Глава 35

Всю дорогу от Заозёрска до Москвы Макс пытался нащупать ответ на главный вопрос – зачем Мейерам так срочно понадобился мальчик? Первое, что приходило в голову, – внезапно свалившееся на них наследство, одним из главных условий которого было наличие ребёнка.

Да, Герман с матушкой далеко не бедствуют, но, как известно, денег много не бывает. К тому же наследство могло быть настолько весомым и ценным, что от такого даже долларовый миллиардер не отказался бы.

Одновременно Макс понимал, что эта версия вилами по воде писана, но пока ничего более подходящего не находилось. Ну не списывать же интерес Германа и Вероники Станиславовны на неожиданно проснувшиеся отцовские и бабушкины чувства!

Если бы они изначально были настолько чадолюбивыми, то сразу после развода некоторое время негласно присматривали бы за Алёной, а когда та родила – сразу предъявили права на мальчика.

Нет-нет, тут точно замешана другая причина.

Деньги!

Вернее – очень большие деньги.

И у него есть сутки, максимум двое, чтобы найти – чьи, и сделать так, чтобы цена ребёнка для Германа стала неподъёмной.

Макс въехал в Москву, когда солнце только начало подниматься над крышами. Улицы уже заполнялись плотным потоком машин, обещая через полчаса превратиться в бесконечную пробку.

Ещё в дороге он отправил нужным людям указание – прошерстить генеалогическое древо несвятого семейства. Изучить его буквально под микроскопом, собрав в один список всю родню – от троюродных дядюшек до внучатых племянниц. Со всеми контактами и кратким изложением биографий, включая материальное обеспечение.

Второй звонок Макс собирался сделать старшему партнёру юридической фирмы «Соболев и К», одному из самых влиятельных юристов Москвы, человеку с тридцатилетним стажем и связями в нотариальной палате, арбитражных судах и силовых структурах. Юристу, который не давал интервью, не рекламировал себя и брался только за те дела, которые считал интересными и заслуживающими внимания.

Но звонить ему ночью Макс не решился – какими бы хорошими ни были у них отношения, такой бесцеремонности они не допускали.

Вересов притормозил у обочины и посмотрел на часы – семь утра. В это время Соболев уже на ногах, а то и по дороге на работу.

И набрал номер.

Гудок. Второй. Третий.

Наконец щелчок – вызов принят.

– Аркадий Львович, доброе утро. Простите за ранний звонок, это Максимилиан Вересов. Если бы вы могли уделить мне немного времени, я был бы крайне признателен. Скажите, когда и куда мне подъехать?

В трубке повисла короткая пауза, потом Соболев ответил – спокойно и без раздражения, но с деловой хваткой, которая сразу давала понять: время – деньги.

– Доброе утро, Максимилиан, рад слышать. Встретиться я не против, но должен вас предупредить, что сегодня весь день у меня расписан по минутам. Втиснуться некуда. Единственное окно – завтрак. Уложитесь с разговором в пятнадцать минут?

– Уложусь, – быстро ответил Макс. – Куда подъехать?

– «Метрополь», 8:15. Столик на моё имя.

– Спасибо, Аркадий Львович! И до встречи.

Бросив телефон на пассажирское сиденье, Максимилиан крутанул руль и направил машину в сторону родительского дома. Их квартира была ближе к «Метрополю», чем его собственная, а перед встречей он хотел принять душ и переодеться.

Консьержка его узнала, но всё равно проводила взглядом. Макс коротко поздоровался и поспешил к лифту.

Открыв дверь квартиры, он на пару секунд застыл на пороге, прислушиваясь. И выдохнул – никого!

В принципе, он предполагал, что так и должно быть, поскольку родители предпочитали загородный дом городской квартире. Но всегда была вероятность, что отец заехал сюда перед работой, как вариант – остался на ночь, так как накануне допоздна засиделся в офисе. Или у мамы горел очередной благотворительный проект, и она на пару дней вернулась в столицу.

Объяснять родителям, откуда он такой помятый и почему не успевает доехать до собственного жилища, Максу не хотелось: он всё ещё не простил им то самоуправство с вертолётом и снотворным. Но и отправляться неумытому и во вчерашней одежде на встречу с Соболевым тоже такое себе. Поэтому выбор был невелик.

В комнате, которую мать до сих пор называла детской, хранился небольшой запас его одежды – несколько рубашек, брюки, два костюма, сменное бельё и носки.

Наскоро приняв душ, Макс провёл ладонью по небритой щеке, поморщился и решил воспользовался отцовской бритвой.

Через двадцать минут машина замерла у «Метрополя».

Вересов вошёл в холл, назвал имя Соболева, и его тут же проводили в основной зал – просторный, светлый, с витражами и лепниной на высоком потолке.

Аркадий Львович сидел у окна, перед ним стояла тарелка с яйцами пашот на подушке из шпината и чашка крепкого чёрного кофе. Когда Макс приблизился, он поднялся навстречу, крепко пожал руку и жестом указал на стул напротив.

– Присаживайтесь и что-нибудь себе закажите, – он махнул кистью, подзывая официанта. – Не люблю есть в одиночестве.

Макс не стал отнекиваться и потребовал омлет с копчёной сёмгой, шпинатом и сливочным сыром.

Официант исчез, Аркадий Львович вернулся к своему завтраку.

– Итак, – сказал он, отпив из чашки, – что за дело, которое не терпит отлагательств?

Макс вполголоса, чтобы не привлекать внимание соседних столиков, произнёс:

– Аркадий Львович, скажите, можно ли, зная только имя получателя, узнать, не оставлял ли некто ему наследство? Причём завещатель может быть откуда угодно – не только из Москвы или области, но и из другого региона, и даже из другой страны.

Соболев задумался:

– Нет ничего невозможного для человека с определёнными связями. Но вы понимаете, что это всё мало того, что сложно и дорого, но ещё и неофициально? И что ни один нотариус ни за какие деньги не поделится содержанием закрытого завещания?

– Да, конечно, – подтвердил Вересов. – Мне нужно выяснить только сам факт существования завещания, а не его содержание или размер наследства.

– Это нужно кому-то или лично вам?

– Это нужно лично мне, – твёрдо ответил Максимилиан.

– Хорошо. Чьё наследство будем искать?

– Германа Мейера или его матери, Вероники Станиславовны.

Аркадий Львович поднял глаза и с интересом посмотрел на Макса:

– Мейер? «МедАльянс»?

– Да, он самый.

– Были какие-то слухи? С чего вы решили, что он получил наследство?

Поколебавшись, Макс решил немного приоткрыть завесу:

– Нет, никакие слухи о грядущем наследстве до меня не доходили, но кое-что произошло. Если не вдаваться в подробности, то я пытаюсь выяснить, зачем Мейерам срочно понадобился ребёнок.

Соболев молча вздёрнул брови, потом отложил вилку, вытер губы салфеткой:

– Хорошо, я попробую узнать, где собака порылась, но ничего не гарантирую.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Максимилиан. – Разумеется, деньги не имеют значения.

– Сроки – вчера? – уточнил юрист.

– Лучше сегодня, – ответил Вересов.

– Думаю, к вечеру что-то будет, – и Аркадий Львович вернулся к завтраку.

Завтрак закончился быстро.

Соболев допил кофе, промокнул губы салфеткой и поднялся, бросив взгляд на часы. У него через сорок минут начиналось заседание в арбитражном суде, и опаздывать он не привык.

Вересов тоже встал, мужчины обменялись крепким рукопожатием, и Аркадий Львович направился к выходу, где его уже ждал водитель.

Макс потянулся было за портмоне, собираясь расплатиться, но официант, заметив его движение, вежливо улыбнулся и сообщил, что всё уже уплачено.

Через десять минут машина Вересова уже неслась в сторону офиса. Он смотрел на дорогу и думал, что пока остаётся только ждать: направление поисков определено, Соболев согласился проверить по своим каналам, детективы работают. И значит, у него есть время на свои обязанности – бизнес требует неусыпного внимания, а он и так из-за аварии и последующего восстановления потерял больше трёх недель.

Да, есть помощники, есть заместители и прочие специально обученные люди, но не все задачи можно переложить на чужие плечи, не все документы можно доверить наёмным работникам: есть вещи, которые владелец обязан лично контролировать, и решения, которые он обязан принимать сам.

День прошёл в привычной суете: встречи, звонки, подписание документов, разбор накопившихся бумаг. И, к своему удивлению, он смог – пусть и с трудом – на несколько часов выбросить из головы и Алёну, и Мейеров. Мысли о них возвращались, но он гнал их прочь, заставляя себя сосредоточиться на том, что требовало его внимания здесь и сейчас. Это было почти облегчением – заниматься чем-то материальным, не требующим от него вникать в чужие тайны.

В пять вечера того же дня Макс ещё сидел в своём кабинете, когда на столе завибрировал телефон.

На экране высветилось имя детектива.

Максимилиан почувствовал, как внутри всё напряглось – новости, вот только какие: хорошие или как всегда?

– Слушаю.

– Есть первые результаты, – без предисловий начал тот, и из динамика донеслись шуршащие звуки, будто сыщик перелистывал страницы блокнота или тетради. – Начну с отцовской линии: я нашёл родственников Всеволода Мейера, в Германии, в Баварии. Несколько довольно многочисленных и состоятельных семей. Все поддерживают друг с другом родственные отношения.

– Многочисленные – в каком смысле? – перебил Вересов.

– В семьях не по одному ребёнку, – пояснил детектив.

– Понятно, – ответил Макс и кивнул, хотя собеседник не мог его видеть.

А в голове промелькнуло: «Раз так, то наследство из Германии Мейеру не светит – ни с условиями, ни без, но проверить всё равно стоило».

– По материнской линии картина другая, – продолжил детектив, снова пошуршав страницами. – Родственников там полно, все живут в России и довольно скученно – Сибирь. Точнее, в основном Новосибирская область: кто-то в городе, но большая часть – деревенские. Сестра Вероники Станиславовны с семьёй проживает в Верхних Столбах, в родительском доме. И их брат там же – в доме супруги. Остальная родня разбросана по соседним деревням и посёлкам – Медвежье, Кедровый, Нижние Столбы, троюродная сестра в Новосибирске, ещё одна родственница переехала в Красноярск. Все небогатые, если не сказать – бедные. Живут более чем скромно: огород и охота, городские – кто на заводе вкалывает, кто пристроился в ЖКХ, а кто на пенсии. Выпивают – как без этого. Насколько я успел понять, Вероника Станиславовна отношения с ними не поддерживает.

Макс хмыкнул про себя, вспомнив один из первых совместных обедов с семьёй Миланы, когда родители невесты приехали знакомиться с будущей роднёй.

За десертом разговор зашёл о будущей свадьбе, и Милана заявила, что хочет такое, чтобы всех переплюнуть. Чтобы даже Вероника Мейер – известная на весь свет своим чванством и непомерной спесью – не смогла упрекнуть их в простоте и примитивизме.

«Она же столбовая дворянка, – фыркнула тогда Милана, закатив глаза. – Только и делает, что напоминает о своём древнем роде и голубом происхождении. Уж кто-кто, а она точно найдёт, к чему придраться. Поэтому мы должны продумать всё до мелочей...»

Тогда Макс пропустил это мимо ушей, а сейчас вдруг вспомнил и подумал: интересно, что бы сказал высший свет, узнав, что «столбовая дворянка» родом из сибирской деревни на тридцать дворов?

– Это первые результаты, – сказал детектив. – Если нужны более детальные сведения, я готов вылететь в Германию и в Сибирь.

– Пока никуда лететь не нужно, – ответил Макс. – Систематизируйте всё, что узнали, и ко мне на почту.

После разговора он откинулся на спинку кресла и задумался – в голове уже выстраивалась новая версия.

Если наследства нет ни с той, ни с другой стороны, значит, дело в чём-то другом. Но в чём? Для чего ещё может так срочно понадобиться ребёнок, что сноб Вероника Мейер готова закрыть глаза на «неподходящую» мать мальчика?

Ничего придумать не успел, потому что сотовый снова завибрировал – на этот раз экран высветил имя отца.

Он помедлил секунду, но всё же решил ответить.

– Да, пап.

– Макс, я сегодня заезжал в городскую квартиру, и консьержка сказала, что видела тебя сегодня рано утром. У тебя всё в порядке?

– Да, в полном. Был с дороги, надо было освежиться перед важной встречей, а время поджимало.

– Сын, это и твой дом тоже, – мягко укорил отец. – Ты не должен отчитываться, я только хотел убедиться, что ты благополучен.

Денис Станиславович помолчал, а потом добавил:

– Что я хотел ещё сказать... Я понимаю твои чувства и осознаю, насколько мы несправедливо поступили. Злись на меня, я выдержу, тем более что заслужил. Но мама, Макс! Пожалей её, сын! Со дня твоей аварии она не жила, а выживала, и после нашей с ней ошибки всё только усугубилось. Она плачет украдкой, мне же сочиняет, что ей соринка в глаз попала, а синяки под глазами – не выспалась. Сам ты не звонишь, её звонки и сообщения игнорируешь... Скажи, у тебя есть запасная мама, что этой ты решил пожертвовать?

– Я не игнорирую, – буркнул Максимилиан. – Просто у меня тут навалилось... Всякого. Я занят, пап, вот и всё.

– Если не игнорируешь, – отец сделал паузу, – приезжай сегодня домой. Обещаю, мы не будем на тебя давить или допрашивать. Просто приезжай и проведи вечер с родителями. Порадуй мать.

Макс долго молчал. Внутри боролись два чувства: обида и понимание, что отец прав.

Мама...

Перед глазами встало её лицо – осунувшееся и с синяками под глазами, которые она прячет за косметикой.

Он вспомнил, как в детстве она лечила его простуду, сидела с ним над уроками, радовалась его успехам, огорчалась неудачам и всегда была на его стороне. Вспомнил свою злость и негодование, и как кричал, что никогда не простит, и какое при этом у мамы было лицо.

Да, тогда его буквально разрывало от ярости и возмущения. Но время шло, и эмоции потускнели, оставив после себя понимание, что родители не хотели ничего плохого. Что они просто за него испугались и, как умели, попытались защитить.

Тогда он был уверен, что наказывает их, но оказалось, что наказывал в первую очередь себя!

Максимилиан вздохнул, отец терпеливо ждал, не подгоняя и не говоря ни слова.

– Ладно, пап. Я приеду.

– Вот и хорошо, – с облегчением в голосе отреагировал отец. – Спасибо, сын! Позвоню Вере, обрадую.

Он сбросил вызов, а Макс ещё некоторое время пытался вчитаться в очередной документ, потом понял, что ничего не выходит, и отнёс все папки в сейф. Потом запер кабинет и отправился на парковку.