коробки заполнялись книгами и посудой, на полу появились узлы с постельным бельём. Квартира постепенно пустела, становилась чужой и холодной, словно из неё вынимали душу.

Уставший от беготни и переполненный впечатлениями Савушка уснул прямо на диване, и Алёна укрыла его пледом.

К ночи всё было собрано, и женщины расположились на кухне, ожидая, когда по улице проедет машина Виктора.

Она появились в половине двенадцатого – сначала раздался звук мотора, потом по окнам мазанул свет.

– Схожу, посмотрю, – сказала Полина, поднимаясь. – Ты сиди, я выйду к подъезду. Не думаю, что твоя свекровка решит ночью караулить, но лучше глянуть.

Она ушла и скоро вернулась в сопровождении Вити. Коротко обняв Алёну, тот деловито спросил:

– Что в машину? Эти вещи? И эти? Ага, понял.

Алёна схватилась было за ближайший узел, но Виктор не позволил:

– Алёна, оставь! Я сам всё перенесу, а ты пройдись по дому, посмотри, не забыла ли чего. И в термос кофе налей, покрепче. Есть кипяток?

– Сейчас, – Никольская метнулась на кухню и загремела посудой.

Через полчаса вещи были загружены в автомобиль. Виктор быстро перекусил, бережно взял на руки спящего Савву и перенёс его на заднее сиденье. А потом достал из кармана маленький бумажный пакетик и протянул Алёне.

– Вот, держи. Старую прямо сейчас достань и выбрось, а эту вставь. Симка оформлена на меня, так что тебя по ней не вычислят. Я не очень понял, что у вас стряслось – потом расскажешь. Но если человек не хочет показываться на вокзале, значит, он боится, что его найдут. И первое, что нужно сделать, это избавиться от старого номера.

Алёна взяла пакетик, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

– Спасибо, Витя, – тихо сказала она.

– Вынь старую и выбрось прямо здесь, – напомнил он. – Чем меньше следов, тем лучше. Как только вставишь новую, твой старый номер перестанет существовать. Никто тебя не найдёт. Кстати, Поль, а это тебе, – и протянул тётке второй пакетик. – Новая жизнь, новая связь! Доедем, я тебя наберу – у меня оба эти номера уже в телефоне.

Алёна вытащила из телефона старую симку и зашвырнула куда-то в палисадник. И почувствовала, словно вместе с симкой выбросила часть прошлой жизни.

А потом обняла Полину.

– Спасибо, – сказала, чувствуя, как голос снова срывается. – Ты не представляешь, что ты для меня значишь. Ты и Савва – вы для меня всё, понимаешь?

Та обняла её в ответ и прошептала:

– И ты для меня всё, Алёнушка. Мы справимся. Ты очень сильная. Никогда не сдавайся.

– Завтра позвоню с нового номера.

– Я буду ждать, – ответила Полина, не скрывая слёз. – Береги себя и Савушку. И ничего не бойся. Ты сильнее, чем думаешь.

Алёна кивнула и села в машину, к сыну. Виктор завёл мотор, машина тронулась с места.

Полина стояла у подъезда, пока огни машины не скрылись за поворотом дороги, и шептала в темноту:

– Береги себя, дочка!

Она ещё долго смотрела в ту сторону, где исчезли фары, а потом подняла глаза к небу, глубоко вздохнула и, вытерев ладонью мокрые щёки, улыбнулась.

Пусть сейчас темно и холодно, но завтра обязательно взойдёт солнце.