Глава 39

Утро началось для Германа с предвкушения.

Проснувшись раньше обычного, Мейер какое-то время лежал, глядя в потолок и прокручивая в голове одну и ту же картину: он стоит в центре зала, вокруг – знакомые лица, лёгкий гул голосов, кто-то поднимает бокал, и он небрежно, как о чём-то само собой разумеющемся, сообщает: «Кстати, позвольте представить – моя жена Алёна и наш сын Савелий. Да-да, мы всё это время были женаты, просто решили не афишировать, что ждём наследника».

Как вытянутся лица у этих напыщенных индюков! Как они начнут переглядываться, шептаться, гадать, почему мать и сын Мейер столько времени изображали, что владелец «МедАльянс» разведён.

Улыбнувшись своим мыслям, он откинул одеяло, сел на кровати и потянулся. Спать больше не хотелось – впереди был день, полный приятных хлопот.

Воображение помогло представить, как Алёна снова входит в тот мир, из которого он её когда-то вытолкнул: с осторожностью, которая появляется у людей, давно не позволявших себе лишнего, идёт по торговому центру и останавливается у витрин, вспоминая, каково это – выбирать не по цене, а по желанию.

Как берёт что-то для Саввы – может быть, игрушку или куртку – и на её лице появляется чуть растерянное, но счастливое выражение. И как потом, вечером, они с мальчиком будут рассматривать покупки…

От этой картины внутри стало тепло и как-то по-хозяйски уютно.

«Пусть снова привыкает жить по-настоящему», – решил Герман, поднимаясь и направляясь в ванную.

Он выдавил пасту на щётку, посмотрел на своё отражение в зеркале – уверенное, с лёгкой утренней щетиной. Усмехнулся и принялся чистить зубы, продолжая мысленно прокручивать план на завтра.

После лаборатории можно сводить мальчишку в парк – неподалёку есть один хороший, с аттракционами и каруселями. Или в детский магазин, пусть сам выберет, что ему понравится. Алёна, наверное, начнёт отнекиваться, говорить, что не нужно, что это лишнее, но он быстро объяснит, что теперь всё будет по-другому.

К десяти утра он уже был в офисе. Секретарша принесла кофе, на столе выросла стопка документов.

Герман пытался работать, но мысли то и дело соскальзывали на телефон. Он поглядывал на экран – не появилось ли уведомление из банка.

Ничего!

Вернее, уведомления были, но всё не те, которые он ждал.

В час дня Мейер не выдержал, открыл приложение и прошёлся по операциям.

Пусто.

«Может, она просто не поняла, что карта безлимитная? – промелькнула мысль. – Отвыкла тратить, не считая, ведь пять лет на копейки жила. Или, наоборот, глаза разбежались – не знает, за что хвататься в первую очередь?»

Он отложил телефон и набрал номер водителя, которого отправил в Светлогорск.

– Ну что там?

– Ничего, Герман Всеволодович, – отозвался тот. – Женщина не звонила, не связывалась. Я с семи утра стою у её дома, как вы велели.

– Понял. Оставайся на месте.

Сбросив вызов, владелец «МедАльянс» нахмурился.

«Странно. Очень странно».

Затем он снова открыл банковское приложение – операций по карте по-прежнему не было.

Ни одной!

Ни покупок, ни снятия наличных, ни переводов...

Решив, что пора задать вопросы первоисточнику, он набрал номер Алёны. Пошли гудки, а потом женский голос сообщил, что абонент больше не абонент.

Герман отвёл телефон от уха и посмотрел на экран, будто тот был виноват.

«Что это значит? Она выключила телефон или кинула меня в чёрный список?»

Внутри неприятно кольнуло. Отогнав дурное предчувствие, Герман заставил себя вернуться к работе. Но цифры в документах расплывались, буквы складывались в бессмысленные слова, и через полчаса он понял, что больше не выдержит.

Схватив ключи и пальто, Герман вышел из кабинета, бросив секретарше на ходу, что сегодня он в офис уже не вернётся. Спустился в подземный гараж, сел за руль и выехал в город, вклиниваясь в плотный поток машин.

Дорога не заняла много времени – злость кипела внутри, не позволяя сбавить скорость.

«Надо было сразу её забрать, – думал Герман, сжимая руль. – Взял бы за руку, посадил в машину, привёз в Москву. Никаких разговоров, никаких условий. Нет, я решил по-хорошему, по-человечески. А она теперь трубку не берёт».

Когда машина въехала в Светлогорск, на город уже опустились сумерки – в окнах домов зажигались первые огни, редкие прохожие спешили к подъездам. Герман свернул во двор и сразу заметил у тротуара знакомый чёрный седан.

Припарковавшись неподалёку, Мейер заглушил мотор и вышел. Водитель сидел за рулём, откинув голову на подголовник, и дремал. Видимо, понял, что сегодня его услуги уже не понадобятся, но покинуть двор без разрешения хозяина не рискнул.

Герман легонько постучал костяшками по стеклу. Шофёр вздрогнул, открыл глаза и торопливо выбрался из машины.

– Герман Всеволодович! Она не звонила. Сижу, жду. Дамочка дома – вон её окна, свет горит.

Герман обернулся и посмотрел, куда тот показывает.

– Откуда ты знаешь, что это её окна?

– Так вы номер квартиры сказали, – пожал плечами водитель. – А у меня мать в таком же доме живёт. Четыре квартиры на этаже, посчитать не сложно.

– Ладно, – после короткой паузы произнёс Герман. – Возвращайся в Москву, сегодня ты мне больше не понадобишься.

И направился к подъезду.

Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком. Внутри пахло сыростью и чем-то кислым – обычный провинциальный подъезд.

Брезгливо переступая ногами через пятна плевков и размокшие окурки, он поднялся на третий этаж. И нажал на звонок – резкий, дребезжащий звук прорезал тишину. За дверью раздались шаги, щёлкнул замок, и на пороге появилась немолодая женщина.

– Вам кого, мужчина? – прищурилась она, оглядев незваного гостя с головы до ног.

– А вы кто?

– Хозяйка, – ответила тётка. – А вы...

«Квартира съёмная!» – догадался Герман и поспешил представиться:

– Я к Алёне. Я – её муж! Она дома? Позовите!

– Звонить не пробовали? – ехидным голосом поинтересовалась хозяйка. – Люди придумали такие коробочки – нажимаешь, и говоришь. Очень удобно!

– Я звонил, но она не берёт трубку! Поэтому приехал сам, – возмутился Герман, прислушиваясь к доносящимся из квартиры звукам.

Там явно кто-то был – слышались шаги, что-то передвигалось и звякало.

– Муж, с которым жена не желает разговаривать? – хмыкнула женщина.

Герман стиснул зубы.

– Мы... поссорились. Я хочу её увидеть. Позовите!

– Не могу, – незнакомка развела руками. – Моя квартирантка съехала и сказала, что больше не вернётся.

Германа будто ударили под дых.

Он замер, глядя на стоящую перед ним женщину, и до него медленно, с трудом, будто сквозь вату, доходило: Алёна сбежала.

Опять.

– Не вернётся? – переспросил Герман, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

– Так и сказала – больше тут жить не будет, – хозяйка говорила спокойно, будто речь шла о сломанном кране или перегоревшей лампочке. – Ключи отдала. Сегодня.

– Сегодня? – он зацепился за это слово, как утопающий за соломинку. – Когда именно?

Женщина пожала плечами:

– Днём. В час, может, в половину второго. Позвонила, говорит – Татьяна Ивановна, я уезжаю, хочу ключи передать. Извинилась, что неожиданно всё вышло, заранее предупредить не смогла. Я и говорю – ну куда тебе с маленьким ребёнком по адресам мотаться? Давай на «Арбатской» встретимся, выход к Старому Арбату? Она согласилась.

– В метро? – опешил Герман, чувствуя, как внутри разрастается нехорошее предчувствие. – Не понимаю... Что за шпионские заморочки – ехать из Светлогорска в Москву, чтобы забрать ключи, а потом снова возвращаться в Светлогорск?

– Затем, что я живу в Москве, а эту квартиру сдаю, – объяснила хозяйка. – Но я бы за ключами и сюда приехала, тем более что всё равно нужно посмотреть, что с квартирой, и подготовить её для новой сдачи. Но Алёна звонила мне уже из Москвы, сказала, что остановилась в городе. Поэтому мы пересеклись у станции метро, а потом уже я отправилась в Светлогорск.

– Алёна в Москве? – брякнул Герман.

Женщина подарила ему нечитаемый взгляд и продолжила:

– Вот, приехали с Викой, думаем, что делать с вещами. Алёна извинялась, что не смогла вывезти, и сказала, что можно выбрасывать или отдать кому-нибудь. Я посмотрела – вещи не новые, но чистые. Соберу и в церковь отнесу – там распределят.

Из глубины квартиры выглянула молодая женщина.

– Мам, ну ты скоро?

– Сейчас, доча, – отозвалась хозяйка и снова повернулась к Герману. – Вот так, мужчина. Не знаю, что у вас там произошло, но квартирантка съехала, а куда – я не подскажу.

И отступила, явно собираясь закрыть дверь.

– Вещи! – воскликнул Мейер. – Вы сказали, что Алёна не смогла их забрать. Много?

– Не очень – одежда какая-то, игрушки. Она сказала, что можно выбросить или отдать кому.

– Давайте я заберу игрушки? – сказал Герман, сам не понимая, зачем ему это.

– Берите, - ответила женщина и ткнула пальцем. – Вон пакет, я как раз сложила, чтобы вынести.

Герман шагнул внутрь прихожей и схватился за ручки. Внутри пакета что-то глухо стукнуло, потом мягко перекатилось. Он заглянул: пара машинок, кубики, ещё что-то тряпичное.

Даже на беглый взгляд всё дешёвое и потёртое – мусор, которому самое место на помойке.

В любое другое время он выбросил бы, не задумываясь, но сейчас эти машинки послужат мостиком к мальчику.

Ребёнок его не знает, возможно, будет сторониться, а знакомые игрушки его успокоят. Он запомнит дядю, который вернул ему его сокровища, и не станет от него шарахаться.

– Спасибо, – бросил он, уже разворачиваясь к лестнице, но вдруг остановился:

– Чуть не забыл – вы можете дать номер телефона, с которого она вам сегодня звонила?

– Номер... А у вас нет? – насторожилась хозяйка. – Муж, говоришь, да?

– Мы поссорились, – нехотя признался Герман.

– Обидел, поди? – прищурилась женщина.

– Ну... да!

– Ох, молодёжь, молодёжь, – она покачала головой. – Сначала говорят или делают, а потом начинают героически восстанавливать то, что разрушили. Сейчас принесу.

И скрылась в недрах квартиры.

Мейер переложил пакет в другую руку и вытащил свой сотовый, готовясь записывать.

– Вот, держите, – женщина всунула ему в руку бумажку. – Берегите Алёну, хорошая она. Настоящая! Всё, мужчина, извините, но мне правда некогда. Всего доброго.

С этими словами хозяйка отступила в прихожую и закрыла дверь.

Герман мазнул взглядом по створке, потом опустил глаза на клочок, увидел цифры и почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Это был тот номер, который уже несколько дней отвечал «абонент не абонент».

Сжимая в одной руке пакет, а в другой – бесполезный клочок бумаги с номером, Герман ещё несколько секунд простоял на лестничной клетке. Внутри всё кипело, но ноги будто приросли к полу – он никак не мог заставить себя поверить, что опять опоздал. Опять упустил.

Потом он скомкал бумажку и бросил её на пол, а сам медленно, ступенька за ступенькой, спустился на первый этаж. Тяжёлая дверь подъезда выпустила его в промозглую вечернюю сырость.

Не глядя по сторонам, Герман подошёл к машине, распахнул заднюю дверцу и швырнул пакет на сиденье. Сел за руль, повернул ключ, и мотор отозвался низким рычанием.

«Ей кто-то помог, – пронеслось в голове. – Но на всякий случай я сначала проверю Беловых, возможно, она снова отсиживается у них».

Дом Беловых он нашёл быстро – адрес был в отчёте детектива, который Герман изучил ещё в Москве.

Не новый, с выгоревшей краской и позеленевшим шифером на крыше. В окнах горел свет, и сквозь неплотно задвинутые занавески одного окна можно было рассмотреть часть обстановки: бежевый шкаф, обои в полосочку, на подоконнике – горшки с цветами.

Герман заглушил двигатель, выбрался наружу и решительно зашагал к крыльцу.

Постучал.

Через несколько секунд в окне мелькнула тень, потом дверь приоткрылась. На пороге стояла невысокая, круглолицая женщина, с тёмными волосами, убранными в хвост. Она оглядела незваного гостя с головы до ног, и в её взгляде ему почудилось презрение.

– Чего надо?

– Я – Герман Ме…

- Знаю я, кто вы, - оборвала его женщина. – Чего надо-то?

- Я за Алёной и сыном, – он понял, что его узнали и отбросил церемонии. – Немедленно позовите её, у меня мало времени.

Женщина сморщила нос, как будто почувствовала неприятный запах, и, заступив ему дорогу, скрестила руки на груди.

– А кто вы такой, чтобы что-то требовать?

– Я – её муж, – отчеканил Мейер. – И отец её сына. Позовите Алёну или я войду сам.

– Му-у-уж? – Люба прищурилась и покачала головой. – Объелся груш! Где ж вы были пять лет? А, знаю – летали на небо за звёздочкой. Надеюсь, удачно, потому что остальное вы прос... проморгали. Алёны тут нет, а где она – я вам не сказала бы, даже если бы знала.

– Не вам меня судить, – процедил Герман. – Я пришёл по-хорошему, но могу и через полицию с опекой!

– Адрес отделения подсказать? – участливо поинтересовалась Белова. – Или другой адрес, куда обычно посылают... таких, как вы?

– Сам справлюсь, – огрызнулся он, уже понимая, что зря сюда сунулся.

Во-первых, бывшая не совсем идиотка и понимала, что в первую очередь её будут искать по знакомым. И, во-вторых, эти ему точно помогать не станут – конечно же, Алёна успела наговорить им всякого и настроить Беловых против.

– Вижу, маршрут знакомый, – кивнула женщина. – Видимо, часто приходится туда путешествовать. Ну, скатертью дорога!

Герман дёрнулся к ней, но тут из-за спины хозяйки появился мужчина. Мягко оттерев женщину, он полоснул по незваному гостю взглядом:

– Уходи по-хорошему. Здесь тебе нечего делать.

Из-за его плеча показался парень, который смотрел на незваного гостя с откровенной неприязнью.

– Я – отец! – Герман выпрямился, стараясь казаться выше, и сделал ещё один шаг. – И имею полное право...

– Право? – Белов произнёс это, не повышая голоса, но так, что стало ясно – лучше не лезть. – О правах вспомнил? «Отец». Прежде чем качать права, сначала научись выполнять обязанности! У нас тут не столица, народ простой, подлость привыкли наказывать по-своему. Не доводи до греха – иди с богом!

Мейер открыл было рот, чтобы жёстко поставить его на место, но сначала напоролся на режущий взгляд мужчины, потом на парня, который явно мечтал помочь незваному гостю ретироваться. И промолчал.

Потому что от этих двоих веяло такой уверенностью, что Герман вдруг отчётливо понял: здесь ему ничего не светит.

Эти люди не боялись ни его денег, ни связей, ни громких фраз. Здесь, в доме с простыми занавесками и половичком на крыльце, всё это не стоило ровным счётом ничего. Они жили по другим законам – тем, где ценятся не банковские счета и не нужные знакомства, а крепкое слово, труд и умение постоять за своё. И Герман, привыкший к тому, что перед ним заискивают, вдруг остро ощутил: в этом мире он – чужак.

– Напрасно вы так, – процедил он, отступая. – Напрасно.

– Осторожно, ступенька, – бросил ему Белов и захлопнул дверь.

Мейер постоял ещё секунду, глядя на закрытую створку, потом развернулся и пошёл к машине. Внутри всё кипело.

«Отец, обязанности... Что этот работяга может знать о моей жизни, о том, что я пережил и потерял?»

Герман сел за руль, резко вывернул на дорогу и погнал в сторону Москвы. Мимо проносились освещённые улицы, редкие фонари, припаркованные у домов машины, а в голове стучало одно: она в Москве.

Через пару километров он немного успокоился и смог рассуждать без сбивающих с ног эмоций.

«Итак, какие у меня вводные? Простые – Алёна одна, в бегах, без дома, без работы и с ребёнком на руках. Чтобы снять жильё, нужны деньги, причём немалые. Даже самая захудалая однушка на окраине Москвы тянет на кругленькую сумму, а гостиница и того больше. При этом я видел, что она жила очень экономно».

Он прибавил газу.

«Кстати, Вересов тогда, в ресторане, говорил то же самое: бедствует, едва сводит концы с концами, работает на износ», – напомнил он себе. – И какой из этого вывод? Простой – безработная мать-одиночка не может позволить себе Москву!»

И на этой мысли он ненадолго завис.

«Тем не менее она в столице, - промелькнуло у Германа в голове. – Моей картой она ни разу не воспользовалась, значит, за неё кто-то платит. Отсюда следующий вопрос – кто? Уж точно не добрый самаритянин!»

- Кто ужинает девочку, тот её и танцует, – пробормотал он себе под нос.

Злость нарастала, заполняя грудь, сжимая горло.

«Ну да, она смазливая, манкая – я помню, как мужики на неё сворачивали шею... Ещё гордился, идиот... Мол, моя! А она… блин, общественная? Сколько за пять лет у неё было любовников?!»

Скрипнув зубами, он перестроился и снова погрузился в размышления.

«И кого же она в своей деревне могла подцепить? Там народ с хлеба на квас перебивается, за рабочее место и жильё зубами держится. А одним днём сорваться, найти машину, квартиру, перевезти женщину с ребёнком в Москву – это обычному дяде Васе на Запорожце не под силу. Значит, ухажёр у неё богатый... Где только нашла-то его?»

И тут Мейер замер, нога непроизвольно нажала на тормоз, машина вильнула, оттормаживаясь. И позади раздались возмущённые звуки клаксонов.

Но Герману было плевать, потому что пазл сложился.

«Вересов! Ну конечно же, Вересов!»

Как он сразу не догадался? Ведь Максимилиан сам ему всё рассказал – тогда, в машине, после «Пушкина». Мол, попал в аварию, лежал в больнице, а Алёна неделю была его сиделкой. Ставила капельницы, меняла повязки, дежурила ночами.

Он был прикован к постели, беспомощен, а она – молодая, красивая, заботливая. Неудивительно, что она его зацепила.

Герман вспомнил, как Вересов ему высказывал, что-то вроде – как вам не стыдно, ваша бывшая жена бедствует, помогите ей.

А сам в это время её уже шпилил? И эта – ведь не растерялась, вцепилась в богатого москвича, что он её в столицу перевёз, будто там своих бл…ей мало!

– Гулящая! – прошипел Герман, вцепившись в руль. – Моего сына потащила к чужому мужику! Ну ничего, я теперь знаю, где тебя искать. Вернее, у кого.

Он вдавил педаль в пол, обгоняя попутные машины, и продолжал говорить – уже тише, но с той же яростью:

– И ничего мне Макс не сделает, да он и не станет встревать. Одно дело, покувыркаться с красивой бабой, другое – разгребать её проблемы. Он наследник империи, а принцы на Золушках женятся только в сказках. А я – отец, у меня все права! Сына заберу, а эту... Пусть гуляет где хочет – лично мне такая жена не нужна, я объедки не подбираю.

Огни Москвы приближались, разрастались, заливали горизонт жёлто-белым светом. Герман ехал в город, где у него были деньги, связи и власть. И он был уверен – этого хватит, чтобы найти одну женщину и одного ребёнка.

Даже если за её спиной стоит Вересов.