Глава 36

За окном догорал закат, когда помощник принёс на подпись папку с бумагами.

Макс только взглянул на неё, махнул рукой – мол, оставь и иди.

Помощник молча положил документы на стол и повернул к выходу.

Вересов уже потянулся к очередному листу, когда телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя Соболева.

– Аркадий Львович, добрый вечер! Что-то…, – голос невольно дрогнул, – нашли?

– Пока нет, – ответил тот. – Но… Максимилиан, вы сейчас заняты?

– Не особенно, – осторожно произнёс Макс, внутренне подобравшись: он не он, если юрист ничего не раскопал!

– Тогда не могли бы вы отложить дела и прямо сейчас подъехать?

– Плохие новости?

– Не хочу по телефону, – коротко пояснил юрист.

– В «Метрополь»? – уточнил Макс, а руки уже собирали бумаги, выключали компьютер.

– Нет, ко мне в офис – посидим в переговорной. В ресторане всегда есть вероятность, что может появиться незапланированный слушатель. Адрес знаете?

– Да, конечно, – сердце сжалось: видимо, разговор на самом деле предстоял непростой. – Буду через полчаса.

Он вылетел из кабинета, на ходу накидывая пальто. Через полчаса – это если не будет пробок, а в Москве вечером пробки были всегда. Вересов вдавил педаль в пол, лавируя между машинами, и мысленно перебирал варианты: что мог Соболев такое узнать или обнаружить, что не решился по телефону даже намекнуть? Неужели Мейеры вляпались во что-то серьёзное?

«Да ну, бред, – сам себе возразил Максимилиан. – Доступа к государственной тайне или, там, к оборонке и секретным технологиям у них точно нет. Да и деньги в бизнесе Германа крутятся не те, чтобы из-за них рисковать жизнью и свободой. Хотя… кому-то и тысяча – повод схватиться за топор…»

О страшного предположения по спине прошёлся холодок.

«Неужели Герман подрабатывает незаконной трансплантологией? Кому-то нужна пересадка, а подходящий донор…»

На этом моменте Макс заметил, что впереди горит красный, и едва успел затормозить.

Вытер мокрый лоб.

Выдохнул.

Мотнул головой.

– Придёт же в голову такая чертовщина?! Хватит гадать, а то вообще непонятно до чего додумаюсь. Мне всего-то надо доехать до конторы Соболева, и Аркадий сам всё расскажет.

В этот момент сзади раздались сигналы клаксона – загорелся зелёный, и водители требовали освободить полосу.

Вполголоса чертыхнувшись, Вересов выехал на перекрёсток.

«И желательно доехать без приключений, чтобы вместо юридической компании Соболева мне не очутиться в Склифосовского».

Офис «Соболева и К» занимал целый этаж в старом здании на Тверской – солидном, с лепниной на фасаде и тяжёлыми дубовыми дверями. Криво припарковавшись у входа, Макс выскочил из машины и всунул охраннику ключи вместе с купюрой.

– Переставь, чтобы никому не мешала. Я буду у Соболева.

И, не дожидаясь ответа, почти бегом поднялся по широкой лестнице.

У турникета, сидел молодой мужчина.

– Добрый вечер! Чем могу помочь?

– Максимилиан Вересов, – начал было Макс, собираясь объяснить, что его ждёт Соболев.

Но охранник уже сверился с журналом, кивнул и нажал кнопку – турникет щёлкнул, открывая проход.

Вересов прошёл через него и оказался в просторном холле. Навстречу уже спешила молодая женщина в строгом костюме, с планшетом в руках.

– Максимилиан Денисович? Аркадий Львович ждёт вас. Пройдёмте, я провожу.

Она повернулась и зашагала по коридору, цокая каблучками. У самой двери переговорной женщина остановилась, распахнула её и отступила на шаг, давая ему пройти.

Переговорная представляла собой угловую комнату с панорамными окнами, выходящими на вечернюю Тверскую. Соболев сидел во главе длинного стола, перед ним лежала раскрытая папка, рядом – чашка кофе. Он поднял голову, когда Макс вошёл, и жестом указал на стул напротив.

– Присаживайтесь, Максимилиан.

Тот опустился на стул, чувствуя, как внутри всё замирает в ожидании.

– По вашей просьбе – то есть по завещаниям на Мейера и его мать – пока ничего не нашлось, – коротко сообщил Аркадий. – Но люди продолжают работать. А вас я пригласил, чтобы в спокойной обстановке обсудить кое-какие нюансы и детали.

Макс шевельнул бровями: «Серьёзно? Я летел через пробки, думая, что появилась важная информация, а он хотел просто обсудить детали? По телефону – никак?»

Разумеется, вслух ничего этого он не сказал: Соболев, по сути, оказывает ему услугу, поэтому не в его положении выдвигать претензии.

– Для начала ответьте на один вопрос – когда вы сказали, что Мейерам срочно понадобился ребёнок, вы имели в виду конкретного ребёнка или ребёнка вообще?

– Конкретного, – ответил Вересов.

– Ага, я так и подумал, – в голосе Соболева мелькнула удовлетворённая нотка. – И отсюда выходит один любопытный вывод…

Макс молча слегка наклонил голову – мол, продолжайте, я весь внимание.

Аркадий Львович не стал затягивать:

– Пока мои люди роются в Реестре и дёргают за личные связи, вам нужно проверить медкарту господина Мейера.

Макс нахмурился.

– Зачем?

– Я провёл параллель с вашей версией про наследство. Вы ведь предполагаете, что условием для его получения является наличие ребёнка?

– Возможно.

– Так вот – по моему опыту никто не оставляет завещание с условием «готовый ребёнок на момент моей смерти». Обычно это выглядит так: «родить ребёнка в течение трёх-пяти лет». Иногда ещё уточняют – мужского пола. И в связи с этим возникает закономерный вопрос: зачем кого-то искать, выманивать, возможно, подделывать документы или тесты, если нет ничего проще, чем просто родить? Женщины, слава богу, ещё не разучились это делать. Мейер богат, молод, хорош собой – пальцем поманит, очередь выстроится. Не хочет, чтобы его что-то связывало с родной матерью ребёнка, – к его услугам донорская яйцеклетка и договор на суррогатное материнство. Всё решаемо, тем более что в средствах Герман Всеволодович не ограничен.

И Аркадий Львович посмотрел Максу прямо в глаза.

- Конкретный ребёнок нужен в двух случаях. Первый – если в завещании указано, что родить его должна определённая женщина. И второй – если тот, на кого написано завещание, не может выполнить это условие по причине проблем со своим здоровьем.

На пару секунд Макс растерялся, потому что Аркадий повторял те же самые вопросы, которые приходили в голову ему самому. И потому, что не знал, как объяснить всё Соболеву, не раскрывая тайну Алёны.

– Зачем вам это? – слова вырвались прежде, чем он успел закрыть рот.

Юрист вздохнул.

– Пару раз я видел жену Германа Мейера – на банкете и благотворительном вечере. Очень милая девушка, совсем не похожая на хищниц высшего общества, если вы понимаете, о чём я. А через некоторое время поступила информация, что Мейер развёлся. Причём развёлся как-то особенно некрасиво. Специально не выяснял, не подумайте, просто в этом городе всё, что касается более-менее серьёзных юридических вопросов, рано или поздно стекается ко мне. Сначала узнал, что Герман Всеволодович в кратчайшие сроки избавился от брака, и раздела имущества не было. А потом до меня дошли слухи, которые распускала Вероника Станиславовна. Я не вникал – правда или нет. Лично мне не верится, но в жизни всякое бывает, поэтому судить не берусь – свечку не держал. Но всё это мне категорически не понравилось, поэтому и отложилось в памяти.

– Понятно, – пробормотал Максимилиан. – Могу я узнать, от кого вы слышали подробности?

– Имён не назову, – ответил Соболев. – Всё произошло непреднамеренно с моей стороны. И – увы! – неоднократно. Я никогда не любил все эти суаре, банкеты, званые вечера, а также свадьбы и всякие крестины, которые из личного события превращаются в шоу «За стеклом», и всячески старался их избегать. Но иногда было проще на полчаса-час отбыть повинность, чем придумывать убедительную причину отсутствия. Эти люди, вернее, их домашние и производственные проблемы, кормят меня и несколько десятков работающих на меня человек. Приходится поддерживать знакомство даже с теми, с кем в обычных условиях я даже на одном гектаре бы не...

Он оборвал фразу, но Макс её окончание и сам прекрасно понял.

– Когда наши женщины, – продолжил Аркадий, – обсуждают чужую жизнь и особенно чужие неприятности, они иногда просто не могут остановиться. И, перемывая чужие кости, не обращают внимания, кто ещё может это слышать. Так что я в курсе, как Мейеры обошлись с девушкой. Знаю, что та потеряла работу и что её буквально выставили за дверь и выдавили из города. Может быть, она и заслуживала – повторюсь, что я не проверял, правда ли она изменяла мужу или это фантазии свекрови. Но всё равно Мейеры обошлись с ней как-то не по-человечески. В общем, своей интуиции я привык доверять, поэтому параллельно с заданием по поиску завещания решил уточнить, где находится бывшая супруга Германа Всеволодовича. И с удивлением узнал, что через семь месяцев после развода она родила доношенного мальчика. После этого я и позвонил вам, Максимилиан.

Он договорил и откинулся на спинку стула, не отводя глаз от Макса.

– Я поражён, – отреагировал тот. – Как, почти не имея информации, вы смогли выстроить логическую цепочку и – не буду скрывать – почти добрались до сути?

– Я юрист, – улыбнулся Соболев. – Смею надеяться – неплохой.

– Может быть, вы знаете, и где сейчас находится бывшая жена Германа Мейера?

– Знаю.

– Потрясающе, – Макс мотнул головой. – Так, пока эта информация мне ни к чему. Ответьте ещё на один вопрос – всё-таки зачем вы решили её проверить?

– Вы искали вероятное наследство, но ведь завещатель не обязательно родственник или знакомый Вероники Станиславовны или Германа Всеволодовича. Им мог оказаться кто-то со стороны бывшей супруги. И завещать не напрямую ей, а, допустим, её ребёнку.

– О таком я даже не подумал...

– Поэтому вы – зам генерального директора холдинга «Верес», а я – простой юрист, - улыбнулся собеседник.

– Аркадий Львович, – медленно произнёс Макс, – вы гений.

– Не преувеличивайте! Я просто не даром ем свой хлеб, – хмыкнул Соболев. – Мы тут, конечно, поворошим и поищем. Но и вы не сидите. Если у Мейера возникли проблемы со здоровьем, то это многое объясняет. И поможет не тратить зря наше с вами время и ваши ресурсы.

– Я понял, – коротко ответил Вересов. – Спасибо за подсказку! Но прежде чем отправиться изучать медицинскую карту Германа, я хотел бы уточнить ещё один нюанс – вы в неё уже заглядывали?

– Нет, – ответил Соболев. – Эту честь я предоставлю вам. Пазлы почти сложились, осталось найти несколько деталей, и картина будет полной.

С последними словами хозяин поднялся, давая понять, что разговор окончен. Вересов тоже встал, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Спасибо, Аркадий Львович, – сказал Макс.

– Буду держать вас в курсе. Если мои люди что-то раскопают насчёт завещания – сразу сообщу. Мне и самому теперь интересно раскрутить эту загадку. И, Максимилиан... не тяните с медкартой. Интуиция подсказывает, что там-то и спрятан ключ ко всей этой истории.

Когда Вересов вышел из переговорной, его сразу же перехватила та самая женщина, что привела сюда.

– Максимилиан Денисович, я провожу вас, – произнесла она.

И зацокала к выходу.

Он молча последовал за ней, отмечая про себя, что в этом офисе всё было подчинено негласному порядку: помощница знала своё дело, охранник на входе – своё, и никто не задавал лишних вопросов.

На крыльце к нему подошёл тот самый мужчина в форме охраны, которому он всунул ключи с купюрой.

– Ваша машина вон там, – показал рукой, передавая ключи. – Я переставил, как вы просили.

Машина завелась с пол-оборота. Огни вечерней Москвы проплывали мимо, отражаясь в зеркалах и лобовом стекле, а мысли уже выстраивались в ровную цепочку.

«У Мейера свои клиники, и логичнее всего было бы предположить, что медицинская карта владельца хранится в базе «МедАльянса». Но если речь идёт о чём-то серьёзном, о том, что не хочется афишировать, он вряд ли станет лечиться у себя. Такая информация может быть неудобной, порочащей или просто неприятной. Значит, Герман будет обследоваться в чужой клинике и под другим именем. А ещё лучше – в другой стране, куда не дотянутся ни журналисты, ни любопытные. Но где именно? В мире тысячи клиник, а у меня на поиски считанные дни – мать Германа буквально в спину дышит...»

Притормозив на светофоре, Макс отрешённо следил за перекрёстком, а в голове продолжали возникать идеи.

«Нужен человек, у которого есть выход на медицинские базы. Не просто врач, а кто-то, кто работает с информацией – страховые компании, медицинские консультанты, юристы, специализирующиеся на медицинском праве. Или кто-то из окружения Мейера, кто мог знать, где тот лечится».

В памяти всплыло имя знакомого врача, который не один раз консультировал их семью и имел связи в европейских клиниках.

«Может быть, через него удастся что-то выяснить?»

В этот момент сотовый разразился мелодией входящего и сообщил, что звонок от абонента Полина Зайцева.

Вздрогнув – плохие или хорошие новости? – он прикоснулся пальцем к гарнитуре и принял вызов.

– Максимилиан Денисович, добрый вечер! – раздался взволнованный голос Полины Григорьевны. – Мне звонила Алёна! Герман... Он только что был у них дома!