Глава 28

Макс приехал в Заозёрск во второй половине дня.

Он без труда нашёл дом Алёны по адресу из отчёта детектива, припарковался у подъезда и, выйдя из машины, пару минут постоял, глядя на окна.

Затем поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

Тишина.

Позвонил ещё раз – никто не открыл. Постучал – глухо, безответно.

«Ушла на работу? – подумал он. – Нет, она же уволилась. Тогда... устраивается на другую или гуляет с мальчиком? Подожду, рано или поздно вернётся...»

Он спустился, сел обратно в машину и приготовился ждать.

Шли часы. День перетёк в вечер, в окнах дома зажигались огни, но Алёна не появлялась. Макс уже начал думать, что ошибся адресом, что она живёт в другом месте, но почему-то продолжал сидеть.

А в девять, когда он уже собрался уезжать, к машине подошла невысокая женщина в куртке поверх пушистого халата. Она остановилась у водительской дверцы, с любопытством разглядывая его сквозь стекло.

Макс опустил окно.

– Вы не Алёну ждёте? – спросила, чуть прищурившись.

– Да, её, – ответил он. – Мне очень нужно с ней увидеться.

– Не ждите, молодой человек, - огорошила незнакомка. – Они с сыном уехали. Несколько дней назад уже, я этажом ниже живу и сама видела, как грузили вещи.

– Уехали? – он почувствовал, как внутри что-то обрывается. – Куда?

– Не знаю, – соседка пожала плечами. – А квартиру выставили на продажу. Полина Григорьевна, её родственница, занимается. Она на соседней улице живёт, – женщина махнула рукой, показывая направление. – Дом пятнадцать. Постучитесь к ней, она точно знает, куда Алёна отправилась.

– Спасибо, – пробормотал Вересов и завёл мотор.

Но отъехал недалеко и снова заглушил машину.

«В гостиницу не хочу, там надо паспорт предъявлять, и один бог знает, как скоро новость, что я вернулся, разлетится по городу. А тут ещё люди Мейеров шныряют... Нет, гостиница вообще не вариант, а снять квартиру я сегодня не смогу – тут же народ ложится с петухами! И идти сейчас к этой самой родственнице тоже нельзя – женщина в годах, стопроцентно спит уже. Что же делать?»

После непродолжительных размышлений Максимилиан решил переночевать в машине, а утром перехватить Полину Григорьевну на рабочем месте. Из отчёта Вениамина он помнил, что та работала терапевтом в городской поликлинике.

«Домой она меня может и не впустить, если не захочет разговаривать. Не под дверью же мне стоять. А если я явлюсь на приём, как обычный пациент, то ей придётся таки меня выслушать!»

Но каким бы комфортабельным его внедорожник ни был, провести в нём ночь оказалось не самой лучшей идеей. К утру Макс чувствовал себя так, будто несколько часов таскал грузы – голова гудела, в глаза будто песку насыпали, шея ныла... В общем, самое то для визита к терапевту!

Кое-как справившись с утренними потребностями организма, он умылся, поливая из бутылки с водой, пригладил шевелюру, махнул рукой на небритость – сейчас небольшая щетинка даже в моде – и отправился в поликлинику.

Явившись туда в семь тридцать, Вересов быстро выяснил, что, во-первых, у терапевта Зайцевой сегодня приём с восьми. Во-вторых, чтобы попасть на приём, нужно взять в регистратуре талончик. И, в-третьих, ему талончик не дадут, потому что у него нет регистрации в Заозёрске. И вообще – на сегодня всё уже разобрано.

У нужного кабинета маячили несколько человек: женщина с пакетом, мужчина в кепке, две бабульки и старик, судя по виду – ровесник революции.

Прикинув, что ждать окончания приёма долго, Макс решил применить волшебное средство, которое его никогда не подводило. Даже два волшебных средства – вежливое слово и деньги.

– Скажите, пожалуйста, у кого талон на восемь? – спросил он, подойдя к очереди.

– У меня, – отозвалась женщина с пакетом.

– А у кого следующий?

– На восемь пятнадцать у меня, – подал голос старик. – А тебе чего, сынок?

– Видите, в чём дело, – Макс вздохнул, надеясь, что его помятый и невыспавшийся вид поддержит легенду, – я приезжий. И мне срочно нужна консультация терапевта. Можно сказать, вопрос жизни и смерти! Но у меня нет местной прописки и уже нет свободных талонов.

Он ещё раз вздохнул. Публика замерла, жадно слушая.

– Может быть, кто-нибудь из вас уступит мне свой талон? Не за спасибо, конечно. Вернее, спасибо тоже приложится, а к нему... вот.

И он извлёк из кармана пятитысячную купюру.

– Я всё равно на повторный приём, – сказала женщина, глядя на купюру. – Хотела показаться, но у меня и так всё хорошо, а больничный мне не открывали. Берите.

Протянула талон и цопнула банкноту.

- Спасибо! – от души поблагодарил её Максимилиан.

– Что это ты, я, может, тоже хотел! – дед поднялся со стула и протянул Максу свой талон. – Я сюда больше за общением хожу, потому что дома скучно, а старость всё равно не лечится. Бери, сынок.

Быстро прикинув, что раз талоны на восемь и восемь пятнадцать, значит, на приём одного пациента отводится всего пятнадцать минут, Вересов сообразил, что полчаса даже лучше, и с готовностью вручил старику вторую купюру. А потом подошёл к двери, ожидая, когда начнётся приём.

Ровно в 8:00 дверь приоткрылась, женский голос крикнул:

– Кто там на восемь? Заходите!

И Вересов рванул внутрь.

За столом сидела немолодая женщина и что-то писала. Подняв голову, она мельком глянула на Макса, потом замерла, словно засомневалась. И оглядела его ещё раз.

– Талон на восемь? Присаживайтесь.

Он положил на стол оба. Терапевт взяла их, покрутила и отодвинула в сторону.

– Даже так. Кто вы и что вам от меня нужно?

«Надо же, мгновенно вычислила! – восхитился про себя Максимилиан. – Не иначе, в разведке подрабатывает?»

– Полина Григорьевна, – сказал он, – меня зовут Максим Вересов. Я пришёл, чтобы поговорить об Алёне Никольской.

– Вересов, – медленно повторила Полина. – Тот самый, полагаю?

– Тот самый, – подтвердил он.

– Понятно, – женщина ещё раз просканировала его взглядом. – А вы довольно изобретательный, как я погляжу – ко мне ещё никто не пытался попасть столь экзотическим способом. Только я не понимаю, зачем? Если вы ищете Алёну, то могу сказать только то, что она уехала. А куда – мне неизвестно. Так что не тратьте ваше и моё время. До свидания. И пригласите следующего пациента.

Макс смотрел на неё и понимал: если он ошибётся, то уедет, так ничего и не выяснив. И главное, не сможет помочь Алёне!

– Полина Григорьевна, до следующего пациента у вас есть двадцать пять минут. Пожалуйста, выслушайте меня, и если потом вы скажете, чтобы я уходил – я больше вас не потревожу.

– Говорите, что с вами поделаешь, – согласилась Зайцева.

– Чуть больше месяца назад я ехал с девушкой в Великий Новгород, ей приспичило посетить Софийский собор. Мы поссорились, она схватилась за руль, и я потерял управление. В результате попал в больницу Заозёрска. Мои родители очень переживали и нашли сиделку, чтобы я не оставался без присмотра ни днём, ни ночью. Ею оказалась Алёна Никольская, на тот момент старшая медсестра хирургического отделения, – начал он. – Она не просто выполняла процедуры, она была рядом, когда я был разбит, когда мне было больно и я не знал, выживу ли вообще. Алёна разговаривала со мной, успокаивала, смеялась над моими глупыми шутками и смотрела на меня так, будто я был обычным человеком.

– Обычным человеком? – удивилась Полина. – Простите, что перебиваю, но что же в этом такого?

– Вам не понять, а я всю жизнь мучаюсь. Потому что все на меня смотрят как на путёвку в лучшую жизнь, как на выигрыш в лотерею, как на банковскую карту или кошелёк на ножках, понимаете? Особенно женщины – их интересует строчка в Форбс, которую я занимаю, а вовсе не мой характер, привычки, мои хобби или мечты. А Алёне было всё равно, сколько у меня денег и с кем из сильных мира сего я состою в дружеских отношениях. Настоящая, тёплая, живая, умная и удивительно цельная. Она знает итальянский, вы знаете?

– Знаю.

– А я даже не подозревал, что встречу такую жемчужину. И где? В глухой провинции.

– Время, молодой человек, – напомнила Зайцева. – Мне, конечно, приятно слышать, что вы по достоинству оценили Алёну, но что дальше-то?

– А дальше... Моя мать узнала бывшую супругу Германа Мейера, переполошилась и обманом вывезла меня в Москву. Не поверите – они накачали меня снотворным и переправили на вертолёте! Когда я очнулся и понял, что они сделали, то... Мы до сих пор не разговариваем. Но это тоже к делу не относится, это мои трудности. А проблема в том, что я сам того не желая, умудрился подставить Алёну.

– Что-то такое я и предполагала, – буркнула Зайцева. – И как же вы это учудили?

– По глупости..., – Макс замолчал, стиснул зубы и через силу выдавил: – Я случайно встретил её бывшего в ресторане, в компании силиконовой куклы. И разозлился – он выгуливает проститу... Простите! Женщин лёгкого поведения, спуская на них приличные суммы, а Алёна перебивается с хлеба на квас и работает на износ. Наверное, в тот момент у меня случилось потемнение в голове, потому что я подошёл к его столику и...

Он сглотнул.

– В общем, я бросил ему в лицо, мол, ты тут с жиру бесишься, а она там надрывается, пытаясь прокормить ребёнка. Я думал, что делаю доброе дело, что если Герман узнает, в каком Алёна положении, он поможет ей. Или, как минимум, найдёт отца ребёнка и заставит того нести за сына ответственность. Меня оправдывает – и лишь отчасти – я судил Германа по себе. Я бы ни за что не допустил, чтобы некогда близкий мне человек еле сводил концы с концами! Но я ошибся, невольно открыв ящик, который она так долго держала закрытым. И теперь у меня душа не на месте, я не могу спать и хочу исправить то, что натворил.

Полина слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, но Макс видел, что она не отмахивается от его слов.

– Кроме всего прочего, вы – тот самый пациент, из-за которого её уволили, – сказала она наконец.

– Да, – кивнул он. – К сожалению, от меня ей одни беды.

Полина молчала несколько секунд, потом прищурилась и спросила:

– Ипотека ваших рук дело?

– Понятия не имею, о чём вы, – отмахнулся Вересов.

– Это вы, – кивнула Зайцева. – Не отпирайтесь! Алёне я не скажу, но мне-то вы можете признаться? Зачем?

– Потому что из-за меня её уволили, потому что я полез к её бывшему мужу, тот, видимо, поделился с матерью, и Вероника Станиславовна отправила в Заозёрск то ли детективов, то ли подельников. Из-за меня у Алёны начались проблемы, и я должен был снять с неё хотя бы одну заботу. Но Алёна ничего не должна знать, обещайте мне!

– Разумеется, – согласилась Полина, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

– Где вы остановились? – спросила она.

– Нигде, – признался он. – Сначала ждал у её дома, потом одна женщина сказала, что они уехали. И я решил утром поговорить с вами. Ночевал в машине. А гостиница... Я не хочу светить паспорт. Здесь люди Мейера. Будет лучше, чтобы о моём участии пока никто не знал.

Полина взглянула на часы, потом взяла свою сумку, достала из неё связку ключей и положила на стол.

– У меня приём до двенадцати, – сказала она. – Потом я подменяю коллегу и освобожусь не раньше пятнадцати часов. Адрес знаете? Мой адрес?

Макс машинально назвал улицу и номер дома.

– Всё правильно, – кивнула Зайцева. – Отправляйтесь туда, в холодильнике суп и пирог. Примите душ, поешьте и выспитесь – на вас лица нет. В зале удобный диван, запасная подушка и одеяло в шкафу. Постельное бельё найдёте там же.

Макс удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал – только взял ключи и кивнул.

– Спасибо.

– Поговорим вечером, – ответила Полина и снова взяла ручку. – Пригласите следующего.