Глава 40

Вероника Станиславовна сидела в гостиной, держа в руках чашку с остывшим чаем. За окном медленно угасал день – тени на паркете вытягивались, густели, заползали на кресла, на каминную полку, на её собственные руки, лежащие на подлокотнике.

Женщина смотрела в одну точку и думала.

Дело, которое она затеяла, требовало терпения. Этого качества ей порой не хватало – она привыкла получать желаемое быстро, чужими руками, не утруждая себя ожиданием. А ещё оно требовало ясности. И вот с ясностью всё обстояло хуже всего.

Вероника не сомневалась ни минуты, что Никольскую с сыном забрал Максимилиан Вересов. Слишком уж всё складывалось: он лежал в той больнице, где работала Алёна, она за ним ухаживала, он к ней привязался. Молодой, богатый, с амбициями – ему только такой красивой игрушки и не хватало.

Впрочем, сама Алёна Веронику не волновала. Даже наоборот – хорошо, что она стала содержанкой.

Мужчины заводят любовниц, чтобы без лишней головной боли наслаждаться жизнью, а не решать их проблемы. А тут – чужой ребёнок. Он отвлекает мать, забирает её время, силы, душевное тепло. Из-за него Алёна не может всецело принадлежать Вересову.

Рано или поздно ему это надоест, и он захочет избавиться от обузы – а тут, как по заказу, явится она, Вероника, с готовым решением: мне мальчик, тебе девка.

Она поставила чашку на столик – фарфор звякнул о стекло, звук получился резким, почти раздражённым.

План отличный, оставалась малость – найти бывшую невестку и сделать предложение её любовнику.

И Вероника знала, с чего начать.

Она позвонила, и через час в доме появился неразговорчивый человек – сухой, подтянутый, в тёмном, неприметном пальто и с глазами, которые смотрели внимательно и ничего не выражали.

Мейер коротко объяснила ему задачу: следить за Вересовым-младшим, фиксировать все передвижения, контакты, поездки. Особое внимание – местам, где может находиться женщина с ребёнком. Детектив кивнул, что-то записал в маленький, потёртый, с загнутыми уголками блокнот.

И уехал.

Неделя прошла в томительном ожидании. Сначала она просто терпела. Через три дня уже злилась, не находила себе места, несколько раз порывалась позвонить, но каждый раз останавливалась.

Ведь Мейер не из тех, кто дёргает исполнителей по пустякам. Если бы были новости или результаты, детектив давно бы ей сообщил.

А потом пришёл отчёт.

Конверт лежал на столе – плотный, серый, с расплывчатым штампом курьерской службы. Вероника вскрыла его ножом для бумаг – медленно, аккуратно, будто содержимое могло укусить. Развернула листы, пробежала глазами по строчкам – и нахмурилась.

Оказалось, что Максимилиан Вересов жил в закрытом загородном посёлке и именно оттуда каждый день ездил на работу в Москву. Все его встречи были исключительно деловыми: офис, переговоры, партнёры, юристы.

Как установил детектив, в собственности Вересова-младшего также находилась отличная квартира в престижном районе столицы, но за неделю он там ни разу не появился. И, главное, в ней никто не жил.

Впрочем, Вероника и не ждала, что Максимилиан настолько сойдёт с ума, чтобы привести любовницу к себе домой. Понятно же, что он снял для неё отдельное жильё! Найти бы только – где.

Она продолжила изучение отчёта:

У родителей – которые жили в другом таком же посёлке – за семь дней сын не появился ни разу. Городская квартира Вересовых старших тоже пустовала.

При этом Максимилиан не заезжал в жилые районы, не останавливался у детских садов, не покупал ни конфет, ни вина, ни цветов и не заходил в магазины с детскими товарами.

Работа – дом – и снова работа. Деловые встречи, переговоры, визиты в офисы партнёров, ужины с инвесторами, закрытые совещания – и никаких признаков любовницы.

Вероника отложила бумаги и уставилась в окно. За стеклом уже стемнело, и в чёрном прямоугольнике отражалась она сама – женщина с плотно сжатыми губами и жёстким взглядом.

Значит, Алёна в том же закрытом посёлке, где живёт сам Вересов. Умно – всегда под рукой и никто лишний не увидит... Получается, что слежка в городе бесполезна, а туда детективу не пробраться – охрана, пропускной режим, частная территория.

Она походила по комнате – от окна к камину, от камина к креслу.

Села. Встала. Снова села.

Тупик. Настоящий тупик.

Спросить напрямую у Макса? Можно, но толку-то? Он её пошлёт, и будет прав.

Устроить слежку за родителями? Да и что это даст? Живут они отдельно и вряд ли знают, с кем делит постель их взрослый сын. К тому же, у Дениса Станиславовича и Веры Николаевны свой круг общения, свой уровень, куда Мейеры входят только краем...

И тут Веронику осенило: мать Макса, Вера Николаевна!

Светская дама, благотворительница, вращается в обществе. С ней можно пересечься на каком-нибудь мероприятии и аккуратно разговорить... А дальше дело техники – одна-две правильных фразы, поданных в нужной тональности, и если Вера хоть что-то знает про Алёну, она не удержит это в себе. А если не знает, что костьми ляжет, чтобы выяснить.

Вероника схватила телефон и принялась обзванивать знакомых. Разговоры вела легко, непринуждённо, и как бы между делом интересовалась, не намечается ли в ближайшие дни каких мероприятий? Приёмов, вечеров, торжеств? Голос звучал ровно, почти лениво, но пальцы, сжимавшие трубку, слегка подрагивали.

Знакомые наперебой делились новостями: скандалы и размолвки, кто и где засветился с посторонней женщиной, кто куда летал на шопинг или отдых, чужие помолвки, разводы и дети. Вероника стоически выслушивала всё, ахая в нужных местах, дополняла, если что-то знала сама, и поощряла словесное недержание собеседницы. К вечеру среди шелухи выкристаллизовалось несколько адресов и названий мероприятий, одно из которых идеально подходило для её плана – «Бал надежды». Благотворительный вечер в поддержку детей с онкологическими заболеваниями. Организатор – фонд «Свет надежды».

Вероника аккуратно выспросила подробности – кто спонсоры и организаторы? Кто приглашён?

И когда ей назвали список спонсоров, она едва не рассмеялась от удовольствия, потому что там находился «МедАльянс».

Клиники её сына!

Вот так удача! Теперь её появление на этом балу не вызовет удивления: она – мать одного из спонсоров. И там точно будет Вера Николаевна – такой вечер она ни за что не пропустит!

Вероника откинулась в кресле и улыбнулась. План начал складываться.

***

Герман Мейер сидел в своём кабинете и хмуро смотрел на отчёт детектива.

Павел Викторович докладывал: Максимилиан Вересов живёт за городом, в посёлке с пропускной системой. В Москве не появляется, у родителей не бывает.

И никаких следов Алёны!

Герман отшвырнул бумаги и выругался.

Не могли же они с мальчишкой провалиться сквозь землю?

Нужно действовать иначе. Если гора не идёт к Магомеду, то...

Перефразируя – если Максимилиан не привёл к Алёне, значит, надо найти того, кто приведёт. Кого-то близкого, кто не просто его друг-приятель, а…

Его родители!

Мейер был шапочно знаком с Денисом Станиславовичем, видел и Веру Николаевну. Вересовы – птицы высокого полёта, и они вряд ли счастливы узнать, что сын слишком тесно общается с женщиной не их круга. Спит с нищей разведёнкой с подпорченной стараниями бывшего мужа и свекрови репутацией, и с довеском в виде ребёнка на руках.

Для принца, сиречь наследника империи, папаша Вересов наверняка уже подготовил подходящую партию. Или даже несколько – чтобы сын смог, так сказать, выбрать из правильных девушек.

Понятно, что Максимилиан не собирался отказываться от радостей жизни до свадьбы, да от него этого никто и не ждал! Он - взрослый, здоровый мужик с естественными потребностями.

Какое-то время на его женщин родители смотрели сквозь пальцы, полагая, что это всё временное. Но если объяснить им, что Алёна – не временное… Если намекнуть, что она не преминет забеременеть, чтобы удержать Максимилиана пузом. И дать им понять, что легко от неё Вересовым не избавиться, то Денис Станиславович встревожится.

И тут-то и подкатить с предложением –дескать, слейте мне адрес, где скрывается моя бывшая, и я быстро, тихо и с гарантией избавлю вас от неё. Сама от Макса откажется, ещё и в такой форме ему это выдаст, что от её имени его год будет выворачивать.

Возможно, родаки Макса не в курсе, куда он поселил любовницу, но после такой информации отец небо с землёй местами поменяет, но найдёт нужный адрес. А дальше – дело техники!

И Герман задумался – идея годная и вполне себе рабочая. Одна заковырка – где перехватить Вересова-старшего, ещё и так, чтобы их беседе никто не помешал? Или, упаси бог! – не подслушал?

К Денису Станиславовичу так просто не сунешься, про общение тет-а-тет и говорить нечего...

И внезапно его осенило – а через жену?

Если к Денису Станиславовичу не попасть, то Вера Николаевна за дверьми и отрядом охраны не сидит, а вечно таскается по всяким богадельням – он не раз видел её мелькающей то в репортаже из детского дома, то из дома престарелых.

«Надо узнать, не готовится ли в ближайшее время где-то подобное мероприятие, явиться туда, улучив момент, подойти к Вересовой. И огорошить, мол, у меня есть важная информация, касающаяся Максимилиана Денисовича. Всё очень серьёзно и строго конфиденциально. Назначайте место и время, я приеду и всё вам покажу и расскажу. Желательно, чтобы при разговоре присутствовал и Денис Станиславович».

Но тут в голову пришла новая мысль – а если она запаникует? Женщины любят преувеличивать и раздувать из мухи слона. А тут – подошёл мужчина и начал что-то говорить про опасность для сына. Она вполне может, не дослушав, удариться в истерику и всё мне испортить.

Значит, мне не надо к ней подходить! Лучше, если с Вересовой поговорит женщина.

Только вот – где её взять – такую, чтобы умела вести себя в высшем, мать его, обществе, чтобы её знали и принимали в домах? Ведь тётке с улицы Вересова не поверит! Нет, найти подходящую бабу не проблема, но тут возникает другая опасность: утечка информации, лишние глаза, лишние уши. Он не может быть уверен ни в одной женщине, кроме...

«Мама! Она вхожа в общество, умеет молчать, когда нужно, и может правильно преподнести информацию. А ещё она точно не пойдёт рассказывать, что происходит в семьях Вересовых и Мейер!»

Герман походил по кабинету, потом остановился у окна.

Да, мама – идеальный вестник. Но чтобы она безоговорочно согласилась помочь, придётся ей рассказать про бесплодие. И объяснить, что этот мальчик – его единственный ребёнок.

Он поморщился, представив, как матушка начнёт причитать, охать и плеваться, потому что её внука родила именно Алёна.

Но выбора не было.

Приняв решение, Герман вызвал секретаря и распорядился навести справки о ближайших благотворительных мероприятиях.

Буквально через день ему на стол положили список, и пятым пунктом стоял «Бал надежды» – благотворительный бал в поддержку детей с онкологическими заболеваниями, организованный фондом «Свет надежды».

Мейер сразу оценил перспективу – он владелец клиник, ему сам бог велел участвовать! Можно убить сразу двух зайцев: и с Вересовой поговорить, и засветиться в благородном, полезном для бизнеса, деле.

Герман позвонил организаторам и предложил спонсорскую помощь. В последний момент, но щедро. Спонсоров много не бывает – его приняли с распростёртыми объятиями.

Осталось поговорить с матерью – Вероника Станиславовна такие мероприятия не любила и почти никогда их не посещала.

И Герман, мысленно пожелав себе удачи, взял в руки сотовый.

Телефон зазвонил вечером. Вероника взглянула на экран – сын. Улыбнулась и взяла трубку.

– Герочка, здравствуй, дорогой! А я как раз о тебе думала.

– Добрый вечер, мама. Как ты?

– Всё хорошо, милый. Только вот вижу тебя редко. Мы в последнее время совсем отдалились. Надо бы встретиться, поговорить.

– Я сам хотел позвонить, – ответил Герман. – Забронировал столик в «Турандот». Завтра в семь вечера. Удобно?

– Конечно. Я буду вовремя.

Вероника положила трубку и довольно кивнула – на ловца и зверь бежит!

«Турандот» встретил приглушённым светом, тяжёлыми портьерами и лёгким ароматом пряностей. Метрдотель проводил в отдельный, небольшой и уютный кабинет. Место, где можно не только вкусно поесть, но поговорить без посторонних ушей.

Сын был уже на месте. При появлении матери он встал и отодвинул для неё стул, дождался, пока она сядет, и занял своё место напротив.

Официант принёс меню, принял заказ и удалился.

Первые минуты прошли в светских разговорах. Мать вскользь расспрашивала о делах, толком не слушая его ответы. Впрочем, Герман особенно и не старался.

Затем Вероника жаловалась на погоду, вспоминала общих знакомых, а сама мысленно подбирала слова – как начать непростой разговор?

Герман отвечал вежливо, но односложно – в голове метались варианты предстоящей беседы. Надо преподнести матери новость о бесплодии как-то аккуратнее, но чтобы она поняла – это не шутка. И сын Алёны – их единственный вариант.

И наконец решился свернуть разговор к благотворительности.

– Кстати, «МедАльянс» стал спонсором «Бала надежды». Это в поддержку детей с онкологией.

Вероника подняла бровь:

– Вот как? Молодец, Герочка. Помогать детям – это прекрасно. Я и сама давно хотела сделать пожертвование, а тут такой случай. Я непременно приду – пришлёшь приглашение?

– Обязательно, – кивнул он.

Официант принёс закуски, расставил тарелки, наполнил бокалы и снова исчез.

Повисла пауза.

Сын смотрел на мать, не зная, как начать. Та смотрела на него, тоже не решаясь.

А потом оба одновременно потянулись: она – к сумочке, он – к карману пиджака.

А потом всё произошло одновременно: Герман достал конверт из лаборатории и положил на стол, Вероника вытащила сложенный вчетверо лист бумаги.

– Мама, у меня есть сын.

– Посмотри – это твой сын.

И они замерли, ошарашено глядя друг на друга.