Глава 5

Уже на следующее утро Полина Григорьевна разбудила Алёну, когда за окном ещё только начинало светать:

– Вставай, дочка. Я договорилась с Михаилом Андреевичем, он нас ждёт.

Алёна открыла глаза, чувствуя необычную лёгкость – сон был глубоким, словно она провалилась в чёрную яму и вынырнула только под утро. Она приподнялась на локте, провела ладонью по лицу и села, оглядываясь – старое резное зеркало у окна, тумбочка с лампой под зелёным абажуром, вышитая дорожка на комоде. Простые, незатейливые и несколько потрёпанные жизнью вещи создавали уют и чем-то напоминали ей родительский дом.

Мысли Алёны невольно перенеслись в детство – в Глухов, где по утрам пахло свежим хлебом из пекарни за углом, а дворовые собаки провожали её до школы. Родительская квартира на втором этаже старой пятиэтажки, в которой по вечерам витал запах маминых пирогов и папиного табака, стояла сейчас пустой.

Следом пришла новая мысль: а что, если плюнуть на всё и уехать в город детства? Там хотя бы стены родные, и соседи ещё помнят её девчонкой с косичками.

Но Алёна сразу же сама себя одёрнула – уехать-то можно, и жить там есть где. А дальше-то что?

В Глухове работы почти нет, единственное местное предприятие закрылось ещё до её отъезда. Именно поэтому квартира так и стоит пустая – нет спроса. Кому нужна двушка в забытой богом дыре?

Уехать в Глухов – это признать поражение и поставить на своей жизни крест.

Так что она вздохнула и мысленно закрыла дверь в прошлое, оставляя его там, где ему и место – в её памяти, где мама с папой живы, а мир добрый и понятный.

Девушка быстро умылась и вынужденно натянула те же самые джинсы – ну не в леггинсах же идти на собеседование!

Собирая ей сумку, Герман то ли случайно, то ли специально выбрал вещи, которые совершенно не сочетались друг с другом и мало подходили для этого времени года. Набор, в котором не было ни логики, ни практичности, будто он хотел доставить жене максимум неудобств.

Полина Григорьевна уже ждала её за накрытым столом: чай, нарезанный хлеб, сыр и масло.

Когда они поели, хозяйка поднялась, открыла ящик старого буфета и достала небольшой, видавший виды смартфон в поцарапанном корпусе.

– Держи, Алёнушка, – сказала она буднично, словно речь шла о чашке чая. – Мой старый, я пару месяцев назад новый купила, а этот без дела лежит. Вот зарядка к нему, а симка уже стоит, интернет работает. Сможешь и Госуслуги открыть, и прежние свои номера перенести в него. А то как же в наше время и без телефона?

Алёна взяла гаджет, провела пальцем по экрану, и внутри что-то дрогнуло – не от устройства, а от того, что эта почти чужая ей женщина, подумала даже о такой мелочи.

– Спасибо, – сказала она севшим голосом. – Я обязательно всё вам верну!

– Не переживай так, я не последнее отдаю, – улыбнулась та.

Алёна ввела пароль – хорошо, что память не подвела! – вошла в облачное хранилище, и через несколько минут все её контакты, заметки и файлы уже загружались на новый телефон. Это простое действие – восстановить связь с миром, который она считала потерянным – почему-то успокоило её больше, чем все разговоры о будущем.

Закончив с настройками, Алёна положила смартфон в карман джинсов и поднялась.

– Я готова.

Заозёрск уже начинал просыпаться: хлопали калитки, где-то лаяла собака, из открытых окон доносился запах жареной колбасы и яичницы. Город жил своей неторопливой жизнью, и Алёна, шагая рядом с Полиной Григорьевной, вдруг почувствовала, что ей становится легче дышать.

Когда Герман выбрасывал её из дома, он, наверное, думал, что через непродолжительное время жена приползёт к нему, сломанная и униженная. Или просто хотел показать, что без него она – пустое место и никогда ничего не добьётся.

Но она не сломалась и не только жива, здорова и даже не голодна, но и уже идёт устраиваться на новую работу!

Поликлиника оказалась старым двухэтажным зданием из красного кирпича, с облупившейся краской на входной двери и вывеской, которая нуждалась в обновлении. Но внутри веяло чистотой, лекарствами и тем запахом, который Алёна знала с тех пор, как впервые переступила порог медицинского училища.

Они поднялись на второй этаж, и Полина Григорьевна постучала в кабинет с табличкой «Главный врач».

За столом сидел мужчина лет шестидесяти.

– Полина Григорьевна, – он кивнул ей, потом перевёл взгляд на Алёну и задержался на ней чуть дольше, оценивая. – Это и есть та самая девушка, которой нужна работа?

– Она самая, Михаил Андреевич, – женщина присела на стул. – Алёна, расскажи о себе.

– Меня зовут Алёна Мейер, в ближайшем будущем – Никольская, – начала она, надеясь, что говорит достаточно уверенно. – Последние четыре года я работала в Москве, в стоматологической клинике «Дента-Люкс» у Александра Николаевича Штерна. Из-за семейных обстоятельств я меняю место жительства и, соответственно, место работы. У меня есть диплом медицинской сестры и действующий сертификат.

– Хорошо, давайте ваши документы, я посмотрю, – сказал Михаил Андреевич, протягивая руку.

– Я могу показать вам только электронные копии с Госуслуг, – ответила Алёна, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Трудовой у меня сейчас нет, потому что я ещё не уволилась с прошлого места работы, а паспорт и остальное остались в квартире мужа.

Алёна быстро достала телефон, открыла приложение «Госуслуги», зашла в раздел с документами – паспорт, диплом, свидетельство о рождении, и, убедившись, что всё загружено, протянула гаджет главврачу.

– Мы разводимся, и пока я не могу попасть в квартиру, – добавила в оправдание. – Но постараюсь в ближайшее время решить эту проблему.

Михаил Андреевич перевёл взгляд на Полину Григорьевну, которая едва заметно кивнула. Затем снова посмотрел на Алёну и, помолчав, произнёс:

– Полина Григорьевна – человек слова, и если она за вас поручилась, значит, есть за что. Я оформлю вас временно и дам месяц, чтобы разобраться с документами. К декабрю вы должны принести паспорт, диплом и трудовую книжку. Справитесь – останетесь. Нет – придётся попрощаться. Устраивает?

Алёна выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается тяжёлый груз.

– Да, – ответила она. – Спасибо.

– Когда можете приступить к работе? – спросил Михаил Андреевич, откладывая ручку в сторону.

– Мне нужно съездить в Москву, уволиться и попробовать забрать у мужа документы, – ответила Алёна. – После этого я сразу готова выйти.

– Два дня на всё вам хватит?

– Да, – твёрдо ответила она.

Главный врач задумался, постучал пальцами по столу, посмотрел на календарь и решил:

– Не будем загонять вас в рамки и создавать цейтнот. Жду вас в следующий понедельник. К тому времени, надеюсь, у вас и с документами решится. Вам такое подходит?

– Вполне, – выдохнула Алёна.– Спасибо вам большое!

– Не благодарите раньше времени, – усмехнулся Михаил Андреевич. – Работа у нас не сахар, но я надеюсь, что вы потянете.

Попрощавшись, женщины вышли из кабинета.

– Ну вот и всё, считай, ты устроена, – сказала Полина Григорьевна. – У меня через полчаса приём, я в кабинет, а ты ступай домой. Ключи видела, куда я кладу?

Алёна вышла из поликлиники, на пару мгновений замерла у входа и выдохнула – её взяли!

Осталось съездить в Москву, уволиться и забрать свои документы и вещи. Пережить это, как неприятную, но необходимую процедуру – и тогда прошлое больше не сможет влиять на её жизнь.

Вернувшись домой, Алёна долго сидела на кухне, глядя в окно на тихую улицу Заозёрска. На душе было странно – вроде бы и спокойно, и одновременно будто чего-то не хватало.

Она взяла в руки новый телефон и несколько минут просто держала его в ладонях, глядя на экран. Потом открыла контакты, нашла номер Александры Сергеевны – своей непосредственной начальницы, старшей медсестры клиники, с которой они проработали бок о бок больше четырёх лет – и нажала вызов.

– Алло, – ответил знакомый голос.

– Здравствуйте, Александра Сергеевна, – сказала Алёна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это Алёна Мейер. Я хочу уволиться. Скажите, когда я могу приехать, чтобы написать заявление?

На том конце повисла короткая пауза.

– Алёна..., – протянула Александра Сергеевна. – Ты так внезапно пропала, телефон не отвечал, а теперь новый номер.

– Да, у меня изменились обстоятельства, – коротко ответила девушка, не желая вдаваться в подробности.

– Что-то случилось? – заинтересовалась старшая медсестра.

– Ничего особенного, просто я переезжаю и больше не смогу здесь работать.

Начальница помолчала, потом вздохнула и сказала уже официальным тоном:

– Хорошо. Приезжай завтра к десяти. Александр Николаевич подпишет твоё заявление. Я его предупрежу, что Мейер увольняется.

– Спасибо, буду.

Отложив сотовый в сторону, Алёна мысленно выдохнула – первый шаг сделан.

Но тут же её накрыла новая забота: как ей успеть к десяти утра, если дорога до Москвы занимала почти шесть часов? Придётся отправляться сегодня вечером и где-то ночевать. Но деньги на билеты – это одно, а вот на гостиницу – совсем другое. В столице даже самые дешёвые варианты влетают в копеечку, а у неё вообще ни рубля нет. На проезд придётся снова брать у Полины Григорьевны, а просить ещё и на ночлег совесть не позволяла.

«На вокзале посижу», – решила девушка.

Затем она подошла к окну и вдруг вспомнила о Любе и Вите – тех самых, у которых они с Полиной ночевали в Славнограде.

«Может быть, они согласятся приютить на одну ночь? А утром я сяду на электричку и буду на месте как раз к десяти».

Волнуясь, она набрала номер Полины Григорьевны, та ответила почти сразу.

– Алёнушка?

– Полина Григорьевна, у меня всё в порядке! Звоню, чтобы поделиться новостями: я дозвонилась в клинику, мне назначили завтра к десяти. Но если выезжать утром, я не успею. Можно я сегодня вечером доеду до Славнограда и переночую у Любы и Вити? А утром на электричке – в Москву.

Полина Григорьевна секунду подумала, потом ответила:

– Хорошая мысль, дочка. Я сейчас позвоню Любе, скажу, что ты приедешь. Они тебя встретят – ты ведь последним автобусом собираешься?

– Да.

– Ну и замечательно. Не переживай, всё будет хорошо.

– Спасибо, – с облегчением произнесла она в ответ.

И поймав новую идею, добавила:

– Скажите, что бы вы хотели на ужин? Времени до вечернего автобуса много, собирать мне всё равно нечего, так что я с радостью приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Полина Григорьевна на мгновение задумалась:

– Знаешь, я уже и забыла, когда в последний раз кто-то спрашивал, что я хочу на ужин. Давай что-нибудь простое. У меня есть курица и картошка – может, запечёшь?

– Конечно, – ответила Алёна, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка. – Курица с картофелем и салат из капусты и моркови. К пяти вечера всё будет готово.

Она положила трубку и на мгновение замерла, глядя на телефон. Но тут же мысли переключились на завтрашний день.

Москва.

Клиника.

И главное – квартира, где остались её документы и вещи.

Ключей у неё нет, но что-то подсказывало, что даже будь они у неё, это ничуть бы ей не помогло. Раз Герман так решительно вышвырнул жену из своей жизни, он наверняка и доступ в жильё перекрыл. И сейчас без его ведома и разрешения ей в дом не попасть.

«Придётся звонить, – подумала она с тоской. – Никаких лишних вопросов, никаких слёз, коротко и по существу – я хочу забрать свои вещи и документы. Не отдать их он не имеет права».

И тут же сама себе возразила: «Выгонять меня на улицу в одном халате и тапочках он тоже не имел права. Тем не менее, Геру это не остановило».

Вздохнув – совсем избежать общения с бывшим мужем – увы! – не получится, девушка решила, что сначала уволится, получит расчёт и трудовую, а уже потом наберёт Германа.

Ужин получился на славу! Женщины отдали ему дань, а потом Полина проводила девушку к автобусу.

Снова оказавшись на автовокзале Славнограда, Алёна невольно огляделась: в каком бы тогда шоке она ни была, картинка того вечера намертво впечаталась в память. И сейчас она отмечала знакомые детали: тот же козырёк, скамейка и даже запах мокрого асфальта после недавнего дождя. Сердце сжалось, но она заставила себя отвернуться и не смотреть в ту сторону, где тогда остановилась машина Германа.

В этот момент к ней подошёл Виктор.

– Хорошо добралась? – спросил он, забирая у неё сумку. – Пойдём, я не стал въезжать, припарковался за будкой.

Алёна благодарно кивнула и поспешно отогнала воспоминания, позволяя себе просто идти за ним. И чувствуя, как это место постепенно перестаёт быть для неё синонимом предательства и боли.

Несмотря на тёплый приём и мягкую постель, спала она плохо и отправилась на станцию сразу, как только гостеприимные хозяева отправились на работу.

Электричка до Москвы шла чуть больше часа.

Алёна смотрела в окно на проплывающие за стеклом пригороды, на мокрые крыши и серые многоэтажки, и не могла отделаться от ощущения, что едет в прошлое. И не могла не думать, что будет, если в клинике Штерна её ждёт встреча не только с начальством, но и с почти бывшим мужем?

Старшая медсестра наверняка ещё вчера сообщила Александру Николаевичу, что пропажа объявилась и желает разорвать трудовой договор. А может быть, владелец «Дента-Люкс» уже уволил её задним числом – за прогулы? В любом случае, он вполне мог поделиться новостями с Германом. И тогда визит в клинику может оказаться тяжелее, чем она надеется.

Но отступать было некуда.

Дверь «Дента-Люкс» открылась с тем же знакомым звонком, который она слышала сотни раз. Алёна вошла в холл и на мгновение остановилась – всё было точно так же, как и раньше: стойка регистрации, запах дезинфекции и кофе, который всегда варили в маленькой комнатке для персонала.

Секретарша, сидящая за стойкой, подняла глаза и, узнав Алёну, коротко кивнула:

– Проходи, Александр Николаевич ждёт.

Алёна задержала дыхание и шагнула к двери кабинета. Штерн сидел за столом, как всегда, прямой и сосредоточенный, и когда он поднял глаза, Алёна не увидела ни тепла, ни участия.

– Алёна Сергеевна, наконец-то вы почтили нас своим присутствием! – хмыкнул он. – Непростительная необязательность, вы не находите? Впрочем, мне сообщили, что вы хотите уволиться, и я, разумеется, не возражаю. Нам не нужны настолько безответственные сотрудники!

– Простите, так получилось, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я не собиралась подводить, но из-за стечения обстоятельств некоторое время у меня не было доступа к телефону. А теперь я уезжаю из Москвы и не смогу здесь работать. Где мне написать заявление на увольнение?

Александр Николаевич протянул ей лист бумаги и ручку.

– Пишите «по собственному желанию», – буркнул он. – Хотя я мог бы уволить вас за прогулы или по статье за нарушение трудовой дисциплины.

Она написала и молча положила лист перед Штерном. Тот взял его, пробежал глазами и, не поднимая головы, поставил размашистую подпись. Затем отодвинул бумагу в сторону и холодно произнёс:

– Трудовую и расчёт получите в отделе кадров. Можете быть свободны.

Алёна тихо поблагодарила и уже взялась за ручку двери, когда её остановил голос Александра Николаевича:

– Удивляюсь я вам, женщинам. Чего тебе не хватало? Уверена, что твой новый будет носить тебя на руках, как Герман?

Она только растерянно хлопала ресницами, совершенно не понимая сути претензий.

– Иди, Алёна, видеть тебя не могу! – бросил Штерн. – Надеюсь, что мы больше никогда и нигде не пересечёмся.

Вместо боли внутри вспыхнула глухая, холодная злость, и она молча вышла из кабинета. Ей хотелось ответить, но она не позволила себе этого сделать. Зачем? Ведь её слова уже ничего не изменят…

Возле отдела кадров ей пришлось подождать, и эти полчаса тянулись бесконечно.

Бывшие коллеги сновали мимо – у всех внезапно нашлись дела именно на этом отрезке коридора. Одни коротко ей кивали, другие пытались расспрашивать, третьи и вовсе обливали презрением.

И постепенно до Алёны начало доходить – все здесь уверены, что это она бросила мужа и ушла к другому!

От несправедливости защипало в носу, но она заставила себя сдержать слёзы. Не имело смысла оправдываться, если ей уже вынесли приговор.

«Я ни в чём не виновата, – пронеслось в голове. – Видимо, Герман придумал эту версию, чтобы переложить свою вину на меня. Лицемер и трус! Пусть думают что хотят, мне с ними детей не крестить…»

Она сжала в руке конверт с деньгами и, собрав остатки достоинства, вежливо попрощалась и вышла на улицу.