Глава 44

Вересов вышел из «Метрополя» и на секунду замер, подставив лицо холодному ветру. Город окончательно вступил в новый день – по дорогам сновали машины, тротуары заполнили прохожие, гудел, разгоняясь, троллейбус.

Обычное московское утро, каких тысячи.

Макс сел в машину, завёл мотор и вырулил на Тверскую, решив сначала заехать в офис. И даже успел повернуть в сторону центра, привычно встраиваясь в плотный поток машин. И вдруг понял, что ему надо не туда.

Потому что в Раздорах Алёна сидит у окна с чашкой чая, заправляет за ухо прядь волос, смеётся над проделками Саввы. И не подозревает, какая над ними нависла угроза.

«Соболев прав: тянуть нельзя. Сегодня... Нет, поеду прямо сейчас!»

Он развернулся на ближайшем перекрёстке и направился в сторону посёлка.

Осеннее солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, но светило как-то вяло, сквозь серую дымку, будто сквозь мутное стекло. Тени на асфальте расплывались, как чернильные кляксы на промокашке.

Руль привычно и послушно ощущался в руках, но сам Макс был не здесь – он был там, в большом доме, где в кровати посапывал Савва и где Алёна, наверное, уже проснулась. Он представлял, как войдёт, что скажет в первую очередь, что позже. Мысленно подбирал слова и аргументы, представляя, как Алёна на всё отреагирует. Но чем дольше представлял будущий разговор, тем отчётливее понимал: всё не то!

Фальшь!

Заученный текст роли, гладкий и выверенный, как на деловых переговорах, где главное – не сказать лишнего и не выдать свои истинные намерения. А здесь нужно было простое и живое общение, без заготовок и рассчитанных пауз.

И Максимилиан решил, что не станет ничего заранее придумывать и подбирать к ситуации слова, как к мероприятию подбирают наиболее подходящую одежду. Просто приедет и расскажет всё как есть, и теми словами, которые сами выйдут из сердца. Пусть коряво и скомканно, зато от души и честно.

Вспомнив про обещанный Савве сюрприз, он свернул к торговому центру, прошёл внутрь, быстро нашёл кондитерский отдел. Остановился, разглядывая полки.

Конфеты, печенье, зефир, мармелад – глаза разбегались. Хотелось найти что-то такое, что действительно мог бы «передать» медвежонок.

И тут его взгляд зацепился за коробку с конфетами – маленькие бочоночки в золотистой обёртке. «Мишкин мёд».

То, что нужно!

На соседнем прилавке лежало печенье в виде медвежат – сдобное, пухлое, с шоколадными ушками и изюминками-глазками. Подумав, Макс взял и коробку конфет, и килограмм печенья. А когда уже шёл к выходу, то в одной из витрин увидел набор детской посуды: кружка и две тарелки с изображением забавного медведя. Купил и их.

И зачем-то поднялся на этаж выше.

Как оказалось – не зря! Взгляд Максимилиана, небрежно скользя по отделам косметики, дамской моды, стильной обуви, зацепился за название известного ювелирного бренда. И Вересов мысленно стукнул себя по лбу: «Я – идиот! Собираюсь говорить о браке, а сам иду с пустыми руками?!»

Он решительно развернулся и толкнул стеклянную дверь. А потом полчаса изводил консультантов, пытаясь выбрать то самое колечко. Размер Алёны он не знал – только на глазок. Но хорошо помнил, какие у неё тонкие пальцы, и продавцы сумели определить пару наиболее подходящих под его описание размеров.

Консультант – молодая девушка с идеальной укладкой и вежливой, чуть заученной улыбкой – терпеливо выкладывала перед ним кольца – одно, другое, третье. Уверяла, что если не подойдёт, то за пару дней их мастера подгонят размер.

Макс смотрел на золото, платину, камни, и не мог решить. Одно казалось слишком вычурным, другое – простым до скуки, третье – красивым, но холодным. В конце концов он остановился на пяти кольцах, которые ему самому понравились больше других. Купил и, направляясь на выход из торгового центра, мысленно сам с собой договаривался:

«Я ведь пока не знаю, какие украшения она предпочитает. На помолвку Алёна наденет то, что придётся по душе, а остальные положит в свою шкатулку. Женщины любят драгоценности, и четыре колечка лишними не будут. А если ей ни одно не понравится, тогда завтра позвоню, и в Раздоры привезут половину ювелирного салона – пусть выбирает».

Незаметно дошёл до парковки. Пакеты перекочевали на заднее сиденье, мотор завёлся с пол-оборота, и машина наконец вырвалась из утренней Москвы. За окном мелькали подмосковные посёлки, аккуратные, ухоженные, с яркими черепичными крышами и высокими заборами.

Когда впереди показался знакомый пост с охраной, он сбросил скорость, но останавливаться не пришлось – охранник узнал машину и заранее поднял шлагбаум.

Не тормозя, Макс въехал на территорию, повернул на главную улицу и наконец свернул на свою линию.

Вот и ворота. Сейчас он войдёт, позовёт её, и...

У ворот стояла знакомая чёрная машина.

«Мама?! Какого она тут делает?!»

Не помня себя от страха, он затормозил и, даже не заглушив мотор, бросил автомобиль посреди дороги. А потом, проигнорировав приветствие водителя матери, ринулся в дом – спасать будущую жену.

***

Увидев Веру Николаевну, Алёна настолько растерялась, что просто застыла, не замечая, как намокают её волосы и плечи.

«Ну, вот и всё, – промелькнуло в голове. – Нагостились...»

А перед глазами мелькнули картины, как нежданная гостья хватает её за руку и кричит что-то вроде: «Убирайся!»

Или – «Воровка!»

Почему воровка, ведь она ничего чужого не брала, Алёна объяснить не смогла бы. Внутри всё подобралось, и она качнулась назад, рефлекторно собираясь захлопнуть калитку.

Глупо, ведь бежать ей некуда, а стоящая у ворот женщина имела больше прав здесь находиться, чем они с Савелием. Как-никак владелец дома – родной сын Веры Николаевны!

Но перепуганный разум блокировал логику.

Вересова опомнилась первой – улыбнулась и произнесла:

– Алёна, ты извини, что я без предупреждения и с утра пораньше! Просто я вчера узнала, что у Макса гости и не удержалась. Но если я не ко времени, то передай мальчику игрушку и торт вам обоим. К чаю.

И протянула пакет, а водитель, хлопнув багажником, уже нёс коробку с тортом.

Тут Алёна опомнилась.

– Проходите, конечно! – она шире распахнула калитку и отступила в сторону, давая дорогу. – Извините меня, я несколько растерялась и повела себя не лучшим образом.

Вересова кивнула водителю, тот протянул Алёне торт, и ей пришлось его взять. После этого мужчина вернулся к машине, Вера Николаевна закрыла калитку и повернулась к Никольской.

– А игрушку я сама подарю, хорошо?

Через несколько минут все расположились в гостиной.

Савва в полном восторге изучал новую игрушку – экскаватор на пульте управления, который мог двигаться, копать и поднимать. И намекал, что ему срочно надо на улицу, потому что «в доме нечего копать. Но я же должен проверить, как он работает!»

Договорились, что гулять выйдут, как только утихнет дождь.

Алёна нарезала торт, поставила чашки, заварила чай, краем глаза наблюдая, как Вера Николаевна общается с Савелием.

Удивительно, но мать Макса быстро нашла с её сыном общий язык и, казалось, испытывала удовольствие от общения с мальчиком.

Наконец, к чаепитию всё было готово, Алёна разлила напиток и позвала всех за стол. Савва быстро съел свой кусок торта, поблагодарил и сбежал к новой игрушке.

Женщины остались вдвоём, и Алёна поняла, что сейчас-то её и препарируют.

– Алёнушка, – начала Вересова, – ты прости меня за столь бесцеремонное вторжение и не считай, что я приехала с недобрыми намерениями. Я помню, как добросовестно и самоотверженно ты выхаживала Максимилиана и бесконечно за это тебе благодарна. И рада, что Макс не оставил вас с малышом в беде. Вчера Вероника Мейер пыталась вытянуть из меня, знаю ли я, где вы живёте, но я не рассказала бы ей, даже если бы мне это было известно.

– Но вы... здесь?

– Да, я здесь. Потому что сегодня утром одна соседка, – Вера Николаевна махнула в сторону забора, – увидела тебя через открывшиеся ворота и, в надежде разжиться свежими сплетнями, позвонила мне.

– Господи, – пробормотала Алёна, закрыв ладонями лицо. – Кому она ещё могла позвонить?! Нам надо скорее отсюда уезжать, пока не дошло до Германа или его матери!

– Я сказала, что это наша родственница, – Вера успокаивающе погладила её по руке. – И у Ларисы сразу же пропал весь интерес.

– Макс...имилиан Денисович знает, что вы здесь?

– Нет. И это проблема, – Вересова снова улыбнулась. – Но я надеюсь, что к тому моменту, как он сюда примчится, мы с тобой сумеем найти общий язык. Алёна, я приехала, потому что хотела поговорить с тобой без посторонних глаз и ушей. Тогда, в Заозёрске, я была неправа: поверила наговорам, сплетням и совершила большую ошибку. Сейчас же хочу всё сделать правильно.

Она помолчала. Никольская тоже не произнесла ни слова, с тревожно бьющимся сердцем ожидая продолжения. Она так устала бояться и переживать, что ждала неизбежного с обречённостью приговорённого к смерти.

– Алёна, – продолжила Вересова, – я очень люблю своего сына и желаю ему добра и счастья.

«Сейчас она добавит, что не имеет ничего против меня, но я должна понимать, что они мечтали о другой невестке, – проносилось у Алёны в голове. – Что я – разведёнка с прицепом, как сейчас говорят. Нищая и не из их круга – чем меня постоянно тыкала Вероника Станиславовна. И я должна уехать и не портить жизнь Максимилиану. Наверное, денег предложит или помощь в скорейшем отъезде. Машина вон – уже за воротами... Не буду перебивать, пусть выскажет, что хотела. А потом я ей объясню, что она всё не так поняла, и у Макса насчёт меня нет никаких планов. Он просто совестливый человек и помогает нам с Саввой без каких-либо далеко идущих видов. Скажу, что всё понимаю и никогда не рассматривала её сына в качестве мужчины. Добавлю, что моя квартира, наконец, продана, и через три дня нас с Саввой здесь уже не будет».

– И я приму любую женщину, которая делает Макса счастливым, - продолжила Вересова. – Вы с мальчиком дороги моему сыну, а значит, вы дороги и нам с отцом. Сегодня я приехала одна – чтобы не напугать тебя ещё больше. Денис Станиславович приедет в следующий раз и придёт в полный восторг от Саввы. Он давно мечтал, как будет учить внука мужским премудростям, ты даже не представляешь, насколько он будет счастлив!

«Что?!» – мозг Алёны отказывался понимать, что она только что услышала. – Она приехала не для того, чтобы указать, где моё место, а чтобы... Чтобы сказать, что не против?»

– Но Савва не...

Видимо, у неё был настолько ошарашенный вид, что Вера Николаевна подалась вперёд и положила руку ей на предплечье.

– Алёнушка, не волнуйся – всё хорошо! Савушка – твой сын, тебя выбрал Макс, и это значит, что вы с ним теперь наши. Без всяких «но». А Вересовы своих не сдают. Макс и Денис Станиславович смогут защитить вас с Савелием от происков семьи Мейер, а я, если ты позволишь, помогу тебе с малышом. Савва – замечательный мальчик, хорошо развитый и умный. Видно, что ты отличная мать и уделяешь ему много внимания.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – выдавила из себя Алёна. – Мы с Максимилианом Денисовичем никогда не говорили ни о чём... таком. Между нами ничего нет! Он просто помогает нам, не больше! Он не может... я ему совсем не подхожу! И он ни разу не дал мне понять, что испытывает что-то большее, чем благодарность за лечение и...

– Угу, – улыбнулась Вера, глядя за спину Алёны – в окно. – Сейчас сама увидишь, что он на самом деле испытывает. Вон – летит, как на пожар.

Алёна обернулась и успела заметить: на крыльце промелькнула мужская фигура, затем грохнула дверь, раздались, приближаясь, торопливые шаги.

И в гостиную ворвался – иначе не скажешь – Максимилиан Вересов.