Глава 37

Звонок в дверь раздался около семи – они с Саввой только что поужинали, и сынишка убежал в комнату, а Алёна осталась убирать со стола.

Впоследствии она вспоминала этот момент и понимала, что никакого предчувствия у неё не возникло. Она не удивилась, кто бы мог прийти, хотя подругами не обзавелась, соседи знакомиться не стремились, а Любино семейство никогда не появлялось без предварительного звонка. Не напряглась, не встревожилась.

Просто подошла и распахнула дверь.

– Ну, здравствуй!

За дверью стоял Герман.

И тело среагировало быстрее мозга – Алёна попыталась толкнуть створку обратно, но бывший муж подставил ногу и, подвинув женщину в сторону, вошёл в тесную прихожую.

– Тц-тц-тц, как негостеприимно! – с укоризной поцокал Герман.

– Я гостей не приглашала и не ждала, – немного опомнившись, парировала Алёна. – Особенно таких. Поэтому, гражданин Мейер, пожалуйте на выход – здесь вам не рады.

– Нет, я, конечно, могу прямо в подъезде назвать цель своего визита, – равнодушным голосом ответил бывший супруг, – и, так сказать, на ближайшую неделю, а то и две подкинуть твоим соседям интереснейшую тему для обсуждения...

– Мне с тобой нечего обсуждать, – она упёрлась ладошками ему в грудь и попыталась вытолкнуть обратно на лестничную клетку.

Герман слегка покачнулся, но не сдвинулся ни на метр.

– Ты ошибаешься, – смахнув её руки, он шагнул вперёд, вынудив женщину отступить.

И, не глядя, ногой захлопнул входную дверь. Створка стукнула о коробку, замок щёлкнул, и в прихожей стало тихо.

Из комнаты доносились приглушённые звуки телевизора.

– М-да, – с насмешкой произнёс Герман, – жизнь в провинции тебе на пользу не пошла: ты растеряла даже те крохи манер, которые с таким трудом вбила моя мать.

– Пошёл вон! – вполголоса прорычала Алёна.

– А если нет? – мужчина с насмешкой выгнул бровь. – Крик поднимешь, в надежде, что соседи вызовут полицию? Или сама попытаешься? Так давай – звони. А я пока пойду с сыном познакомлюсь.

И у Алёны оборвалось сердце.

– Стой, ты куда?! – она птицей метнулась за спятившим бывшим мужем, поднырнула под его руку и успела-таки заступить ему дорогу. – Не смей втягивать ребёнка!

Герман оценил её взгляд и неожиданно согласился:

– Хорошо. Ты права – ему пока рано. Но поговорить нам необходимо. Итак, где мы можем спокойно всё обсудить?

– На кухню, – выдавила она. – Я... я проверю сына и подойду.

Кивнув, Мейер отправился в указанном направлении, благо в этой квартире всё было в шаговой доступности. А Алёна, машинально приглаживая волосы, повернула в комнату.

– Мам! – обрадовался Савва. – В дверь звонили? Кто-то пришёл? Дядя Витя и тётя Люба?

И мальчик вытянул шею, пытаясь заглянуть за спину матери.

– Нет, милый, – улыбнулась ему Алёна. – Там другой дядя, по работе. Ты пока посиди в комнате, хорошо? Хочешь, я включу тебе мультфильмы?

– Мультики! – просиял ребёнок. – Три кота!

– Три кота, – согласилась мать, щёлкая пультом.

Из телевизора донеслось: «Три кота, три хвоста! Миу-миу-миу!»

И Савва переключился на экран.

Выдохнув, Алёна снова зачем-то пригладила волосы и побрела на кухню, как на расстрел.

В голове металось: «Он заявил, что скрываю сына... Значит, в курсе уже не только Вероника Станиславовна. Но как он нас нашёл? Будет торговаться, как его мать, или сразу начнёт угрожать?»

Она вошла на кухню, плотно прикрыла за собой дверь и повернулась, подперев её спиной.

Бывший муж по-хозяйски расположился за столом, заняв почти всё пространство.

Алёна не стала отводить глаз или мяться, как когда-то в прошлой жизни. Она встретила его взгляд в упор – молча, без вызова, но и без страха. Просто смотрела, изучающе, спокойно, будто перед ней был не мужчина, которого она когда-то очень любила, а некто посторонний, чужой и незнакомый.

Надо сказать, что прошедшие годы прибавили Мейеру солидности. Он заметно заматерел, раздался в плечах, лицо утратило мягкость, приобретя жёсткие, волевые линии. Взгляд стал тяжёлым, словно мужчина постоянно что-то просчитывал или обдумывал. Впрочем, стиль одежды остался неизменным: тёмный костюм, белоснежная рубашка, статусные часы на запястье. Дорого, стильно и ничего лишнего.

Но многое говорило, что это не тот Герман, которого она знала пять лет назад.

Не мальчик и не муж – мужчина.

Но ведь за это время она тоже изменилась! И речь уже не о внешности или вкусовых предпочтениях...

«Сначала послушаю», – решила она.

– Сама расскажешь? – наконец мужчина отмер.

– Ты пришёл, чтобы поиграть в «Что? Где? Когда?»? – осведомилась Алёна. – Так-то я тебя не звала. Сам явился, сам и объясняй – зачем.

– За сыном, – уронил Герман.

И её сердечко сделало кульбит.

– За каким? – усилием воли она удержала лицо, и голос даже не дрогнул.

– За твоим.

– А какое к нему ты имеешь отношение?

– Ты родила от меня, – чувствовалось, что её манера отвечать односложно и спокойно начинает выводить его из себя.

Раньше она никогда не спорила и всегда сглаживала любые углы, но раньше она не была матерью, а теперь ей отступать некуда.

Алёна понимала, что истерикой и слезами ничего не добьётся, поэтому постаралась максимально отрезать эмоции и сохранять здравость мышления. Чтобы переиграть Мейеров – нет, даже не переиграть, а просто выиграть время! – ей понадобится не только сила воли, но и холодный ум.

– Так, – она скрестила руки на груди, – а вечер перестаёт быть томным! С чего ты взял, что я родила от тебя?

И, слегка наклонив голову, выгнула бровь.

Герман растерялся.

Всего на мгновение, но она успела заметить в его глазах отблеск неуверенности.

– Если забыл – я же тебе изменяла направо и налево! – продолжила Алёна. – Именно так ты преподнёс развод знакомым: не я в нашей постели застала тебя с любовницей, а ты поймал меня с другим. Иначе с чего бы Штерн мне заявил – мол, уверена, что твой новый будет лучше мужа? А теперь заявляешь, что мой ребёнок рождён от законного супруга? Где логика, Гер?

– Одно другому не мешает, – насупился тот.

– У Савелия другие отчество и фамилия, и ты не вписан в его свидетельство о рождении. Так с чего ты явился, такой красивый, и пытаешься что-то мне предъявлять?

Несколько секунд он рассматривал её нахмуренное лицо и позу, которая буквально кричала, что женщина закусилась и готова на всё, только не отступить.

Потом вздохнул и потёр переносицу.

– Знаешь, в последнее время я так задолбался... Всё наперекосяк, будто меня сглазили.

Она продолжала молчать.

– Алён, мне кажется, мы не с того начали. Я по-хорошему пришёл...

– Ну... попробуй. По-хорошему, – выдавила она. – Но сначала объясни, как ты меня нашёл? Сюда я переехала недавно, даже обжиться толком не успела. На работу не устроилась, регистрации нет...

Герман хмыкнул:

– Это оказалось проще, чем можно было подумать. Вернее, поначалу я зашёл в тупик, потому что по предыдущему месту жительства тебя не оказалось, и никто не мог подсказать, куда ты уехала. Но потом я вспомнил про фотографию чувака, который приезжал за твоими документами и вещами. И подумал, что ты вполне могла обратиться к нему за помощью ещё раз. Ну или он знал, где тебя искать. Я скинул его фото одному знакомому, который имеет выход на... В общем, у него есть особый доступ. По фото он установил ФИО и адрес вместе с краткой биографией, а дальше я почти не удивился, когда мне сообщили, что видели тебя, выходящей из дома Белова. Дальше было дело техники.

Он тряхнул головой.

– Все эти годы я считал, что в браке жена наставляла мне рога. И ведь если бы я тогда не отмахнулся, то ещё пять лет назад выяснил бы, куда и с кем ты уехала! Потому что принадлежащая Белову машина попала на одну из камер Светлогорска, но тогда я не придал этому значения – слишком далеко от автовокзала. И не стал выяснять, кому она принадлежит.

– Ты смотрел записи с камер? – удивилась Алёна. – Зачем?

– Я искал тебя, дура! – рявкнул Герман и осёкся, вспомнив про ребёнка в соседней комнате.

– Потому что переживал! – продолжил он менее экспрессивно. – Я не собирался выгонять тебя из дома, не собирался разводиться! Ты застала меня врасплох, и я решил, что лучшая защита – это нападение. Думал, что за десять минут под дождиком ты остынешь, я вернусь, мы помиримся, и всё будет по-прежнему. Высадив тебя, я не уехал домой, а сделал круг, выдерживая эти чёртовы десять-пятнадцать минут! Но в меня вписался один высокопоставленный долбо… козёл. Пока разрулили – прошёл почти час. Примчался на автовокзал сразу, как освободился, но тебя там уже не было. Сначала я до смерти испугался и начал искать тебя по кустам. А когда вместо жены нашёл бомжа, и тот сообщил, что женщина в халате и тапочках села в машину и уехала, то решил, что тебя забрал любовник. И понял, что никакого примирения не хочу.

– Правильно говорят, – пробормотала Алёна, – у кого что болит, тот о том и говорит. А ещё – судят по себе.

– А что я должен был подумать?! – взвился Герман. – Одна, ночью, в незнакомом месте, без телефона – и не прошло и нескольких минут, как тебя кто-то подбирает? Ясно же – сообщила любовнику, тот примчался и спас!

– Посредством чего я могла сообщить? – воскликнула Алёна. – Силой мысли? Ты сам только что сказал – у меня не было телефона! Ещё скажи, что я за сутки знала, куда ты меня повезёшь, поэтому мой «любовник» заранее туда приехал и ждал, когда меня можно будет забрать!

– Я подумал, что ты попросила телефон у кого-то другого – у пассажира или сотрудника автовокзала! Вот что бы ты сама подумала на моём месте? – огрызнулся Мейер.

– Что мне помог кто-то неравнодушный. Или что со мной случилась беда. А первое, куда я бросилась бы – в полицию, – ответила бывшая жена.

– Ладно, чего уж теперь, – сдувшись, махнул он рукой. – Признаю – был неправ – ты уехала со случайным человеком, с Беловым, который потом приезжал в Москву за твоими вещами. Теперь я в курсе, что вы не состояли в любовной связи.

– Не прошло и десяти лет, как с меня снято клеймо неверной жены! – пробормотала Алёна себе под нос. – Впору отметить этот день в календаре и каждый год праздновать, как второе рождение.

Мейер услышал и скривился.

– Ты просила рассказать, как я вас нашёл – я рассказал. Теперь вернёмся к причине моего появления: судя по дате рождения мальчика, на момент нашего развода ты была беременна. И это не вопрос, это утверждение, – Герман облокотился на столешницу. – Савва – мой сын, Алёна. А теперь объясни – почему ты не сообщила мне о беременности?

– Интересно, как бы я могла это сделать, если ты не только стёр меня из своей жизни, заблокировав везде, где только можно, но и распустил грязные слухи? Сначала оговорил, а потом запретил всем знакомым со мной общаться и хоть что-то передавать – как мне от тебя, так тебе – от меня. Что я могла сделать – писать письма «на деревню дедушке»?

– Если бы ты хотела, то нашла бы способ! – фыркнул Герман. – Я никуда не уехал, адреса и дома, и клиник ты знаешь.

– Гер, – устало вздохнула Алёна, – я сама узнала о беременности далеко не сразу. А когда это случилось, давно жила в другом месте, далеко от Москвы. У меня не было возможности тратить два дня на поездку, чтобы ещё раз ткнули, что я персона нон грата. А ещё...

Она помолчала, потом продолжила:

– Положа руку на сердце, ответь – что бы ты сделал, услышь тогда о моей беременности? Ты ведь считал, что я изменяла.

И Герман отвёл глаза – она права, он не обрадовался бы. И скорее всего, настоял бы на прерывании, потому что, во-первых, не верил, что ребёнок от него. И, во-вторых, потому что не хотел иметь с ней что-то общее.

– Вот и я о том, – правильно интерпретировав его заминку, Алёна утверждающе качнула головой. – Так что сейчас изменилось, зачем тебе ребёнок от нелюбимой и неподходящей женщины? Живи свою жизнь, я не собираюсь в неё лезть и что-то требовать.

– Многое изменилось, – буркнул Герман. – Считай – я повзрослел и дозрел, а ещё теперь знаю, что ты была мне верна. Савва – мой сын, и жить он должен со мной.

– С какой это стати?

– С той, что я дам ему лучшее воспитание и образование, лучшие условия и возможности. Ты и в четверть такого ему не сможешь предоставить. Мой сын заслуживает другую жизнь, а не это, – с последними словами он брезгливо оглядел кухню.

Алёна дёрнулась, но Герман жестом остановил её порыв:

– Погоди, не паникуй раньше времени. Сначала дослушай.

Она выдохнула, но не успокоилась. Просто временно отступила, давая ему возможность открыть карты.

– Я не собираюсь забирать у тебя сына, не собираюсь лишать его матери, – ровным голосом заговорил бывший муж. – Наоборот, я хочу дать мальчику не только достаток, но и настоящую семью – отца, мать, бабушку.

На последнем слове Алёна мысленно завела глаза к потолку. Но вслух ничего не сказала.

– При этом я гарантирую, что в твою сторону не будет ни одного косого взгляда. В том числе от моей матери. С ней я поговорю отдельно – она больше никогда не посмеет тебя обидеть или оскорбить.

– Что ты подразумеваешь под настоящей семьёй? – бросаться ему в объятия Алёна не собиралась, но не мешало понять, какую он нарисовал себе картину.

– Я же сказал – отец, мать, ребёнок. Я аннулирую развод, переделаем Савве свидетельство о рождении. Всем скажем, что ты всё это время жила за границей. Сначала хотела спокойно выносить и родить, потом мы не стали перевозить ребёнка, ждали, когда подрастёт. Озадачу специально обученных людей – такую историю сочинят, что все умоются от умиления слезами.

– А рассказы о моей измене? Штерн меня видел, кстати – я тогда мало походила на счастливую жену и будущую мать.

Герман снова поморщился, будто у него внезапно заболели все зубы разом.

– Разберусь. Скажу, что это было сделано специально – чтобы никто не пытался узнавать, куда ты уехала. Ну и чтобы не сглазить. Мол, боялись за будущего ребёнка.

– Тебе бы романы писать – такая фантазия пропадает!

– Я рад, что ты больше не рычишь, – хмыкнул Герман, доставая из кармана пластиковую карточку. – Возьми, трать, сколько нужно, там нет ограничений. Купи себе и мальчику новую одежду и всё, что вам захочется. С завтрашнего дня у тебя будет автомобиль с водителем – мой сын больше не будет ездить в общественном транспорте и собирать микробы. Послезавтра съездим в Москву – нужно сделать тест ДНК.

Она молча приподняла бровь.

– Не потому, что я хочу убедиться – мой ли. Я в этом не сомневаюсь. А для определения отцовства! – слегка повысил голос бывший супруг. – Чтобы изменить свидетельство, отчество, фамилию, одних слов мало! В общем, я всё решу, от тебя требуется тратить деньги и не мешать.

С последними словами Герман встал, и Алёна испугалась, что он сейчас полезет к Савве. Но тот снова опередил:

– Знакомиться с сыном буду послезавтра – сегодня я с пустыми руками, потому что сначала хотел обсудить всё с тобой. Как раз съездим в Москву, сдадим анализ, а потом погуляем, посидим в кафе, сводим его на какие-нибудь детские развлекаловки. Пусть присмотрится ко мне и привыкнет. Скажем, когда он будет готов.

– Ты уже всё распланировал, – произнесла она. – Но даже не подумал спросить – хочу ли я этого? Согласна ли?

– А смысл сотрясать воздух, если и так всё ясно? Нет, я понимаю – ты до сих пор обижена за развод и остальное, и я готов извиняться! Но даже у преступлений есть срок давности, а я всего лишь допустил пару ошибок. Можешь покапризничать, но в меру. И будем честными – куда ты денешься, Алён? От такого предложения не отказываются.

И он улыбнулся.

– В общем, всё основное я озвучил, с деталями разберёмся позже. Проводи – поеду домой. Через полчаса пришлю телефон водителя, набирай, как понадобится куда-нибудь съездить.

И пожаловался, будто не было этих пяти лет, будто они по-прежнему были мужем и женой:

– Ты не представляешь, какие адские у меня выдались последние две недели!

А уже переступив через порог, Мейер повернулся и негромко добавил:

– Надеюсь, ты не станешь выкидывать фортели? Мне бы очень не хотелось знакомить тебя с моей тёмной стороной. Будь благоразумна, Алёна, если не хочешь, чтобы я нашёл своему сыну более благодарную мать.

И как ни в чём не бывало начал спускаться по лестнице.

Она медленно закрыла дверь, повернула ключ и стекла на пол.

«Господи, что делать?!»

В голове билась одна мысль – хватать Савву и бежать! Куда – Алёна пока не представляла, но и согласиться на предложение... Вернее – ультиматум Германа, было невозможно.

Мягко стелет, но…

Пока бывший по документам Савелию никто, она ещё может ему сопротивляться и сама решать, где и с кем будет жить Савушка. Но как только мальчик получит фамилию и отчество настоящего отца, как только Германа впишут в свидетельство о рождении ребёнка – плюшки закончатся. И она будет вынуждена терпеть всё, что бы семейка Мейеров не выкинула, как бы они с ней не обращались. Потому что стоит ей проявить несогласие, как она тут же потеряет сына.

«Послезавтра, – напомнила себе Никольская. – Он сказал, что повезёт нас в лабораторию послезавтра. Значит, у меня есть целый день без Германа, чтобы найти выход из безвыходной ситуации».

Следом пришла новая мысль: «Поля! Она что-нибудь придумает или сообразит, к кому обратиться…»

Алёна поднялась на ноги, проверила Савушку – тот по-прежнему сидел у телевизора. Мельком отметив, что мультиков на сегодня многовато, она решила, что пять минут погоды не сделают. Сначала надо позвонить Полине, всё ей рассказать, а потом уже отрывать сына от голубого экрана, купать его и укладывать спать.

Разговор вышел сумбурный и не совсем связный. Она держалась всё время, пока здесь был бывший муж, но теперь Алёну трясло, как в лихорадке.

Полина выслушала, задала несколько вопросов, велела выпить чаю с молоком и ложиться спать.

– Утро вечера мудренее, Алёнушка. Ночью ты всё равно ничего не найдёшь и не придумаешь, а тащить в никуда ребёнка – такое себе. Сама говоришь – у нас есть сутки. Ты не одна, помни это! Я найду выход. Выспись, завтра тебе понадобятся силы.

Никольская на автомате искупала Савву, уложила его в кровать. И машинально, не вникая в текст, читала сказку, пока не увидела, что сын давно уснул.

Потом разобрала постель и легла сама, но через полчаса поняла, что всё равно не уснёт. И отправилась на кухню – за чаем с молоком. Но успела сделать только один глоток, как зазвучал рингтон вызова.

Бросив взгляд на экран, Алёна напряглась – незнакомый номер. Но не тот, с которого Герман прислал ей СМС с телефоном и именем водителя.

«Наверное, это его второй номер, личный, – пронеслось в голове. – Решил меня проконтролировать?»

Поколебавшись – не брать, дескать, уснула? Но что, если, не дождавшись ответа, Герман явится сюда сам?

И, мысленно стиснув зубы, она поднесла сотовый к уху.