Глава 42

Вера Николаевна тяжело переживала размолвку с сыном. Она понимала, что сама виновата, но от этого становилось только хуже.

Макс не отвернулся от родителей совсем: он отвечал на звонки, иногда звонил сам, пару раз заезжал к ним. Но былого тепла не было. Сын словно держал дистанцию – вежливо, ровно, подспудно ожидая нового подвоха.

И она не выдержала.

В один из визитов сына родительский дом, когда ужин закончился и Денис вышел из столовой – ему позвонили – они с Максом остались в столовой вдвоём. Вера Николаевна несколько минут смотрела на взрослого, красивого и отстранённого Максимилиана, пока не решилась заговорить.

– Макс, эта женщина для тебя много значила?

Она не назвала имя, но Макс понял сразу, о ком речь. Он помолчал – секунду, не больше – и уверенно произнёс:

– Да, мама.

– Ты уверен, что она та, кто тебе нужен? – осторожно добавила Вера Николаевна. – Ведь она уже один раз была замужем, у неё ребёнок.

– Уверен, – отрезал он. – Правда, Алёна даже не подозревает о моём истинном к ней отношении. Не смотри на меня так – я не преувеличиваю! Во-первых, мама, между нами нет и не было никакой ля мур-ту жур. Алёна всегда держалась уважительно, профессионально и корректно. Мы о многом разговаривали, да, но не о чувствах или тому подобном. Мы говорили о путешествиях и искусстве, обсуждали прочитанные книги и фильмы. И несмотря на то, что ты видишь в ней охотницу за мужчинами, Алёна ни разу не повела себя, как хищница. Она – светлый и добрый человек.

- Но…

- Если ты собираешься рассказывать, что она якобы изменяла мужу и прочую чушь, которую несут Мейеры, то я лучше поеду, - отрезал сын.

Внутри матери всё сжалось, но она заставила себя говорить спокойно.

– Не скрою, меня беспокоят и эти слухи, и наличие ребёнка. Вернее, не сам ребёнок, а то, что у него есть отец, который в любой момент может предъявить права или доставить другие неприятности. Всё-таки, у Мейеров есть для этого все возможности. Мне бы очень не хотелось, чтобы твоя жизнь превратилась в череду судебных разбирательств. Но я не буду судить о человеке по чужим словам, и принимаю твой выбор, Макс. А если увижу, что ты с ней счастлив, буду счастлива и я. Ты поделишься своими планами? Ты… собираешься поехать в Заозёрск и поговорить с Алёной?

– О чувствах пока рано, - вздохнул Максимилиан. – Ты знаешь, что её уволили?

- Что?! Почему?

- Обвинили в нарушении этики, - сердито бросил Макс. – Якобы она крутила шуры-муры. Со мной.

- О…

- Да. Оболгали и заставили уволиться – вот как это называется. Плюс я сдал её Мейерам.

Вера Николаевна вопросительно посмотрела на сына, и тот поморщился.

- Как последний идиот вывалил Герману всё, что я о нём думаю. И сам, своими руками, вернее – языком – выдал её тайну. Думал, что действую во благо, а оказалось…

Он сокрушённо помотал головой.

- В общем, сейчас я должен защитить её от бывшего мужа. А дальше…, – он пожал плечами. – Как получится. Ты переживала – нужна ли она мне? А я переживаю – нужен ли я ей? Алёне крепко досталось от бывшего мужа, и сдаётся мне, она теперь относится ко всем мужчинам с предубеждением. Хочешь узнать, что там было на самом деле?

Мать кивнула.

И Макс коротко и без эмоций рассказал, как Алёна застала мужа с любовницей, и за это он выставил её из дома. Вернее, увёз в одном халате и тапочках в Светлогорск, вытащил на местном автовокзале из машины и уехал. В октябре. Почти ночью.

А потом принялся распускать сплетни, что жена ему изменяла, и везде её заблокировал, оставив без средств и поддержки. И как она выживала все эти годы…

– Я знаю это не от Алёны, – добавил Макс. – Она не жаловалась и ничего не просила. Мне рассказала Полина Григорьевна – женщина, которая её приютила.

Вера Николаевна молчала. Потом накрыла своей рукой руку сына.

– Какие мерзавцы, – выдохнула она. – Можешь на меня рассчитывать. Если тебе или Алёне понадобится любая поддержка, любая помощь – только позвони. И прости, что тогда вмешалась. Больше я никогда и ничего не сделаю за твоей спиной.

– Спасибо, мама, – ответил Макс, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на признательность. – Папе я сам расскажу. Когда придёт время.

С того вечера отношения заметно потеплели. Но сын по-прежнему не делился подробностями, и Вера Николаевна терпеливо ждала.

Благотворительный бал в поддержку детей с онкологическими заболеваниями проходил в старинном особняке на Пречистенке. Зал с лепниной и хрустальными люстрами, живые цветы, струнный квартет, официанты с шампанским. Светские дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, лёгкий гул голосов и звон бокалов. На сцене – ведущий, аукцион, лоты, среди которых картины, украшения, статуэтки.

Всё чинно, благородно, дорого – как и положено.

Вера Николаевна приехала одна – Денис был на переговорах в Петербурге. Она всегда участвовала в таких мероприятиях – помогала, жертвовала, поддерживала. И сейчас, стоя у окна с бокалом воды, думала о том, что вечер удался.

– Вера Николаевна, дорогая! – раздался голос за спиной.

Она обернулась. Перед ней стояла знакомая – Алла Борисовна Ковалёва, жена лесопромышленника, дама с добрым сердцем и длинным языком. Рядом с ней – ещё одна женщина. Холёная, подтянутая, с безупречной причёской и дорогими украшениями.

– Как я рада вас видеть! – щебетала Алла Борисовна. – Вы знакомы? Вероника Станиславовна Мейер.

Та сдержанно, с достоинством кивнула.

– Очень приятно, – ответила Вера Николаевна.

– Взаимно, – отозвалась Вероника.

Алла Борисовна что-то ещё прощебетала – про платье Вересовой, про музыку, про то, как чудесно всё организовано – и упорхнула к другим гостям. А Вероника Мейер осталась.

Вера Николаевна хотела извиниться и уйти, но новая знакомая её остановила:

– Чудесный вечер, не правда ли? Мой сын – один из спонсоров этого бала. Он владелец сети клиник «МедАльянс», - Мейер многозначительно помолчала, ожидая реакции.

Вере пришлось вежливо улыбнуться и произнести приличествующие случаю слова.

- Я так переживаю за больных детей, - всплеснула руками Вероника. – И так горжусь, что Герман столько для них делает!

– Да, замечательное дело, – согласилась Вера Николаевна.

– У меня только сын, – продолжила Вероника, – и у вас, как я знаю, тоже один ребёнок. Мы, матери единственного сына, лучше других понимаем, какая на нас лежит ответственность! Когда нет запасного наследника, благополучие и счастье этого - важнее всего на свете.

Вера Николаевна насторожилось – вроде, верно сказала – любая мать желает своему ребёнку самого лучшего. Но то, в какой форме это было завёрнуто и как преподнесено… Отдавало душком.

Она снова вежливо улыбнулась, жалея, что воспитание не позволяло просто оборвать разговор и уйти.

– Я слышала, какое несчастье случилось с Максимилианом, – не унималась Вероника. – Я всегда переживаю, когда Герочка сам за рулём, хорошо, что с вашим сыном всё обошлось. Но аварии – не самое страшное, что может случиться с мальчиком! Не менее страшно, если он попадёт в сети хищницы, беспринципной охотницы за деньгами, как это случилось с моим Герой! К счастью, он вовремя увидел настоящую суть жены и избавился от неё. Но мне рассказали, что она не оставила попыток выгодно пристроиться.

Мейер придвинулась ближе и, понизив голос, добавила:

– Недавно я узнала, что Никольская – это фамилия бывшей супруги Германа – снова в Москве. Она изменяла мужу направо и налево, а он её любил и буквально на руках носил! Неизвестно, как долго бы она продолжала водить его за нос, но всё вскрылось, и Герман, разумеется, тут же развёлся. Несколько лет о Никольской было ни слуху ни духу, но, видимо, деньги закончились, потому что она не только вернулась, но и снова ищет себе спонсора.

Мейер многозначительно покивала.

- Я так рада, что увидела вас сегодня! Мои хорошие знакомые на днях рассказали, что видели её с вашим Максимилианом. Представляете, какая дрянь? Мужчины слабы и часто сами не замечают, как попадают в сети. Но вы, как мать, должны открыть ему глаза!

Вера Николаевна замерла.

– Что вы говорите? – медленно произнесла она. – И как же я могу повлиять на взрослого мужчину? Тем более что я понятия не имею, с кем он встречается. Сыну не три года, а тридцать три!

Вероника задумчиво посмотрела на неё.

– Вы не хотите портить с ним отношения, – поняла она. – Что ж, я вас понимаю. И знаете что? Я могу сделать всё сама.

- Сама? – опешила Вересова. – Вы хотите поехать к Максимилиану и вывалить ему…

- Нет-нет! – всплеснула руками Вероника. – Никаких контактов с вашим сыном! Когда у мужчины мозги стекают, простите, в штаны, они перестают адекватно воспринимать реальность, и любые доводы и аргументы встречают в штыки. Я рассчитываю поговорить с самой девушкой. Уж ей-то вправить мозги я сумею! Проблема в том, что я не знаю её московский адрес, и если бы вы могли в этом помочь…

И она снова выдержала многозначительную паузу.

- И… зачем вам это? – не удержалась Вера. – Ваш сын в разводе, госпожа Никольская ему больше не угрожает.

- Во-первых, я бы не хотела, чтобы единственный, - выделила голосом Вероника, - наследник Дениса Вересова попал в сети прожженной интриганки. А, во-вторых, когда Алёна уходила, она украла у нас кое-что ценное. Я хотела бы это вернуть в семью.

Выпалив это, мамаша Мейер полезла в сумочку, извлекла визитку и сунула ту в руку Веры Николаевны.

– Это мой личный номер. Достаньте её адрес, и я одним разом решу и вашу проблему, и свою. Звонить не обязательно, если вам не хочется. Достаточно прислать СМС. И я избавлю вашего сына от неподходящей ему женщины, а вас – от сомнительного счастья с ней породниться.

Вера Николаевна ошарашенно смотрела на визитку. Внутри всё кипело, но лицо оставалось спокойным. Она понимала, что отказаться не вариант – если Вероника Мейер вышла на тропу войны, однажды она найдёт того, кто не только знает, где Никольская, но и готов поделиться.

«Если не можешь предотвратить – возглавь, - мысленно напомнила она себе. – Усыпи бдительность, пусть она какое-то время сидит ровно в ожидании вестей. А я тем временем предупрежу Макса и… Алёну. Выиграю для них время»

Приняв это решение, Вересова скомканно поблагодарила Веронику за информацию, пообещала написать сразу, как только что-то узнает, и, сославшись на головную боль, отошла.

Визитку она сунула в сумочку и уехала с бала, решив, отложить на следующий день всё остальное.

Утром Вера Николаевна проснулась рано. Денис должен был вернуться в среду, дом спал, за окном серело, и в тишине было слышно, как тикают на стене часы.

Она лежала и думала, что нужно позвонить сыну и рассказать, что произошло вчера вечером. Затем встала, накинула халат и прошлась по дому.

Гостиная, столовая, зимний сад – Вера Николаевна шла медленно, машинально отмечая, что надо поручить горничным: где-то подсохли цветы, где-то сдвинулся край ковра, где-то на полированной поверхности стола остался след от чашки.

Мысли текли вяло, не желая складываться в чёткий план.

В доме уже кипела утренняя жизнь – на кухне гремели посудой, в коридоре прошла горничная. Вера Николаевна остановилась в гостиной, села в кресло у окна, и почти сразу перед ней появилась чашка кофе с корицей.

Поблагодарив горничную, она потянулась за сотовым, но набрать сына не успела, так как телефон завибрировал у неё в руках.

– Алло?

– Вера Николаевна, доброе утро! – раздался в трубке бодрый голос Ларисы Дмитриевны Мещерской. – Не разбудила?

– Нет, что ты. Я уже встала.

– Вот и хорошо. Слушай, может, я не в своё дело лезу, но просто больше не могу молчать – ты знаешь, кто живёт у Максимилиана?

Вера Николаевна замерла.

– В квартире?

– Нет, у нас, в Раздорах! Я уже несколько раз замечала у дома молодую женщину – когда ворота открывались и выезжал или въезжал автомобиль. И временами из-за забора доносятся голоса, причём один – явно детский.

Вера Николаевна выдохнула про себя. «Так вот куда Макс их спрятал! Молодец!»

А вслух, надеясь, что её голос звучит достаточно беспечно и убедительно:

– Ой, я не сразу поняла, о чём ты. Это моя родственница, приехала с сыном погостить.

– А-а, родственница, – разочарованно протянула соседка Максимилиана. – А я уж было подумала, что Макс женился, а вы не в курсе.

- Ларис, не преувеличивай – сын не стал бы скрывать от родителей такое событие, - рассмеялась Вера.

- Ну..., - протянула та, - за всё время, что здесь эта женщина, вы ни разу не приезжали, вот я и подумала, что ты не в курсе.

– Я в курсе, - вздохнула вера Николаевна. – Но у Дениса столько дел, что он, почти, живёт в офисе. И я забыла, когда его видела дольше пяти минут. А у меня же благотворительный бал – только вчера прошёл. Теперь будет больше времени, вот сегодня начала с хозяйственных забот. Не поверишь – пока была занята, горничные несколько расслабились.

- Ой, как я тебя понимаю, - подхватила Мещерская. – Прислуга это вообще головная боль – все, как одна думают лишь об одном: как бы поменьше поработать и побольше получить!

- На неделе заеду в Раздоры, - продолжила Вера.

– Все мужчины просто на ней помешаны, – согласилась Лариса Дмитриевна. – Мой тоже больше в Москве, чем дома. А когда жить-то? Ну ладно, раз ты в курсе, то я зря тебя потревожила. Будешь в Раздорах – заглядывай в гости!

– Обязательно. Спасибо, что позвонила.

Вера отложила сотовый и задумалась.

Макс спрятал девушку в хорошее место – Раздоры, охрана, пропускная система. Но у Ларисы язык без костей. Кто знает, с кем ещё она поделится новостью, что в особняке Вересова-младшего живёт молодая женщина?

«Надо его предупредить!»

Она набрала номер.

Длинные гудки и механический голос: «Абонент недоступен».

Вера Николаевна отложила телефон. Подумала.

И решила, чтобы не терять время, прямо сейчас отправиться в Раздоры, а по дороге будет набирать Максимилиана.

Первым делом она набрала водителя:

- Валера, через двадцать минут подай машину.

Потом одним глотком допила кофе и принялась собираться и вышла на улицу ровно через девятнадцать минут, после звонка.

Урча мотором, автомобиль уже стоял у крыльца. Увидев хозяйку, водитель распахнул перед ней дверь, потом оббежал машину и занял место за рулём.

- Куда едем, Вера Николаевна?

- В Раздоры, к Максимилиану Денисовичу, - ответила та.

Кивнув, Валерий вырулил с участка.

Вера снова набрала сына – «абонент не абонент».

И тут её озарило – она едет в гости с пустыми руками. Причём, в доме есть ребёнок!

- Валера, сначала в торговый центр.

Тот молча перестроился.

Дорога до «Раздор» заняла меньше часа. В торговом центре Вера Николаевна выбрала жёлтый экскаватор на пульте управления, который мог двигаться, копать и поднимать. Она велела Валерию положить коробку с игрушкой рядом с собой на заднее сиденье и всю дорогу придерживала её рукой.

Коробку с тортом – шоколадным, с вишней – водитель отнёс в багажник.

Валерий поглядывал в зеркало заднего вида, но молчал. Он давно работал у Вересовых и знал: когда хозяйка так себя ведёт, лучше не спрашивать.

А Вера Николаевна волновалась: чем ближе был посёлок, тем сильнее сжималось внутри – как её встретит Алёна? Вдруг решит, что она явилась с проверкой или, того хуже, с угрозами? Мало ли что могла подумать женщина, которую жизнь уже успела научить не доверять людям…

«Может, надо было купить цветы? – промелькнула мысль. – Букет – это универсально, это всегда уместно, а торт… Я не знаю, какой она любит».

И тут же себя одёрнула: цветы Алёне будет дарить Максимилиан. Когда наберётся храбрости и признается в своих чувствах.

И Денис. Как только вернётся из Питера и придёт в себя от новостей.

Торт и экскаватор – для мальчика. А для Алёны… для Алёны от неё, Веры, пока только слова.

И она очень надеялась, что сумеет подобрать правильные.

Автомобиль остановился, и Валерий повернул голову назад, ожидая дальнейших указаний.

На мгновение Вера замешкалась – ключи от ворот и самого дома у неё были – сын оставил у родителей запасную связку, а она, собираясь, машинально кинула их в сумочку.

Но открывать своим ключом и являться незвано-негадано?

Нет, так нельзя!

Вера Николаевна глубоко вздохнула, поправила волосы, ещё раз проверила коробку с экскаватором, и только потом попросила водителя:

– Позвони, Валера!