Глава 29

Макс ехал от поликлиники, и руки на руле всё ещё слегка дрожали. Разговор с Полиной Григорьевной оставил странный, смешанный осадок – она не прогнала его, не захлопнула дверь, даже дала ключи от своего дома. Но Вересов чувствовал, что это не доверие, а скорее проверка.

«Посмотрим, что ты за человек».

На глаза попалась вывеска «Восьмёрочки», и он резко свернул на парковку.

«Вот я дурак – прусь в чужой дом с пустыми руками! Надо хоть конфет, что ли, купить, а то неловко...»

Судя по снующим туда-сюда покупателям, магазин пользовался популярностью. С сомнением оглядевшись, Макс решил, что ничего другого искать не станет – вряд ли в Заозёрске есть свой вариант «Гастронома Стокманна» или «Азбуки Вкуса». Он толкнул дверь и вошёл в двери – вопреки опасению, внутри магазина оказалось чисто и приятно пахло чем-то свежим и вкусным.

Макс прошёлся по рядам, с неожиданным для себя удовольствием выбирая продукты. Он и не помнил, когда в последний раз ходил в обычный магазин, а не в элитный супермаркет с отделом деликатесов и персональным шопером.

Поколебавшись, для начала он выбрал тушку курицы, по которой было видно, что при жизни пернатая не голодала. Потом перешёл в отдел овощей и фруктов, где положил в корзину яблоки двух сортов, кисть тёмного винограда, с килограмм помидоров и столько же крепеньких огурчиков. Подумав, добавил зелени и решил взять ещё ветчины и сыра. И уже по дороге к кассе вспомнил, что, вообще-то, зашёл сюда за коробкой конфет! Пришлось вернуться.

Конфет взял две коробки – разных. Аргументировав для себя тем, что он не знает, какие любит хозяйка. И печенье в красивой коробке.

Кассирша, полная женщина, с добрыми глазами и седыми прядями в волосах, улыбнулась и сказала:

– Хороший выбор, молодой человек. На праздничный стол?

Он неловко кивнул.

– Хорошо вам посидеть и отпраздновать!

– Спасибо, – ответил он и улыбнулся в ответ.

Дом Полины оказался небольшим, деревянным, с резными наличниками на окнах и аккуратным палисадником, в котором, несмотря на осень, ещё держались поздние цветы – жёлтые и ярко-оранжевые, почти красные, как огни в сумерках.

Ключ легко повернулся в замке, и он вошёл внутрь. В прихожей пахло чем-то тёплым и домашним, от чего сразу захотелось снять обувь, оставить её у порога и пройти босиком по крашеным половицам. Чтобы он шёл, а те, отзываясь на шаги лёгким скрипом, рассказывали историю этого дома.

Продукты нужно было пристроить, и первым делом Максимилиан отправился на кухню. Белые занавески с вышивкой, на столе не клеёнка, как он почему-то ожидал, а настоящая скатерть. Не новая, но чистая и приятной глазу расцветки. На подоконнике – герань в горшке с яркими красными цветами, в углу тихо мурлыкал холодильник.

Открыв его, Макс убедился, что купленные продукты не будут лишними. Он убрал в морозильник курицу, ветчину и сыр положил на полочку, сбоку от кастрюльки, а овощи и зелень сложил в ящик. Фрукты с конфетами и печеньем оставил на столе, так как не сообразил, куда их пристроить. И решил, что хозяйка сама разберётся.

После этого перешёл в большую комнату: диван, телевизор, набитый книгами шкаф и второй – видимо, с вещами. На стене висело несколько фотографий под стеклом и в деревянных рамках.

Он подошёл ближе и замер. На одном из снимков была Алёна – она стояла на крыльце, смотрела куда-то в сторону и улыбалась. Та самая улыбка, которую он помнил по больнице: тёплая, чуть застенчивая, без тени кокетства или игры.

На другой фотографии был маленький ребёнок: мальчуган в одних трусиках сидел на траве, держал в руках игрушечную машинку и хохотал, запрокинув голову.

Максимилиан плохо разбирался в возрасте детей – он дал бы ему года два.

«Сын Алёны!»

Малыш был копией Алёны – те же глаза, тот же разрез губ, даже выражение лица – её. От отца там не было ничего, и это почему-то Макса только порадовало.

Опомнившись, что уже десять, он заставил себя оторваться от фотографий, прошёл в ванную и включил воду. Сделав напор посильнее и погорячее, с наслаждением смыл дорожную грязь и усталость, мысленно посетовав, что совершенно не подумал приобрести какой-нибудь гель для душа.

Пришлось воспользоваться хозяйским.

Суп оказался наваристым, с кусочками мяса и зеленью. Он разогрел его и уговорил полную тарелку. Потом отрезал кусок пирога – тот оказался яблочным – и съел с аппетитом, которого сам от себя не ожидал. Еда была простой, но очень вкусной – по-настоящему домашней.

Затем Макс вымыл за собой посуду, поставил её на сушку и прошёл в зал, застелил диван, лёг и мгновенно провалился в сон.

Разбудило его смутное ощущение – кто-то был рядом. Вересов открыл глаза и увидел Полину. Хозяйка стояла в дверях и смотрела на него с лёгкой улыбкой.

– Проснулись? – спросила она.

– А сколько времени? – хриплым со сна голосом произнёс он, растирая лицо ладонями.

– Скоро шесть. Я пришла позже, чем планировала – приём затянулся. Я обнаружила, что содержимое холодильника существенно пополнилось. Это было совсем необязательно – я не голодаю.

– И в мыслях не было, – он вскинул руки, – просто я подумал, что с работой вы не успеваете по магазинам, а у меня было время. Ну и... вот.

– Вы не должны были, – покачала головой хозяйка. – Но я оценила и порыв, и его исполнение. Итак, что бы хотели на ужин?

– Не знаю, что-нибудь простое, что не требует много труда.

– Самое простое – жареная картошка на сале, со шкварками, – предложила хозяйка. – А к ней у меня есть квашеная капуста, маринованные грибочки, и можно сделать салат из помидоров с огурцами.

И Макс невольно сглотнул, неожиданно для себя остро представив всё воочию. И понял, что сто лет такого не ел, но очень-очень хочет!

- Я могу почистить картошку.

- Вы умеете? - Полина посмотрела на него с интересом — этот богатый молодой человек, явно привыкший к роскоши и дорогим ресторанам, предлагает почистить картошку и глотает слюнки, услышав слово «шкварки»?

Поистине, Вересов открылся с новой стороны.

Отговаривать не стала – если мужчина хочет помочь, нельзя гасить его порыв! Один раз откажешься, второй – и он перестанет предлагать. А потом через пару лет в квартире к дивану добавится ещё одна недвижимость.

И хоть именно этот мужчина не имел к ней никакого отношения и скорее всего, это их первая и последняя встреча, Полина решила поддержать его инициативу.

Мало ли, как его жизнь сложится? Пусть получает полезный опыт!

Рано или поздно он женится, глядишь и не переродится в «принеси-подай». А если переродится, то не она будет тому причиной.

Полина нарезала помидоры и краем глаза наблюдала, как давешний вип-пациент, вокруг которого на цыпочках бегала вся больница, деловито моет клубни, потом их чистит. И в довершение всего – нарезает аккуратными брусочками.

Смотрела и чувствовала, что относится к нему уже без прежнего предубеждения.

Когда тарелки опустели, Полина налила чай и, глядя на Макса через стол, заговорила:

– Максим... как вас по батюшке?

– Я Максимилиан, можно просто Макс, – отозвался он. – Не надо отчеств, пожалуйста.

– Хорошо. Я сегодня весь день думала и решила, что должна вам кое-что рассказать.

Вересов подобрался, понимая, что сейчас услышит что-то важное.

И интуиция его не подвела.

Полина Григорьевна развязала и сняла фартук, потом провела ладонью по скатерти, расправляя еле заметную складку, нахмурилась и, решившись, подняла на него глаза.

– Вчера ко мне домой приходила женщина, которая назвалась бабушкой Савелия. И предложила продать ей мальчика. Вернее, сдать местонахождение Алёны и за это обещала подарить мне квартиру.

Вересов отреагировал моментально.

- Вот как? – он откинулся на спинку стула. – Вероника Станиславовна?

- Да, она. У Алёны нет родителей, значит, бабушка может быть только со стороны отца Саввы.

- Интересно, - он побарабанил пальцами по столешнице. – Вероника Мейер – и бабушка?! Это даже не анекдот, это оксюморон*.

- Я видела её, - кивнула Полина. – И поэтому тоже теряюсь в догадках – для чего ей понадобился ребёнок?

- Учитывая тот факт, что она всей Москве рассказала про измены бывшей невестки, - задумчиво пробормотал Максимилиан. – А теперь ищет её, чтобы – что? Забрать мальчика? Но зачем ей ребёнок от – простите, это не мои слова и не моё мнение, я просто цитирую Веронику Станиславовну – женщины с низкой социальной ориентацией?

- Вот и мне интересно, - произнесла Полина Григорьевна.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Первым нарушил молчание Вересов.

- У вас очень уютный дом.

- Спасибо, - ответила Полина с теплом в голосе. – Я сама его очень люблю, но с годами мне всё труднее его поддерживать – дом требует мужских рук, а у меня…

И она вздохнула.

- Вы специально сменили тему?

- Нет, просто я не знаю, как спросить, чтобы вы не подумали, что я на вас давлю, - отозвался Макс. – Мне бы очень хотелось услышать подробности – что конкретно говорила госпожа Мейер, какие аргументы приводила, что вы ей ответили. Не ради любопытства, а для того, чтобы понимать, с какой стороны ждать удара.

Полина качнула головой.

- Что ж, слушайте.

И не спеша, не перескакивая, обстоятельно и подробно рассказала всё, что произошло накануне.

- И знаете, что я вчера поняла? – заканчивая рассказ, добавила она. – Она не отступится. И меня это очень беспокоит, потому что у этой женщины есть и деньги, и связи, а мы с Алёной…

- Мейер на это и рассчитывает, - отреагировал Максимилиан, - что у Алёны нет никого, кто бы за неё вступился. Вы правильно сделали, что не стали лезть в бутылку, а притворились, что колеблетесь и не прочь подзаработать. Такие, как Вероника Станиславовна понимают только товарно-денежные отношения. Пусть думает, что вы готовы продаться. Единственное, что меня теперь беспокоит – моя машина несколько часов стоит возле вашего дома, и если Мейер оставила кого-нибудь за вами следить, то они уже наверняка пробили номер.

- Не думаю, я была довольно убедительна. Но главное, эта дама явно невысокого мнения о простых людях, ей в голову не придёт, что такая, как я может отказаться от денег, то есть, от целой квартиры за, по сути, пустяковое дело. Не убить, не подставить, не украсть – просто узнать, где Алёна и передать. Она была здесь, - Полина обвела рукой, - видела, как я живу. Вполне нормально – по местным меркам, но для богатой москвички это если не нищета, то где-то очень рядом. Она не станет приставлять ко мне шпиона, потому что уверена – я уже продалась ей с потрохами, а вот слежку я могу заметить. И испугаться.

- Надеюсь, вы правы. Но всё равно, машину нужно убрать, как можно скорее, - промолвил Макс. – Меня беспокоит, что Вероника из тех, кто не понимает слова «нет». И если она так одержима мальчиком, значит, у неё есть причина…

- Что вы предлагаете?

Макс помолчал, собираясь с мыслями. Он знал, что должен действовать быстро, но при этом осторожно.

- Я должен вернуться в Москву. Прямо сейчас.

- Сейчас? Но, - взгляд хозяйки метнулся к окну, – уже почти ночь.

- Это и хорошо – меньше вероятности, что кто-то увидит. Я выспался, так что прекрасно доеду, тем более что в это время суток дороги почти свободны.

- И… что вы собираетесь делать? Надеюсь, не разговаривать с отцом мальчика и его матерью?

- Нет, конечно, - поморщился Макс. – Я уже один раз… поговорил с отцом мальчика, теперь мы все разгребаем последствия. Нет, Полина Григорьевна, я попробую выяснить, зачем им срочно понадобился ребёнок. Смотрите сами – пять лет они живут и даже не пытаются узнать, как у Алёны дела, где она, жива ли.

- Они не знали, что она была в положении, - пробормотала Зайцева. – Алёнка сама узнала об этом только на третьем месяце…

- Если бы им изначально был важен ребёнок, тогда бы если не Герман, так его мать непременно нашли бы бывшую жену и невестку и наблюдали за ней, пока не выяснили – есть беременность или нет. Но этого не случилось, значит, в то время им было всё равно, беременна она или нет. Они избавились от Алёны и выбросили её из головы. Более того, Вероника позаботилась, чтобы испортить ей репутацию.

- А теперь…

- А теперь она готова платить приличные деньги, чтобы получить сына «гулящей», - Макс пальцами изобразил кавычки, - бывшей невестки. То есть, им настолько нужен ребёнок, что Мейеры готовы закрыть глаза на его мать.

- И… что это может быть за причина?

- Вот это я и собираюсь выяснить. Как вариант – завещание от какого-либо родственника, где оговорено наличие ребёнка.

- Они сами не бедные, - возразила Полина. – Потом, Герман достаточно молод, чтобы зачать сколько угодно детей. Я уверена, с их деньгами, будь вопрос в завещании, они могли, не напрягаясь и не ввязываясь в судебные разбирательства, давно получить младенца. А то и парочку.

- Денег много не бывает, аппетит приходит во время еды, - парировал Максимилиан. – Я не говорю, что эта версия – единственная и верная. Возможно, что Савву хотят забрать ради донорства, как бы ужасно это не звучало. В общем, чтобы грамотно противостоять Мейерам, надо выяснить причину такого интереса к мальчику. Полина Григорьевна, спасибо за гостеприимство и информацию. У вас есть клочок бумаги и ручка?

- Да, конечно, - она ушла в комнату и быстро вернулась.

- Вот.

Макс взял ручку и быстро начеркал номер.

- Это мой личный, я на связи 24 на 7. Если что-то узнаете, что-то вас встревожит или покажется странным – сразу набирайте меня. В любое время суток, понятно?

- Да, - Полина достала из кармана сотовый, набрала номер и отправила вызов. – Теперь у вас тоже есть мой телефон. Это не основной, можете звонить смело – он никому не известен. А симка вообще на другого человека.

- Полина Григорьевна, - Макс произнёс это с таким выражением лица, что было понятно – он потрясён. – Вы точно обычный терапевт в городской поликлинике, а не агент под прикрытием?

- В молодости я зачитывалась Конан Дойлем и Рексом Стаутом, - парировала та.

- Снимаю шляпу и обещаю держать вас в курсе!

С последними словами Вересов поднялся на ноги и направился к выходу.

- И вы даже не спросите, где Алёна? – удивилась Полина.

- Нет, - он покачал головой. – Чем меньше людей знает, где они, тем для них лучше. Один раз я уже не сумел удержать язык за зубами, поэтому пока мне не надо ничего знать. Сначала я обеспечу им безопасность, а уже потом попрошу у вас адрес.

Полина смотрела на него долго и пристально, как будто видела его впервые. И когда он уже выходил, тихо сказала:

- Вы хороший человек, Максимилиан. Алёна не ошиблась в вас.

Он ничего не ответил, только кивнул, прощаясь. И вышел за калитку.

Полина стояла у окна прихожей и смотрела, пока машина не скрылась из виду.

Она не могла предсказать, что произойдёт завтра или в ближайшие дни, но знала точно – у Алёны и Саввы появился серьёзный защитник. Тот, кто готов встать между ней и её прошлым, кто не ищет выгоды и не ждёт благодарности.

И так же, как в ту ночь, когда увозили Алёну и Савву, перекрестила тающие за поворотом красные огни.