Глава 25

Макс отъехал от «Пушкина» и долго кружил по ночной Москве, не замечая ни светофоров, ни поворотов. В голове всё ещё звучал его собственный голос, которым он только что пенял Мейеру. А перед глазами стояло лицо Германа, который сначала не понял, о чём, вернее, о ком речь. А когда понял, то буквально спал с лица.

«Проняло, – подумал Макс с мрачным удовлетворением. – Надеюсь, совесть у него таки есть и она не позволит ему спокойно водить баб по ресторанам, в то время как его бывшая убивается на работе».

Вересов не жалел о том, что бросил Герману в лицо обвинения. Ведь если бы он прошёл мимо, то Мейер продолжал бы жить как ни в чём не бывало и не думал, как там бывшая жена. Впрочем, оставалась вероятность, что он и сейчас не станет о ней беспокоиться и тем более помогать. А реакция… Возможно, потрясение у владельца клиник вызвала не информация о бедственном положении Алёны, а то, что об этом узнали? В любом случае, дело сделано.

Максимилиан потёр переносицу и ещё раз напомнил себе: «Я поступил правильно! Но на самотёк не пущу – через недельку-другую пошлю кого-нибудь узнать, как у неё дела. И если муж слился, то…»

Додумать не успел – надо было перестраиваться, адреналин схлынул, и в голову начали лезть другие мысли. Вересов вспоминал голос Алёны, её глаза и то, как она говорила о книгах, о музыке, о Флоренции. Он вспоминал, как молодая женщина поправляла ему подушку и её улыбку, в которой не было ни притворства, ни желания непременно понравиться. Она была вся, как на ладони – живая, настоящая и цельная.

«И кто-то там рассказывал, что при живом муже она завела себе любовника? – пробормотал себе под нос, притормаживая на красный. – Бред! Нет, Алёна очень привлекательная и манкая, но пообщавшись с ней – пусть и не так долго, как хотелось бы – я понял, что она скорее пойдёт полы в подъездах мыть, чем согласится на роль содержанки или любовницы! Да если бы она только захотела, то могла бы жить припеваючи. Всего-то надо было не отказывать заинтересованным мужчинам! Не верю ни единому слову матери Германа – она наговаривает на невестку».

Дома, в тишине своей квартиры, Макс расхаживал по гостиной, не в силах успокоиться. Подошёл к окну, посмотрел на ночной город и вдруг поймал новую мысль – а с чего это он решил напрячь одного Мейера? А папаша мальчика что же – по боку? Один сколько-то лет пользовался женщиной, потом выставил её вон, обвинив в адюльтере, второй ещё хлеще – забабахал ей пацана и свалил в туман. А Алёна бьётся, как рыба об лёд.

И Максимилиан даже обрадовался, сообразив, что у него появился ещё один повод с ней не расставаться. Хотя бы в мыслях.

«Придётся узнать больше, чтобы выяснить, кто приходится отцом её сына. Этот тип – кем бы он ни был – обязан помогать своему ребёнку и нести за него ответственность! Раз Никольская растит мальчика одна, значит, папаша её бросил. А я его найду!»

На следующее утро Макс нашёл в интернете два контакта: небольшого частного детективного агентства и просто детектива, который работал один.

Можно было бы пойти другим путём – опросить знакомых, и ему непременно накидали бы контактов проверенных людей. Но – всегда есть какое-то «но»! – в этом случае он не мог быть уверен, что по столице не расползётся слух: Вересов под кого-то копает, что-то ищет. Ах, шкандаль! Макс поморщился, живо представив ужимки и шепотки в спину от светских, как они считают, львиц. А на самом деле – обычных кошек разной степени потасканности.

Нет, в таком деле огласка точно не требуется!

Поэтому он потратил целый день, просматривая интернет и выковыривая из лавины шлака крупицы на самом деле полезной информации.

Причём выбирал он не из крупных и раскрученных агентств, а как раз наоборот. По опыту зная, что талантливый человек ухватится за представленную возможность и сделает всё намного лучше, без пафоса и надувания щёк. А вот разрекламированные специалисты часто развращены востребованностью и больше создают вид, чем на самом деле работают.

Осталось только вычленить из моря предложений настоящего, а не дутого профессионала.

Выбор пал на двоих. И, поколебавшись, Максимилиан решил нанять обоих, но, во-первых, не в один день. И, во-вторых, ничего не сообщая им о дублёре.

Так и поступил.

Первым обратился в агентство. Не объясняя, кто он такой – Макс, просто Макс – и какое отношение имеет к объекту, коротко обрисовал задачу.

«Мне нужна максимально полная информация о жизни Никольской Алёны Сергеевны за последние пять лет. Точнее, имена и контакты всех её мужчин, включая сведения о временных интервалах, когда она была близка с каждым. Полная конфиденциальность – объект ни в коем случае не должен заподозрить, что ею кто-то интересуется!»

Владелец агентства внимательно выслушал, уточнил некоторые детали, записал всё, что Вересов смог ему рассказать об Алёне, и сообщил, что ему понадобится неделя, максимум десять дней, и что займётся этим заказом сам.

Макс подписал договор, оставил предоплату и дал «Шерлоку Холмсу» специально приобретённый под это мероприятие номер сотового. Разумеется, никак не привязанного к самому Вересову.

Через два дня он договорился о встрече со вторым сыщиком. Тот назначил встречу в кафе, пришёл вовремя, выглядел опрятно и обычно: невысокий, худощавый, очочки в тонкой оправе – типичный вечный студент по имени Вениамин. Но стоило ему заговорить, как Макс быстро понял – Веня не так прост, как выглядит. И что удивило – уже выслушав задание, тот поинтересовался не гонораром, а какую цель по отношению к объекту преследует заказчик. Сначала Максимилиан не понял, о чём он. А потом дошло – детектив волновался, не хочет ли заказчик, используя добытые им сведения, навредить женщине!

И это настолько обескуражило и расположило – он-то привык, что многие идут по головам, совершенно не думая, чем его действия аукнутся другим! – что он слегка приоткрыл своё инкогнито и рассказал, что хочет найти отца её ребёнка и заставить того нести за сына ответственность. Но подчеркнул, что женщина ни о чём не должна узнать – пусть думает, что у папаши сама по себе проснулась совесть.

Договор был подписан, аванс переведён, и Вересову осталось ждать результаты.

Ровно через неделю пришёл первый отчёт – от агентства. Толстая папка в серой обложке лежала на столе, но Вересов всё не решался открыть её. Не потому что передумал, а потому что вдруг понял: сейчас он узнает то, что уже не сможет забыть. Имя мужчины, которому Алёна доверилась настолько, что подпустила его к себе и родила от него ребёнка.

Наконец он придвинул к себе папку, открыл и начал читать. Первое, что бросилось в глаза – аккуратность и дотошность: владелец агентства знал своё дело. Макс начал с первой страницы: общие сведения, дата рождения, место жительства, место работы. Ничего неожиданного. Он перевернул лист и углубился в раздел «Личная жизнь».

«За период с 20ХХ по 20ХХ год объект не был замечен в близких отношениях с мужчинами. Контакты ограничивались коллегами по работе, а регулярный контакт только один – с Зайцевой Полиной Григорьевной. В течение пяти лет объект вёл довольно замкнутый образ жизни, не посещал развлекательных мероприятий, не имел аккаунта в социальных сетях».

Перевернув ещё одну страницу, Макс увидел фотографии: Алёна выходит из подъезда, Алёна идёт по улице с пакетами, Алёна забирает Савву из садика. На всех снимках она одна. Никаких спутников, никаких объятий, никаких даже намёков на то, что у неё есть кто-то, кроме сына.

«Соседи характеризуют объект как тихую, доброжелательную женщину, которая не шумит, не скандалит и не приводит посторонних».

Дальше шла информация о работе: она никогда не брала отпусков, работала на износ, не отказывалась от дополнительных смен. За пять лет четыре раза ездила в Светлогорск – к родственникам Полины. И больше никаких поездок и никакой личной жизни.

Макс перечитал это дважды. Потом ещё раз – контрольный: вдруг он всё-таки что-то не так понял?

Оказалось – всё так. Но легче не стало. Наоборот, вопросов добавилось.

«То ли детектив схалтурил, то ли она настолько шифровалась, что мужчина нигде не засветился? Как вариант – случайная связь, вроде быстрого перепихона в туалете какого-нибудь кафе – без имён и обмена телефонами. Но на Алёну это совершенно не похоже!»

Он тряхнул головой, переваривая информацию.

«И откуда тогда у неё сын? Ветром надуло или в капусте нашла? Ладно, посмотрю, что раскопает второй».

Со второй симки он отправил владельцу агентства сообщение: «Прочитал, считаю, что сведения не полные. Продолжайте искать».

Через пару часов отдельный телефон, тот, что Вересов приобрёл, чтобы не светить перед детективами своё настоящее имя и контакты, блямкнул новым уведомлением.

Взглянув на экран, Максимилиан увидел, что пришло сообщение от второго детектива.

Открыл:

«Отчёт готов, всё на электронной почте. Оригиналы, как договаривались, выслал СДЭКом».

И удивлённо поднял брови: он подписал с ним договор на два дня позже, чем с агентством, а результаты готовы одновременно? Неужели «очочки» схалтурил? Как человек и профессионал этот мужчина произвёл хорошее впечатление. Будет обидно разочароваться…

Решив не откладывать в долгий ящик, Вересов зашёл почту и параллельно набрал номер Вениамина.

А, едва на том конце взяли трубку, выпалил:

– Как вам удалось так быстро собрать информацию? Я ожидал, что это займёт больше времени.

– Ничего сложного, просто объект вёл максимально прозрачную жизнь, – спокойно ответил тот. – Женщина не меняла место жительства, а внутри города переехала всего один раз – с одной улицы на соседнюю. Это было связано с покупкой квартиры в ипотеку. Единственное, куда она выезжала из Заозёрска, это Светлогорск. Если можно назвать регулярными поездки один раз в году, в июле – на день рождения родственницы подруги. Там обычная семья – муж, жена, двое детей. В остальном вся жизнь – работа, дом, садик, магазин. Вот и всё.

– А мужчины? – спросил Макс, хотя уже знал ответ.

– Ни одного. За все пять лет ни одного мужчины, с которым у неё была бы хоть какая-то связь. Я проверил всё: соседи, коллеги, почтальон, продавцы в магазине, уличные камеры, хоть в Заозёрске их меньше, чем мне бы хотелось. Объект ни с кем не только не встречалась, она вообще мужчин избегала.

Макс молчал, переваривая услышанное.

Детектив помедлил, собираясь с мыслями, и заговорил уже не как наёмник, а как человек, который видел слишком много грязи, чтобы делать поспешные выводы:

– Мальчику четыре с половиной года, и судя по всему, это ребёнок от её бывшего мужа. Развод состоялся пять лет назад, а родила она через семь месяцев после даты расторжения брака. Я узнавал – ребёнок доношенный. То есть на момент расставания женщина уже была беременна.

– Почему вы думаете, что ребёнок от мужа? – перебил Макс, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Неужели Мейер бросил бы собственного сына?

– Как вариант – он не знал, что супруга в положении, – ответил собеседник. – Я не утверждаю, а предлагаю самое простое объяснение. Смотрите сами – муж обвинил жену в прелюбодеянии и развёлся с ней. А она ни в чём не виновата, но её никто даже слушать не стал. Вот вам одна причина – она обижена и решила, что отец не заслужил знать о сыне. Второй вариант – возможно, она и сама не знала о беременности, а когда узнала, то Мейер с ней уже развёлся и везде её заблокировал.

– Заблокировал?

– Да. Я установил, что он полностью перекрыл бывшей жене любую возможность до себя добраться. Так что поначалу может быть она и хотела поделиться, но не смогла. А потом поняла, что так даже лучше. И ещё кое-что: я копнул немного глубже, чем вы просили. Свекровь – Вероника Мейер – активно распускала слухи, что невестка изменяла, и именно поэтому брак распался. Но, знаете, что интересно? Никто не может назвать имя любовника. Нет ни одной фотографии, ни одного свидетеля, который видел бы её с другим мужчиной. Только слова свекрови, которая, кстати, известна своей нелюбовью к невестке. А вот про похождения самого мужа доказательств более чем достаточно. Герман Мейер регулярно пользовал секретаршу и периодически имел одноразовые контакты с другими женщинами. Если нужно подтверждение, могу прислать.

– Да нет, спасибо, – пробормотал Вересов. – Моральный облик господина Мейера меня мало волнует.

– Если хотите знать наверняка, я могу устроить тест ДНК – на отцовство с Мейером.

– Что? – подзавис Максимилиан. – Допустим, как взять материал у мальчика, я представляю – ребёнок ходит в сад, договориться с нянечкой, чтобы та выдернула пару волосков, и вуаля. Но как вы собираетесь разжиться образцом Германа, чтобы он не заинтересовался, зачем и для чего?

– Даже проще, чем с мальчиком, – хмыкнул детектив. – Открывать профессиональные секреты не буду, просто знайте: если надо – сделаем.

– Нет, не стоит. Вениамин, дайте мне пару дней – переварить информацию. Потом я вас наберу, оплату переведу сегодня.

Сбросив вызов, Максимилиан машинально отправил оговорённую сумму. А потом сел читать, что скинул на мыло Вениамин.

И почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он был уверен, что на стороне справедливости и помогает Алёне! А на самом деле, сам того не ведая, он нажал на спусковой крючок и запустил механизм, который мог разрушить всю её жизнь. Если мальчик на самом деле от Германа – а детектив прав, всё указывает именно на это! – то он, Макс Вересов, подложил Алёне свинью. Иными словами, не только открыл бывшему супругу её тайну, он своими руками дал Герману рычаг воздействия!

Правда, есть вероятность, что ни самому Мейеру, ни тем более его матери ребёнок от «изменницы» Никольской совершенно не нужен. И Алёна продолжит жить, как жила. Но что если Герман вдруг воспылает отцовскими чувствами и захочет забрать сына?!

И Макс вдруг понял, что Алёна не просто скрывала ребёнка. Она защищала сына от Германа, от бывшей свекрови и всего, что могло разрушить их жизнь!

«Я идиот, – сказал он себе вслух. – Я просто идиот».

Но самым тяжёлым оказался другой пункт в отчёте. Тот, где было написано, как после отъезда Вересовых к медсестре стали относиться в больнице. Макс читал, как её травили, обвиняя, что она крутила с пациентом. Потом узнал, что ей пришлось написать заявление по собственному желанию, потому что пошли слухи, что она не только медсестра, но и…

– Это из-за меня, – вслух сказал Вересов, чувствуя, как в груди закипает горечь. – Это я во всём виноват! Из-за меня её уволили, из-за меня бывший муж узнал о сыне…

Получается, он, Максимилиан Вересов, хоть и не по своей воле сначала ворвался в жизнь Алёны, а потом – опять же, не по своей воле – уехал, оставив её разбираться с последствиями. И теперь стоит посреди этого хаоса и не знает, как исправить то, что вольно и невольно натворил.

«Без паники… Что там требуется, чтобы условия жизни ребёнка были признаны нормальными? Доход! Работа у Алёны была, теперь нет. Это очень плохо! Но она отличный специалист, грамотная и профессиональная медсестра. Надо будет завтра с утра позвонить в министерство здравоохранения области и озадачить Карпова, чтобы ей подобрали новое место работы. Только так, чтобы Алёнка думала, что сама его нашла. Ну или пусть её пригласят в хорошую частную клинику. Потом свяжусь с Росздравнадзором и натравлю его на больницу Заозёрска. Главврач берега потерял, пусть хлебает. Так, дальше – ребёнок посещает садик – это плюс. Теперь жильё. У неё квартира, но в ипотеку. То есть формально жильё есть, но оно ещё не совсем её. Значит, надо это исправить».

И Макс снова схватился за телефон.

Найти сведения по кредиту Никольской оказалось не так уж и просто. Тем более это надо было делать очень аккуратно, чтобы о его интересе не узнал кто-либо из знакомых.

Пришлось попотеть, но к пяти утра у него был и номер договора, и название банка, и все необходимые данные.