Глава 26

Первые дни в Светлогорске тянулись медленно, как патока. Алёна просыпалась в незнакомой комнате, смотрела в потолок и несколько секунд не понимала, где она. Потом до неё доходило: она больше не в Заозёрске, ей не нужно бежать на работу. И она не должна никому ничего доказывать. Но почему-то это не приносило облегчения.

Она подходила к окну и смотрела на тихую улочку, на дома с резными наличниками, на деревья, которые уже начинали желтеть, на многоэтажки, что заслоняли горизонт.

Пейзаж выглядел непривычно, да и сам город был крупнее: улицы шире, дома выше, людей больше, а значит многолюднее на тротуарах и в магазинах. И все куда-то спешили, словно время здесь текло быстрее или жители хронически кого-то догоняли. В принципе, не удивительно: до столицы каких-то сорок минут, а там-то, все знают, тот ещё ритм!

В Заозёрске Алёна не могла дойти до магазина, чтобы с ней пять раз не поздоровались и трижды не попросили проконсультировать по медицинским вопросам. Она была «нашей Алёной Сергеевной» для всех – от соседки с первого этажа до старушки, которая каждый день сидела на лавочке у подъезда.

И это оказалось неожиданным благом. Никто не знал её истории, никто не смотрел с сочувствием или осуждением, никто не задавал лишних вопросов. Она была просто женщиной, которая идёт по улице, и ей это очень нравилось.

Но Алёна знала, что это всего лишь передышка, что прошлое рано или поздно её настигнет. Вопрос был только в том, успеет ли она подстелить соломки.

Савве хватило одного дня, чтобы освоиться в новом пространстве. Он познакомился с соседскими детьми, с восторгом рассматривал гараж Вити, в котором пахло маслом и бензином, и уже на второй день уговаривал маму, что им не нужен другой дом, что он согласен жить у дяди Вити насовсем. Алёна улыбалась, глядя на его счастливое лицо, и думала о том, как жестоко было бы лишить его этого счастья.

Люба и Витя делали всё, чтобы они чувствовали себя как дома. Люба кормила их завтраками, обедами и ужинами, не давая Алёне даже подойти к плите. Витя каждый вечер находил время, чтобы посидеть с Саввой, почитать ему книжку или просто поболтать о машинках.

Их собственные дети – старший, Андрей, которому уже исполнилось семнадцать, и младшенькая, шестилетняя Дашенька – приняли гостей очень доброжелательно. Дашка с восторгом таскала Савву по двору, показывая ему свои секретные места, а Андрей, когда был дома, терпеливо отвечал на его бесконечные «почему» и с удовольствием возился с мальчиком. По вечерам он любил собирать конструкторы – у него их было несколько штук, от простых машинок до сложных технических моделей – и Савелий с серьёзным видом подавал ему детали, чувствуя себя самым важным помощником на свете.

Беловы не задавали неудобных вопросов, не лезли в душу, а просто были рядом, и это было ценнее любых слов.

Но Алёна понимала, что не может оставаться у них навсегда. Она была благодарна, бесконечно благодарна, но понимала, что у них своя семья и гости, даже самые тихие и беспроблемные, всё равно нарушают привычную атмосферу и создают хозяевам некоторые неудобства. В трудный момент её жизни Любовь и Виктор подставили плечо и дали возможность перевести дух – и это было бесценно. Но прошла неделя, и Алёна решила, что настало время справляться самой.

– Я нашла квартиру, – сказала она однажды вечером, когда они сидели на кухне. – Очень хорошую и недалеко от вас.

Люба удивлённо подняла брови.

– Алён, ты чего? Мы не торопим тебя – живите сколько нужно.

– Я знаю, – ответила она. – Но нельзя плыть по течению, я должна как можно скорее налаживать свою жизнь. Вероника Станиславовна не успокоится, а с её связями и деньгами она всё равно нас найдёт – это дело времени, понимаете? И на тот момент, когда она появится с новым ультиматумом, у меня должна быть и квартира, и работа, а у Саввы – садик и, как минимум, собственный угол в квартире. В идеале – отдельная комната. И я нашла такое место. Переедем, и я займусь садиком и работой.

Люба и Витя переглянулись, и потом Люба, вздохнув, сказала:

– Мы поняли. Но ты знаешь, что мы рядом, и для вас с Савушкой наша дверь всегда открыта.

Переселение заняло всего один день.

Надо сказать, что Алёне очень повезло с этой квартирой и её хозяйкой.

Они встретились случайно – Алёна помогла пожилой женщине донести тяжёлую сумку – просто не смогла пройти мимо. И в разговоре, пока они шли от магазина к подъезду, обмолвилась, что по профессии медсестра и недавно переехала сюда с сыном. А потом добавила, что собирается искать жильё на три-четыре месяца, пока продастся квартира в Заозёрске.

– Так тебе квартира нужна? – переспросила Татьяна Ивановна, с интересом глядя на Алёну. – Вот удача-то! А я как раз ищу приличного человека, чтобы сдать свою. Пойдём, посмотришь мои хоромы, и если понравятся, то поговорим более предметно.

Квартира оказалась просторной, светлой, с высокими потолками и двумя комнатами – именно то, что нужно для них с Саввой. Тем более что Татьяна Ивановна не стала ломить цену.

– Мне, Алёна, надо, чтобы за домом присмотр был, а не заработать. Ведь уже переехала к дочери и вещи все перевезла. Так что я теперь москвичка, но продавать тут квартиру не хочу. Мало ли, вдруг мне в Москве не понравится или ещё что – будет, куда вернуться. Но и оставлять жильё совсем без присмотра тоже не дело, а каждый день мотаться сюда – смысл было переезжать? Я уже две недели ищу квартиранта – чтобы приличный человек был, и ты первая, кто мне понравился.

А потом назвала сумму вдвое меньше, чем стоила аренда такого жилья.

На следующий день они подписали договор, Алёна заплатила за первый и последний месяц, и хозяйка с лёгким сердцем отбыла в Москву, а Никольская стала готовиться к переезду.

К вечеру она, наконец, разложила по местам все вещи, повесила шторы, поставила на подоконник цветок, купленный в ближайшем магазине, и почувствовала себя дома – это было её пространство, её уголок, её новое начало.

В маленькую комнату, которую она отвела Савве, Алёна купила всё новое: кровать в виде машинки, небольшой шкаф для вещей и детский столик со стулом. Савелий был в восторге. Первые несколько дней он просто заходил туда и стоял посредине, не веря, что она теперь его.

- Мама, это правда всё мне? – переспрашивал он.

И, глядя на его счастливое лицо, Алёна отвечала:

- Всё тебе, сынок.

Вечерами, когда Савва засыпал, она подходила к окну, смотрела на редкие огни в соседних домах и думала о том, как странно устроена жизнь. Всего полгода назад у неё была работа, ипотека, однушка и распланированная жизнь.

Но потом некто Макс Вересов не вписался в поворот и очутился на больничной койке.

А потом и её жизнь тоже не вписалась в поворот...

Полина звонила по вечерам, когда приходила домой с работы – и каждый раз они начинали разговор с одной и той же игры в «шпионов». Это была их маленькая традиция и способ не дать страху взять верх.

– Агент 007 на связи, – говорила Алёна, принимая вызов. – Вы продаёте славянский шкаф?

– Славянский шкаф продан, но есть итальянская этажерка. Приём! – еле сдерживаясь от смеха, отвечала Полина. – Центр докладывает: обстановка спокойная, осень понемногу вступает в свои права.

– И тут тоже, – Алёна улыбалась, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Потом они переходили к обычным делам: продажа квартиры, документы, хозяйственные мелочи. Но эта короткая перекличка, эта ирония, которую они сами придумали, была для них как ритуал, как напоминание о том, что они держатся вместе и не дают себя сломать.

– Ну как вы там? – уже серьёзно спрашивала подруга.

– Нормально, – отвечала Алёна. – Савва освоился. Хочешь с ним поговорить?

– Конечно!

И мать подзывала сына к телефону.

– Баба Поля, приезжай скорее! – кричал тот в трубку. – Я тебе свою комнату покажу!

– Обязательно приеду, – обещала Полина. – Я скучаю, Савушка. Очень скучаю.

В один из вечеров, когда малыш отдал телефон обратно и убежал в свою комнату, Алёна снова поднесла трубку к уху и услышала, как изменился голос Полины.

– Алён, мне нужно тебе кое-что сказать. Присядь.

– Что-то случилось? – сердце сделало кульбит и рухнуло вниз.

– Нет, пока ничего. Но эта женщина, твоя бывшая свекровь, продолжает вас искать. Долгое время я с ней или её людьми не сталкивалась, только краем уха слышала от знакомых про поиски. Но вчера вечером – мы с тобой уже поговорили, и я собиралась ложиться – в мою дверь постучали.

И бедное сердечко Алёны подскочило к горлу и принялось отбивать чечётку.

– Кто? – голос подвёл, и вопрос прозвучал еле слышно.

– Женщина, – ответила Полина и заторопилась. – Алён, ты не дёргайся раньше времени!

– Я не дёргаюсь, – безжизненно пробормотала Никольская.

– Я твою тахикардию отсюда слышу, – отрезала Зайцева. – У меня стаж тридцать лет, меня невозможно провести! Значит так: села и успокоилась. Препараты не назначаю...

– Даже валерьянку?

– Ну вот, дело налаживается – к тебе вернулась способность шутить!

И тут же голос старшей подруги снова стал предельно серьёзным.

– Я рассказываю – ты слушаешь. Молча. Потом обсуждаем. Договорились?

– Да.

– Хорошо. Итак, однажды вечером в дверь позвонили. Не могу сказать, что неожиданно – когда поползли слухи, что появились люди – нездешние, неместные – которые ходят по городу и задают о тебе вопросы, я знала, что рано или поздно они придут ко мне. Все эти дни разные знакомые, кто-то мимоходом, а кто-то и целенаправленно, интересовались куда вы подевались. Мол, молоденькая такая, Алёна, в больнице работала, она что – уволилась? А почему? Уехала из города? Да что ты говоришь? А куда? Как это – не знаешь? Да ладно, Поль, ты и не знаешь? Вы же не разлей вода были!

Собеседница кашлянула.

– Одна даже на приём явилась, представляешь? Я сначала не поняла – зачем ей терапевт, если тётка здоровее здорового. А оказалось, её так распирало поделиться информацией или выведать у меня что-то новое про вас с Савушкой, что она решила не ждать конца рабочего дня.

– Господи, им-то какое дело? – прошептала Алёна. – Своей жизни, что ли, нет?

– Своя скучная и понятная до последней запятой, – фыркнула Полина, – а тут движуха и какая-то тайна! А если повезёт, то и настоящий скандал. Потом можно подружкам год рассказывать, чувствуя себя важным винтиком большого механизма. Ну и деньги тоже не лишние.

– Деньги?

– Да, Алён, московские не просто так ходили, не просто так спрашивали – они за сведения предлагали купюры. Не так много, чтобы это испугало или насторожило, но достаточно, чтобы человек с радостью поделился тем, что знает. А когда вчера днём мне позвонила риелтор и сообщила, что появился человек, который заинтересовался твоей квартирой, но у него есть условия, я поняла, что сегодня-завтра нужно ждать гостей.

– Почему ты вчера не рассказала про этот звонок? – поинтересовалась Алёна.

– Потому что не хотела тебя тревожить раньше времени. Сама посуди – ну, скажи я вчера, и что? Ты бы дёргалась в неведении. А так...

Она вздохнула, и Алёна буквально увидела, как Поля качает головой.

– В общем, по словам риелтора, покупателя всё устраивало – и само жильё, и его стоимость, но прежде чем выходить на сделку, он хотел бы побеседовать с хозяйкой. Мол, вдруг какие-то скрытые дефекты – тараканы из подвала, к примеру, плохая канализация или шумные соседи. И ей пришлось объяснять, что с хозяйкой поговорить никак невозможно, поскольку та уехала куда-то очень далеко. Но можно пообщаться с доверенным лицом Никольской – Полиной Зайцевой. Мол, она знает об этой квартире всё. Она дала мой телефон и домашний адрес. И когда раздался звонок в калитку, я уже предполагала, кого принесло.

Алёна молчала, и Зайцева продолжила.

– Не скрою – я ожидала увидеть мужчин, потому что по словам знакомых, тобой интересовались именно они. Но за воротами стояла женщина. Примерно моего возраста, ухоженная и такая...

Полина поискала слово.

– Не знаю, как описать – видно, что она привыкла, что ей смотрят в рот и не отказывают.

– Вероника Станиславовна, – пробормотала Алёна. – Господи... Ну что им от меня нужно? Я не скандалила, не пыталась вернуться или поговорить, и ни с кем не обсуждала, что произошло. Тихо уехала и пять лет жила, ничего не требуя и не напоминая о себе! Ох, Поля, продолжай, прости, что перебила...

Та вздохнула, снова переносясь во вчерашний день.