Глава 2

Герман вдавил педаль газа в пол и вылетел за пределы парковки. На повороте машину едва не занесло, но он не подумал сбросить скорость – только выругался сквозь зубы и сильнее сжал баранку.

Вредить Алёнке он не собирался, любит ведь дуру! Но прямо сейчас им лучше не пересекаться. Уж слишком она его выбесила, а на эмоциях можно наговорить лишнего, потом замучаешься разгребать! Все мужики знают, какой женщины злопамятный народ.

Пусть Алёнку погода охладит, а он сбросит пар, выжимая сцепление и давя на газ.

Но пока успокоиться у Германа не получалось.

Автомобиль летел по городу, а он заезженной пластинкой продолжал прокручивать в голове оправдания и возмущения.

«Как она посмела? Как додумалась бросить мне в лицо это слово – «развод»? Безмозглая кукла! Главное, из-за чего?! Из-за обычной одноразовой бабы! Ну, переспал я пару раз с секретаршей… Ладно, не пару, а больше, но что в этом такого? Я мужик, в подоле не принесу и не сотрусь.

Как там – в болезни и здравии, в богатстве и бедности… А тут – первый косяк и сразу развод? Должна была проявить мудрость, закрыть на ошибку глаза, взять карту и быть благодарной, что я не собираюсь её менять на более покладистый вариант».

Герман стукнул ладонью по рулю.

– Дура, – вырвалось сквозь зубы.

Эта мысль стучала в голове всю дорогу, перекрывая шум мотора и барабанную дробь дождя.

«Пусть постоит и помокнет. Ей не повредит отключить эмоции и включить голову, – договаривался он сам с собой. – Через десять минут холодного душа до неё дойдёт, что такими мужьями, как я, не разбрасываются!»

Да как она вообще посмела закатить ему скандал? Неужели не понятно, что он ничего не планировал, просто так получилось! Да, не святой, да, позволял себе время от времени сбрасывать напряжение. Между прочим, это не только для здоровья полезно, но и для повышения производительности! После перепиха его буквально перло – идеи, работоспособность, энергия била ключом! Если бы Алёнка всегда была под рукой, он бы с удовольствием всё это проделывал с ней, но она отказывалась ублажать его на работе. Принципы у неё, ёпрст! Сотрудники, пациенты, все поймут, чем мы занимались…

«Ханжа! А мне хоть на стенку лезь. И ведь знала, что мне надо много и часто, но всё равно настояла на своём. И вообще, другая бы порадовалась, что супруг нашёл решение своей проблемы, не вынося жене мозг, а эта… Неужели в её глупую голову не приходит, что она сама во всём виновата?»

Герман оттормозился, переключая передачу, и его мысли перепрыгнули на события сегодняшнего вечера.

Как говорится, ничего не предвещало. Сидел себе, работал, никого не трогал и ничего такого не планировал, но срочно понадобились документы по последнему договору – пришлось дёрнуть Виолу. Не самому же ехать в офис? Ничего, что рабочий день давно закончился, поэтому он и платит секретарю столько, чтобы та была готова 24 на 7.

Она, блин, и продемонстрировала эту готовность – сполна, с процентами и бонусом в виде кружевного белья под расстёгнутой блузкой – он аж завис. И ведь почти справился с наваждением, да чёртова девка медленно облизнула губы – и у него сорвало стоп-кран.

Был бы тут святой, он бы тоже не устоял!

Но Алёна не желала ни понимать, ни слушать. Вот и получила ответку. Пусть постоит на вокзале, охолонётся и вспомнит, кто в доме хозяин.

Он остановился на красный свет, собираясь повернуть налево, как вдруг раздался глухой удар, и его машину дёрнуло вперёд.

От удара Германа бросило на руль – грудная клетка взвыла, в глазах потемнело. Он выматерился, растирая саднящее место, нашарил ключ зажигания, заглушил мотор и вывалился наружу.

Уткнувшись разбитой фарой в задний бампер его тёмно-синего BMW X6, замерла чёрная «Audi». Из-за руля выбрался холёный мужчина лет сорока.

Оценив внешность Германа, виновник ДТП поморщился и протянул руку:

– Калинин, – представился он и, догадавшись, что собеседник не осознаёт, с кем имеет дело, добавил: – Помощник полпреда в Центральном федеральном округе.

– Мейер, – сухо ответил Герман, не спеша отвечать на рукопожатие. – Гендир сети медицинских центров «МедАльянс». Что будем делать?

Следом он наклонился над своим автомобилем: задний бампер помят, левая фара треснула…

– Красота, – процедил сквозь зубы.

Помощник полпреда подошёл ближе, в свою очередь оценивая повреждения обеих машин.

– Понимаете, полчаса назад отпустил водителя – сам за руль сел, размяться решил. Думал, до дома быстро… И вот, пожалуйста. Жена отвлекла звонком, не рассчитал тормозной путь. А дождь, скользко…, – Калинин прикрыл ладонью глаза от дождя и виновато пожал плечами.

– Всё зло от женщин, – буркнул Герман.

– Ох, и не говорите! Моя вечно то в разговор невпопад влезет, то позвонит не вовремя, – поддержал его Калинин. – Слушайте, а давайте мы сами договоримся? Просто назовите сумму, я переведу деньги – и разъедемся. Иначе нам тут торчать час, а то и дольше – пока гайцы приедут, пока всё запротоколируют… Плюс я человек довольно известный, мне не хотелось бы засветиться в хронике городских происшествий. А мы тут, торчим посреди перекрёстка, как два тополя… Одна радость – дождь и все папарацци, чтоб им, попрятались. Но кто-то может снять из проезжающих машин. Оно нам надо?

Герман поморщился – Калинин говорил дело. У виновника известное лицо и высокая должность, так он, Гера, тоже не абы кто. Ему тоже дополнительная популярность не требуется. Опять же, Алёнка там… Ждёт.

Мейер ещё раз обошёл машины, прикидывая ущерб, и поинтересовался:

– Ваша страховая?

– КАСКО, но ждать… Сами понимаете, – Калинин развёл руками.

- Хорошо, - и Герман назвал сумму.

– Идёт, - кивнул помощник полпреда, доставая телефон. – Перевожу.

Он пару раз ткнул в экран, и через минуту на дисплее Германа высветилось уведомление о поступлении денег.

Мужчины на всякий случай обменялись номерами, пожали друг другу руки и разъехались.

Герман вернулся в машину, нажал на газ и понёсся в сторону автовокзала.

«Сорок, мать его, минут вместо десяти! За это время Алёна не просто промокла до нитки – она успела окоченеть, придумать сотню обидных слов и решить, что я на самом деле её бросил».

Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида – красавец! Помятая физиономия, красные глаза, на лбу – пятно зреющего синяка.

И поймал интересную мысль.

Алёнка – типичная женщина. Чуть надави на жалость, и у неё тут же включается режим наседки: обогреть, накормить, вылечить, пожалеть. Надо рассказать ей душераздирающую историю, как я торопился к ней, но в меня влетел полупьяный лихач.

«Видишь синяк? Приложило головой... Я даже ненадолго сознание потерял! До сих пор дышать больно, может, рёбра сломаны», – сам себя передразнил Герман, стараясь произносить слова жалобным тоном.

И добавил уже нормальным голосом:

– Главное – не переиграть. Увидит фальшь – пиши пропало.

Он почти видел её лицо: сначала испуг, потом тревога, а следом неизбежное «Господи, Герман, как же так? Тебе срочно надо приложить лёд и к врачу. Мы сейчас же едем в травмпункт!»

И всё, она поплывёт и забудет, как он выставил её из дома, как вытащил из машины и уехал, оставив полураздетую под осенним дождём.

Дома, конечно, будет разговор. Он натворил дел – не спорит. Но и она не подарок: разводом угрожает, мелет языком, не думая. Оба виноваты. На этой почве и помирятся.

А Виолу он завтра же уволит к чёртовой матери.

Бросив последний взгляд в зеркало, Герман довольно хмыкнул и вывернул руль, заезжая наконец на парковку автовокзала.

И замер, потому что место, где он высадил Алёну, пустовало. Он опустил боковое стекло и обвёл взглядом площадку – ни сумки, ни жены.

Герман вылетел из машины, даже дверь не захлопнул. Дождь тут же вцепился в лицо, заструился за шиворот, но Герман ничего не замечал, потому что рванул вперёд – туда, где оставил Алёну.

И тут же замер, обводя взглядом пустое место.

Нет… Нет её!

Он заметался по парковке, шаркая подошвами по мокрому асфальту. Заглянул под козырёк вокзала – пусто. Выскочил обратно на парковку, оббежал остановки, сунулся в тёмный угол у забора – никого.

«Господи, во что она ещё умудрилась влипнуть? На полчаса оставил... Ладно, на сорок пять минут, но плюс – минус полчаса погоды не сделают. Ну куда она могла пойти в таком виде?»

В груди нарастала глухая, давящая тревога, побуждая его снова сорваться с места и в который раз пройтись по парковке, подсвечивая себе телефоном.

Вдруг взгляд выхватил два светлых пятна на асфальте – наклонившись, Герман узнал те самые пятитысячные купюры, которые с барского плеча оставил жене.

И его пробило – сначала холодом, потом липким, противным страхом – Алёна исчезла вместе с сумкой, но почему-то не взяла деньги.

Что, если с ней что-то случилось? Вдруг её украли?

Он тут же одёрнул себя: во-первых, с какой целью? Он довольно состоятельный мужчина, но не Абрамович, миллиардов пока не нажил. Во-вторых, чтобы так быстро её перехватить, похитителям нужно было предугадать, что в десять вечера его жена окажется на автовокзале. А он ещё час назад и сам этого не знал! И третье – похитители обязательно прибрали бы деньги, в таком деле улики не оставляют!

Следом накрыла другая мысль: ей стало плохо. Жена перемёрзла, промокла, перенервничала и упала в обморок где-то здесь. Далеко она уйти не могла!

Он резко выпрямился, огляделся по сторонам и закричал:

– Алёна! Алёна, ты где?

Тишина. Только дождь барабанит по крышам и лужам, да вода журчит по водосточным трубам.

Он двинулся вдоль здания, выкрикивая её имя снова и снова. Голос срывался, в горле першило, но он продолжал звать, пока вдруг перед ним не возникла дурнопахнущая фигура.

Сначала Герман учуял невыносимый смрад, а потом направил туда свет от телефона и разглядел, что к нему приближается подобие человека.

Бомж щурился, прикрываясь рукой от яркого луча.

– Ты чего орёшь, начальник? – сипло спросил он. – Людей пугаешь. Лампочку погаси, глаза режет.

Герман чуть было не парировал, что у него тоже режет. Только не от света, а от вони. Но вместо этого он сделал шаг назад, выбирая место так, чтобы ветер дул в спину и сносил прочь тошнотворный запах.

– Ты здесь живёшь? – спросил он, стараясь не дышать носом. – Не видел с полчаса назад тут женщину в одном халате и с синей сумкой?

Бомж – щуплый, с запавшими щеками и мутными глазами – не спешил отвечать. Он переводил взгляд с лица Германа на его руку, где тот всё ещё сжимал грязные купюры. Потом скривился в щербатой усмешке и просипел:

– Может, и видел, а может, показалось. Меня, начальник, Коляном кличут. Я здесь всех знаю, и меня все знают, – он выдержал многозначительную паузу. – Только информация денег стоит.

Герман, стараясь не дышать, шагнул вперёд, сунул в руку бомжа мокрые пятитысячные и тут же отступил обратно.

Колян жадно сцапал деньги, покрутил их в грязных пальцах, оценивая номинал, и недовольно скривился:

– Мало, начальник, жену ценишь... Ночь, никто ничего не видел, никто не подскажет, кроме Коляна! Но тебе не интересно, да?

Герман сунул руку в карман, не рискуя вытаскивать на глазах у бомжа портмоне, и выгреб оттуда всё, что нашёл, зажав деньги в кулаке. Показал издали:

– Получишь, когда расскажешь. И главное – когда убедишь меня, что это реальность, а не твои галлюцинации. Учти, я теперь знаю, и имя твоё, и где тебя искать. Если соврёшь, то из-под земли достану и обратно закопаю.

Бомж обиженно поджал губы:

– Я не идиот, начальник. Понимаю, когда можно приукрасить, а когда нельзя.

Он откашлялся, сплюнул сквозь зубы и продолжил, не торопясь:

– Ладно, слушай. Была здесь дамочка. В халатике таком... мокром вся. Ай, краля! Чисто пэрсик! – причмокнул, произнеся последнее слово с акцентом.

– Не отвлекайся, – процедил Герман, морщась от очередной волны смрада.

– А я и не отвлекаюсь, – огрызнулся бомж. – Покрутилась она тут немного, потом к вокзалу пошла. И почти сразу за ней машина приехала. Тёмная, марку не скажу – не рассмотрел. Но двое в ней было: один за рулём, второй вышел к твоей дамочке, дал ей пальто. Потом они вместе сели и уехали.

Герман вцепился в него взглядом:

– Ты что-то путаешь. У неё телефона не было, как бы она могла кого-то вызвать? И кого, если у неё тут…

Он не договорил.

– Она мне не докладывалась, – Колян пожал плечами. – Говорю, что видел: приехала машина, и твоя дамочка сама в неё села, никто её силком не тащил. Значит, знала, что за ней приедут.

– С чего ты взял, что за ней?

– А за кем ещё? – удивился бомж. – Больше никого там не было. И пальто ей привезли, знали, что совсем раздетая. Видно, крепко она на тебя обиделась, раз сбежала в чём была. Ладно, начальник, давай обещанное. Я всё, что видел, рассказал.