Глава 30

Герман Всеволодович Мейер уже не помнил, когда в последний раз нормально спал. Казалось, сама жизнь превратилась в бесконечную череду бумаг, подписей, встреч и проверок, сыпавшихся на «МедАльянс», как песок из дырявого мешка.

Налоговая инспекция, санэпидемстанция, пожарный надзор – они сменяли друг друга с пугающей регулярностью: как только, не найдя серьёзных нарушений, отставала одна проверка, сразу в дверь стучала следующая.

Он сидел в своём кабинете, и перед ним на столе громоздились горы папок. Каждая из них требовала внимания, потому что содержала в себе список вопросов, на которые нужно было ответить ещё вчера. А также списки новых документов, которые требовалось предоставить, и нарушений, которые необходимо было опровергнуть. Он уже начал терять счёт времени, проведённому в этом кресле, и раздражение копилось внутри, как пар в закрытой кастрюле.

– Герман Всеволодович, – из динамика раздался голос секретарши, – на проводе главный инспектор пожарного надзора. Говорит, что им нужна какая-то дополнительная форма по противопожарной безопасности.

– Какая ещё форма?! – рявкнул он, хотя знал, что она не виновата. – Мы уже предоставили всё, что они запросили. В прошлый раз сказали, что претензий нет, а теперь снова здорово?

– Говорят, что появились новые требования, – голос секретарши звучал неуверенно.

– Новые требования, – повторил он, чувствуя, как внутренняя «крышка» начинает подскакивать, не выдерживая давления пара. – Как будто мы каждый месяц должны менять систему, чтобы угодить им! Соедините, сейчас я устрою им и форму, и новые требования!

Разговор длился больше двадцати минут, и каждый раз, когда ему казалось, что вопрос улажен, инспектор находил новый повод для возражений. В конце концов Герман сбросил вызов и откинулся на спинку кресла. Всё это было похоже на затянувшуюся игру, в которой просто невозможно выиграть, ведь ведущий на ходу менял правила.

«Осталось найти этого ведущего, – мрачно пробормотал Герман, потирая ноющие виски, – объяснить ему, насколько он неправ...»

И потянулся к селектору:

– Людмила Васильевна, принесите мне чай, пожалуйста. И постарайтесь в ближайший час никого ко мне не пускать.

– Хорошо, Герман Всеволодович, – ответила та. – Две минуты!

Он снова уткнулся в бумаги, пытаясь разобрать почерк на одной из объяснительных, когда услышал шум в коридоре. Сначала Герман подумал, что это просто сотрудники, и сделал в уме заметку – поставить секретарше на вид: он же просил его не беспокоить, значит, дверь в приёмную нужно держать закрытой! Но потом вспомнил, что сам попросил у неё чаю. Скорее всего, Людмила Васильевна отправилась на кухоньку.

Между тем шум нарастал. Герман услышал голос секретарши – она пыталась кого-то остановить, но тот, видимо, не собирался подчиняться.

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет влетела отставная любовница. Она была растрёпанной, запыхавшейся и такой красной, словно только что пробежала стометровку.

Причём, с олимпийским рекордом.

– Анжелика, – начал он, чувствуя, как внутри закипает раздражение, – я же ясно дал понять, что мы расстались. Что ты здесь забыла?

– Ты – чудовище! – крикнула она, подходя к его столу. – Я всё для тебя делала, терпела твою холодность и идиотские правила, никогда не перечила, а ты... Ты!

– Герман Всеволодович, простите! – в дверном проёме маячили охранник и секретарша.

Оба выглядели донельзя расстроенными и обескураженными.

– Я на минутку, за кипятком, а она... Я пыталась остановить, – бормотала Людмила Васильевна, прижимая к груди завёрнутый в полотенчико заварник.

– Герман Всеволодович, я не пускал, но дамочка проскочила вслед за Кондратьевой – я даже охнуть не успел! И сразу бросился следом, – басил, оправдываясь, охранник. – Но там лифт, только она заскочила, как он поехал. А мне пришлось догонять по лестнице. Разрешите, я её сейчас вы...

– Он мне чуть руку не вывернул, – возмутилась Анжелика. – А эта едва кипятком не окатила!

– Стоп! – Герман поднял руки, призывая к молчанию.

Все трое осеклись и затихли. Но молчание длилось не больше двух секунд.

Анжелика перевела дыхание и картинным жестом бросила на стол плотный конверт.

– Я хочу, чтобы ты посмотрел!

– Что это? – нахмурился он.

– А ты открой! – с вызовом в голосе бросила она. – Можешь прямо при прислуге – свидетелями будут.

Сообразив, что любовница рассчитывает на новый скандал, Мейер кивнул охраннику и секретарше:

– Свободны. Оба.

Охранник вышел, напоследок припечатав Анжелику обещающим взглядом, но секретарша замялась.

– Чай... нести? Две чашки или одну?

– Мне минеральной воды. Без газа, – любовница плюхнулась на ближайший стул и, схватив со стола первую попавшуюся папку, принялась ею обмахиваться.

– Ничего не трогай! – рявкнул Герман, отбирая у неё документы.

И Людмиле:

– Ничего не надо – ни чая, ни воды. Я вас приглашу, если мне что-нибудь потребуется. Закройте за собой дверь.

И секретаршу словно ветром сдуло.

– Ты! – Герман переключился на Анжелику, но та ткнула пальцем в конверт.

– Посмотри, потом будешь претензии кидать.

Вздохнув – ведь не отвяжется! – он потянулся к белому прямоугольнику. Внутри оказался снимок УЗИ: на сером фоне маленькая точка, на которую указывала стрелка. И надпись: «Срок 4–5 недель».

Сердце сделало кульбит, подскочило к горлу и забилось, словно поставило целью сломать рёбра. И где-то глубоко в груди зародилась робкая надежда: «А вдруг? Вдруг врачи ошиблись, и я всё-таки могу стать отцом?»

– Я беременна, – торжественным голосом произнесла Анжелика. – Ты слышишь, Герман? Я жду твоего ребёнка. Скоро ты станешь папой!

Мейер смотрел на снимок, и внутри него боролись вера и недоверие.

Он знал свой диагноз, помнил, что врачи не оставляли ему ни единого шанса.

Но... вот же – снимок с точкой!

«Она не была бы настолько уверена, если бы не знала точно, – проползло в голове. – Не дура, понимала, что я всё буду проверять! Тем не менее, пришла… Значит?»

Мейер сглотнул, посмотрел на любовницу, потом снова на снимок. А в уме считал дни, вспоминая, когда у них была последняя близость. И понимал, что, в принципе, 4–5 недель вполне реальны, потому что он перестал спать с Анжеликой только десять дней назад.

«Но я всегда использовал презерватив для защиты от нежелательных последствий. И это не дети, а всякие неприятные ЗППП», – всплыло в памяти.

И тут же новый аргумент: «Да, но презерватив не даёт стопроцентной гарантии, тем более что пару раз резинка не выдерживала нашего темперамента...»

Герман вздохнул, испытывая двоякие чувства.

С одной стороны, он осознавал, насколько вовремя для отставной любовницы появилась эта беременность – как раз тогда, когда он отправил её в отставку.

С другой стороны, это его шанс! Возможно, единственный...

Но прежде чем радоваться, тем более совершать какие-то движения, необходимо выяснить, точно ли она беременна. А если да, то является ли он отцом её ребёнка.

– Вставай, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Мы едем в клинику.

Анжелика опешила.

– Какую ещё клинику?

– Хочу проверить, что всё в порядке и как протекает твоя беременность.

– Зачем? Я только что от гинеколога! Он уже всё посмотрел, – Анжелика показала на конверт. – Слишком частое УЗИ вредно для плода! Я не хочу потерять ребёнка или ему навредить.

И демонстративно сложила руки на груди, показывая, что никуда не собирается.

Полоснув по ней взглядом, Герман быстро набрал водителя и приказал ему подать машину к заднему выходу. После этого взял барсетку, проверил ключи, сунул сотовый в карман и схватил любовницу за руку.

– Новейшее оборудование и высокопрофессиональные врачи плоду не навредят. Идём!

Женщина попыталась вырваться, но Мейер держал крепко, не давая ей освободиться, и тянул за собой.

Они протащились мимо растерянной секретарши, выбрались в коридор и проследовали дальше – на выход. Герман вёл Анжелику, не обращая внимания на сотрудников, которые выглядывали на шум и тут же прятались, увидев, кто действующее лицо.

– Отпусти меня! – возмущалась любовница, не оставляя попыток сбросить его руку. – Я беременная! Я не пойду! Я боюсь! Что ты хочешь со мной сделать?

– Прекрати истерику! – рявкнул он. – Я просто хочу убедиться, что ты говоришь правду.

– Я не позволю сделать аборт! – закричала она, и голос её сорвался на визг. – Это твой сын! Как ты можешь!

– Какой аборт, идиотка? – он резко остановился и повернулся к ней. – Ты что, думаешь, я собираюсь тебя насильно лишать ребёнка? Я просто хочу увидеть его на экране и убедиться, что с ним всё в порядке. Нормальное желание будущего отца, не находишь? Тем более что ты сама ко мне пришла, значит, хотела, чтобы я принимал участие. Вот – принимаю, но ты опять недовольна.

Она замерла на мгновение, но потом снова начала истерить:

– Я уже была на УЗИ и не позволю лишний раз облучать моего малыша. И вообще, я плохо себя чувствую!

– Плохо чувствуешь? Тогда тем более нужно к врачу.

И Герман, приобняв любовницу, почти на руках донёс её до выхода, а потом и до автомобиля.

– Пристегнись. И не волнуйся, у меня в клинике работают настоящие профессионалы – ты с ребёнком в полной безопасности.

Анжелика ещё раз дёрнулась, попытавшись выйти из машины, но мужчина уже нырнул в салон вслед за ней, не позволив даже прикоснуться к ручке. А потом водитель заблокировал двери и плавно вырулил на шоссе.

– Куда, Герман Всеволодович?

– На Красникова, – коротко ответил тот.

У Анжелики внутри всё оборвалось – кажется, она здорово просчиталась! Но оставалась небольшая надежда, что ей удастся избежать осмотра или она сумеет договориться с врачом.

– Ладно, – буркнула Лика, принимая вид оскорблённой невинности, – будь по-твоему. Учти, после такого тебе придётся много извиняться, и на слова я не поверю – как и ты – мне.

– Не вопрос, извинюсь, – ответил Герман.

Через двадцать минут автомобиль припарковался у торца клиники, и Анжелика поняла, что он решил воспользоваться входом для персонала. Жаль, она собиралась устроить в фойе небольшое представление...

Врач, которая проводила УЗИ, оказалась немолодой женщиной с внимательными, спокойными глазами. Она взглянула на своего работодателя, потом на Анжелику, которая сидела на кушетке, сжавшись в комок и умоляюще глядя на Германа.

– Что будем смотреть?

– Я хочу убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Срок примерно четыре недели, – ответил Мейер. – Возможно, чуть меньше или чуть больше.

– Сейчас разберёмся, – врач деловито взяла упаковку с презервативом и ловко её вскрыла.

Анжелика с недоумением следила, как она надевает резинку на штуку в своей руке.

– Там вы можете раздеться до пояса, – докторша показала ей на ширму.

Кивнув, пациентка скрылась за хлипкой преградой, осторожно стянула джинсы, лихорадочно размышляя, как бы удалить из кабинета Германа! При нём с врачихой не договориться, а вот если он ненадолго выйдет...

«Сказать, что я хочу пить? Да, точно. И как только он отправится за водой, предложу ей... А что я предложу, если моя сумка у Германа? Кольцо! Или серьги... Они дорогие, чёртов Герман не скупился...»

Она вернулась к кушетке и легла, стараясь не смотреть на любовника.

– На таком сроке осмотр проводится трансвагинально, – коротко заметила врачиха. – Снимите бельё.

– Что? – опешила Анжелика. – Но...

И тут её осенило:

– При нём я не буду! Пусть он выйдет, иначе никаких осмотров! Это моё право, вы не можете заставить меня настолько обнажиться перед мужчиной!

Докторша перевела взгляд на Германа.

– Герман Всеволодович, пациентка нервничает. Выйдите, пожалуйста, не будем расстраивать будущую мамочку. Я потом всё вам покажу и объясню.

Поколебавшись, тот бросил:

– Я у двери.

И вышел.

Анжелика облегчённо выдохнула – получилось!

– Давайте посмотрим, кто там у нас прячется, – врач взяла в руку датчик, выдавила на него немного геля и осторожно ввела внутрь пациентки.

Та лежала неподвижно, глядя в потолок и мысленно сама себя уговаривала:

«А вдруг я и вправду того? Бывает же такое, вот и в кино показывали – она соврала, что беременна, её потащили на проверку, бедная уже с жизнью прощалась, а оказалось – и правда в положении. Турецкий сериал... Как его? Сулейман!»

Между тем врач внимательно осматривала экран, аккуратно двигая датчиком внутри Анжелики.

– Что там?

– Там овуляция, – ровным голосом ответила докторша. – Буквально через один-два часа. А вот ни четырёх недель, ни чуть больше или меньше четырёх недель у вас нет и в помине!

«Чёрт! Ну почему я такая невезучая! Ладно, будем работать с тем, что есть...»

Врач извлекла инструмент, сняла с него презерватив и принялась что-то набирать на панели. В углу загудел, включившись, принтер.

Не тратя ни секунды, Анжелика вскочила с кушетки и начала торопливо натягивать одежду.

– Послушайте, – заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – давайте мы с вами договоримся, что вы ему скажете? Сообщите, что беременность есть, и у меня всё в порядке. Вы врач, он вам поверит.

Женщина в белом халате повернулась к пациентке.

– Вы сошли с ума, – сказала она спокойно. – Я не собираюсь из-за вас терять работу: никакой беременности у вас нет!

Анжелика лихорадочно соображала, чем соблазнить несговорчивую врачиху. Сумка-то у Германа – вышел вместе с ней. А больше ей неоткуда взять... И тут взгляд Лики упал на руку.

Кольцо! Дорогое, с бриллиантом – прощальный подарок Германа, который она зачем-то сегодня надела. Ну вот он и пригодился!

Она стянула его с пальца и с глухим стуком положила на стол. Врач продолжала на неё смотреть – молча и с нечитаемым выражением лица.

«Откажет», – в панике подумала Лика.

И торопливо вынула из ушей серьги – тоже далеко не бижутерия. Герман вообще на подарки не скупился, поэтому-то она и не хотела с ним расставаться!

Кольца и серёг было жаль, но если она удержится при Германе, то он ей купит новые. Поэтому нечего ныть – это вложение, которое втрое окупится!

– Вот, – сказала Анжелика, – это всё ваше. Только скажите ему, что я беременна, и всё. С остальным я разберусь сама. Вы же женщина, вы должны меня понимать!

Врач посмотрела на украшения, потом на пациентку, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на жалость.

– Нет, – сказала она. – Я в вашей афере участвовать не собираюсь. Обманывать владельца клиники!

– Но...

– И, предваряя следующий аргумент, – продолжила врач, – даже если вы прямо сегодня залетите – у вас овуляция и зачатие весьма вероятно – всё равно срок не совпадёт. Ребёнок родится на месяц позже, чем должен. Герман Всеволодович не идиот.

– Аппаратура могла ошибиться на пару недель, – торопливо забормотала Анжелика, хватая врача за руку и умоляюще глядя ей в глаза. – Потом я немного перехожу… А ещё можно будет вызвать роды искусственно – на пару недель раньше. Я хорошо за это заплачу!

Докторша брезгливым движением стряхнула с предплечья пальцы пациентки и отошла на два шага.

– Вы сумасшедшая – я никогда на такое не пойду!

Анжелика смотрела на неё, чувствуя, как земля уходит из-под ног: надежда вернуть Германа разбивалась о холодную стену профессиональной честности этой женщины.

– Подождите, я поняла – вы не будете ничего подтверждать и больше на этом не настаиваю. Скажите, вы обычно распечатываете заключение и снимок?

– Да, – ответила врач, - ваше вот...

- Ничего, пусть пока полежат, можете не торопиться.

С этими словами Анжелика мгновенно схватила со стола конверт, а из пачки возле принтера выхватила пару чистых листов.

«Я должна увести Германа, пока врачиха не опомнилась и пока он не начал задавать вопросы».

– Я всё сделаю сама, а вы просто молчите. И это, – кивок на украшения, – остаётся вам.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показался Герман.

– Я могу войти? Вы закончили?

– Да, милый! – Анжелика засияла, как будто только что выиграла в лотерею. – У нас всё хорошо!

Она уцепила мужчину за руку, помахала перед его лицом конвертом и, непрерывно щебеча, буквально вытолкала из кабинета.

– Идём, посмотрим дома, заодно и отметим. Мне, конечно, теперь спиртное нельзя, но я обойдусь соком. Тебе какие имена нравятся? Мне нравится Марк – он будет сильным и надёжным, как ты! Или Александр – это так по-царски...

Она тараторила, не замолкая ни на секунду, и Герман, не успевший даже открыть рта, обнаружил, что любовница тащит его по коридору, причём по предназначенному для посетителей. Клиника пользовалась популярностью, и хотя очереди здесь не допускались, а пациенты приезжали к назначенному времени, всё равно коридоры, фойе и холлы не были безлюдными. Многие пациенты приезжали с группой поддержки, а клиенты тут сплошь состоятельные и влиятельные.

Скандал точно ни к чему!

Поймав не один заинтересованный взгляд, Мейер решил пока ничего не выяснять. Анжелика права – они поговорят дома.

Сердце приплясывало – она точно беременна! Осталось выяснить – от него ли. К счастью, сейчас можно не ждать рождения ребёнка, всё можно выяснить раньше – с десятой недели беременности.

Врач стояла посреди кабинета, слушая затихающий щебет пациентки.

Потом посмотрела на оставленные на столе кольцо и серьги, на принтер – и взяла в руку сотовый. Личного номера Германа Всеволодовича у неё, разумеется, не было, ведь она не его приятельница, а обычный сотрудник, но телефон приёмной владельца найти было не сложно. Пять минут, чтобы зайти в интернет – и вуаля!

Гудок. Второй.

На третьем трубку сняли.

- Компания «МедАльянс», приёмная генерального директора. Здравствуйте!

– Здравствуйте. Это доктор Валентина Смирнова из клиники на Красникова. У меня только что была пациентка, которая забыла в кабинете ценные вещи и врачебное заключение после осмотра. К сожалению, она не оставила своих данных, но поскольку женщина пришла и ушла вместе с Германом Всеволодовичем, то, наверное, можно отправить всё курьером в его офис? Подскажите, как мне лучше поступить – вещи очень дорогие, я боюсь оставлять их без присмотра.

– Сейчас я свяжусь с Германом Всеволодовичем, если они недалеко, то вернутся. А если нет, то он скажет, что со всем этим делать, – ответила секретарь.

Врач отложила телефон, собрала со стола украшения, аккуратно завернула их в лист бумаги и убрала в нижний ящик стола – под файлы с документами.

И произнесла, глядя в окно:

– Поистине, если женщина решила осчастливить мужчину, его уже ничто не спасёт. Бедный Герман Всеволодович...