Глава 6

Алёна вышла из клиники, сжимая в руке конверт с расчётом, и на мгновение остановилась на тротуаре, чувствуя, как солнце припекает лицо, а ветер играет с волосами. Москва жила своей привычной жизнью – машины, люди, гул, суета. И она стояла посреди всего этого, будто пришелец из другой реальности, которому здесь просто не было места.

«Надо выпить кофе, – подумала она, чувствуя, как в желудке противно сосёт. – А ещё что-нибудь съесть и продумать, что и как говорить Гере».

Она зашла в первое попавшееся кафе на углу – небольшое, почти пустое, с запахом свежей выпечки. Села у окна, заказала чашку кофе и круассан, и долго сидела, глядя на прохожих, которые спешили мимо.

Кофе остыл, круассан остался нетронутым. Алёна смотрела на телефон, лежащий на столе, и внутри неё боролись два голоса. Один говорил: «Позвони, сколько можно тянуть?» Второй шептал: «А вдруг он начнёт говорить гадости, выставит невыполнимые условия или вовсе откажется отдавать вещи?»

Она знала, что должна сделать этот звонок – и от этой мысли руки начинали дрожать. Наконец Алёна решилась и нажала вызов.

Гудки шли, один за другим – раз, два, три…

Девушка ждала, сжимая телефон в ладони, но на том конце никто не поднимал трубку, пока вызов не оборвался сам. Она набрала ещё раз – те же уходящие в никуда гудки без ответа.

И тогда она сжала телефон в кулаке, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается настоящая злость.

Что теперь делать – уехать несолоно хлебавши? Это не решит проблему, ей нужны и вещи, и документы, а лишний раз из Заозёрска не наездишься.

«Придётся ехать к нему на работу...»

Офис Германа находился в Академическом районе, в одном из зданий его сети, где располагалась административная часть медицинского центра. Она спокойно подошла к стойке охраны, не ожидая никаких препятствий – её здесь знали в лицо.

– Я к Герману.

Охранник, мужчина лет сорока, с усталым лицом и настороженным взглядом, поднял голову и окинул Алёну нечитаемым взглядом.

– Вы записаны? – спросил он.

– Нет, – ответила Алёна, – но мне это не нужно. Я – Алёна Мейер, супруга Германа Всеволодовича.

Охранник замялся, пряча глаза.

– Я не могу вас пропустить, – произнёс он с сожалением. – Мне дали инструкции... без записи никого не пускать.

– Но я его жена, – повторила Алёна, начиная раздражаться. – Пропустите меня или дайте позвонить по внутреннему!

– Я не могу, – повторил охранник. – Мне запрещено тревожить начальство сообщениями о незапланированных визитёрах. А насчёт вас... Было отдельное указание – ни в коем случае не пропускать.

Алёна хотела возразить, но в этот момент из лифта вышел высокий мужчина в дорогом костюме. Она узнала его сразу – это был заместитель Германа, Антон Суворов, с которым она несколько раз сталкивалась на корпоративных мероприятиях.

– Антон Витальевич! – она шагнула ему навстречу. – Добрый день! Тут какая-то ерунда – охранник меня не пропускает, представляете? А мне очень нужно увидеться с Германом.

Мужчина обернулся, узнал её, и на его лице промелькнула тень замешательства.

– Алёна Сергеевна, – он отодвинулся, увеличивая дистанцию, – здравствуйте. Боюсь, я не смогу вам помочь, потому что Германа Всеволодовича сейчас нет в офисе. Он уехал на встречу.

– Тогда я подожду его в кабинете, – не сдавалась Алёна.

– Боюсь, что это невозможно, – сказал заместитель извиняющимся тоном. – Мне поручено... в общем, без личного разрешения начальства я не могу вас впустить. Простите.

– Тогда сообщите ему, что я жду! – воскликнула она, теряя терпение.

– Простите, – повторил Суворов, – но я не стану портить отношения со своим работодателем. Позвоните Герману Всеволодовичу сами, и если он отдаст такой приказ, я тут же провожу вас в его кабинет!

С этими словами он коротко кивнул, развернулся и быстро пошёл к лифтам.

Алёна смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё переворачивается от понимания: муж приказал не впускать её в офис. И дозвониться тоже не получается. Что странно, ведь у неё теперь другая симка!

Но следом пришло осознание: Штерн! Тот не только отчитался Герману об увольнении его жены, но и слил ему её новый номер. И почти экс-супруг тут же превентивно занёс его в чёрный список. Чтобы она гарантированно не могла до него дозвониться…

Стало понятно, что здесь она ничего не добьётся.

Можно было остаться и дождаться, когда Мейер, наконец, войдёт или выйдет из офиса. Но в этом здании не один выход, плюс подземная парковка, и Герман мог воспользоваться любым из них. К тому же это было так унизительно – караулить.

«Ещё вообразит, что я буду унижаться и проситься обратно!»

Тряхнув головой, девушка вышла из бизнес-центра и остановилась на улице, прикидывая, что делать дальше. Ловить мужа по всей Москве не имело смысла – так она до вечера не успеет и пропустит последний автобус на Заозёрск.

И тогда она решила попытать удачу и поехать домой. Во-первых, была небольшая вероятность застать там Германа – иногда он работал удалённо. А во-вторых, если его там нет, то все консьержки прекрасно знают её в лицо. Она просто попросит запасной ключ и на полчаса поднимется в квартиру.

«Мне лишнего не нужно, – шла к станции метро и мысленно разговаривала сама с собой. – Возьму только документы и вещи, а подарки и прочее пусть остаются Герману».

Но действительность снова преподнесла сюрприз. К сожалению, опять неприятный.

Девушка уверенно подошла к калитке, как делала это сотни раз. Но охранник, тот самый, что всегда приветливо кивал ей по утрам, остановил её, даже не дав подойти к турникету:

– Алёна Сергеевна, простите, вас больше нет в списке проживающих и ваш пропуск аннулирован, – сказал он, не поднимая глаз. – Я не могу вас пропустить.

– Но мне нужно только забрать вещи! Я не собираюсь устраивать скандал или обносить квартиру!

– Позвоните кому-нибудь из соседей, – посоветовал охранник. – Вы можете войти, как гостья.

Алёна на мгновение задумалась, потом достала телефон и нашла номер соседки из соседнего подъезда – женщины, с которой они иногда обменивались приветствиями и парой слов о погоде. Она нажала вызов, но гудки шли, пока не оборвались.

Может быть, соседка не слышала звонка, а может, не отвечает на незнакомые номера.

И тогда Алёна поняла, что стоять здесь бесполезно.

Девушка развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри закипает злость – не на охранника, не на Германа, а на себя.

«После того, что он со мной сделал, я надеялась на чудо? – подумала с горечью. – А чудес не бывает».

Больше в Москве ей делать было нечего.

Она доехала до вокзала, купила билет на электричку и села в почти пустой вагон.

В Славнограде ей повезло успеть на транзитный автобус, который делал остановку в Заозёрске. Отправив сообщение Любе, чтобы её не ждали, девушка заняла место у окна.

«Вещи куплю, документы восстановлю, – думала Алёна, глядя на проплывающие за стеклом пригороды. – Может быть, в этом и заключается смысл перемен – просто оставить всё, что имеет отношение к прошлому, и налегке идти в новую жизнь?»

Автобус прибыл на вокзал Заозёрска, когда за окнами уже сгустилась глубокая осенняя ночь.

Она вышла из салона, и колючий, пахнущий первым морозцем и дымом ветер сразу вцепился ей в лицо. Октябрь в этом году выдался студёным – по утрам лужи уже покрывались тонким ледком, а по ночам воздух звенел, как натянутая струна.

Вокзал спал. Тусклый свет одинокого фонаря выхватывал из темноты мокрый асфальт и пустую скамейку. Где-то на окраине заливалась лаем собака, а автобус глухо урчал на холостых оборотах, выпуская в холодный воздух струи тёплого пара.

Алёна на мгновение задержалась, вдыхая холодную свежесть. Москва осталась позади – с её суетой, безразличными лицами и захлопнувшимися дверями. Здесь, в Заозёрске, её ждали Полина Григорьевна и новая работа.

И это было больше, чем она имела всего несколько дней назад.

Сунув руку в карман, Алёна достала телефон – экран погас, батарея села в дороге. Вздохнув, убрала его обратно и, застегнув куртку, направилась к дому Полины Григорьевны пешком – хотелось пройтись, размять ноги после долгих часов сначала в электричке, потом в междугороднем автобусе.

Где-то лаяла собака и голос хозяина приказывал ей замолчать, потом хлопала дверь, всё стихало. И только редкие огоньки в окнах подтверждали, что Заозёрск ещё не совсем погрузился в сон.

Всё здесь было простым, настоящим, без фальши и суеты. И с каждым шагом Алёна чувствовала, как напряжение, сжимавшее грудь, начинало отпускать.

Полина Григорьевна уже стояла на крыльце – видимо, караулила её появление в окно. И стоило подойти ближе, шагнула навстречу и просто крепко обняла, как обняла бы вернувшуюся домой дочку мать:

– Хорошо доехала? Заходи, скорее, я пирог испекла.

Алёна почувствовала, как от простых слов и тёплых объятий, от того, что её ждали и беспокоились, благополучно ли она доедет, внутри что-то дрогнуло.

Она не стала вываливать все подробности сразу – только коротко пересказала, как холодно её встретили в клинике, но расчёт и трудовую выдали без проблем и даже с нейтральной записью «уволена по собственному желанию». Упомянула, что Германа она не видела, и что ей не удалось забрать документы и вещи.

Полина Григорьевна слушала, не перебивая, а когда Алёна замолчала, сказала:

– Время лечит, дочка. Не сейчас, так через месяц, но всё наладится. Ты сделала, что могла, отпусти прошлое и теперь просто живи.

Коллектив встретил её уже почти как свою – старшая медсестра Галина Петровна показала процедурный кабинет, объяснила, где что лежит, и коротко предупредила: дел предстоит много. Но Алёна не боялась нагрузок – работа приносила облегчение, и она быстро освоилась и чувствовала себя на своём месте.

Конечно, в районной поликлинике было совсем не так, как в дорогом частном заведении Штерна, но Алёне здесь нравилось даже больше. Во-первых, привычные движения, знакомые запахи, пациенты, которые приходили с болью и уходили с благодарностью. И, во-вторых, коллектив здесь оказался намного дружелюбнее.

Прошла неделя.

Алёна привыкла к новому расписанию, к новым людям, к тихому ритму жизни в Заозёрске. Вечерами возвращалась домой, где её ждал ужин и долгие разговоры за чаем – о погоде, о пациентах, о жизни.

Полина не лезла с расспросами, не пыталась вытянуть из неё признания, но Алёна чувствовала, что рядом с ней можно быть собой – без масок и без страха осуждения.

Но без ложки дёгтя всё равно не обошлось – время шло, а проблема с документами не решалась. Несколько раз она брала телефон и набирала номер Германа.

Гудки, гудки, гудки... А потом то «абонент не абонент», то «абонент не может вам ответить, он разговаривает по другой линии, перезвоните позже»

Помучившись два дня, она переступила через гордость и коротко, по делу написала на электронную почту Германа:

«Мне нужно забрать документы и вещи. Пожалуйста, свяжись со мной».

Ждала сутки, но Гера ей так и не ответил.

Тогда Алёна попробовала позвонить ему с других номеров – и один раз, самый первый, она услышала когда-то родной голос. Но стоило ей произнести: «Это я, мне нужно...» – и вызов был сброшен. А после сколько она ни набирала, сколько ни писала сообщений – никакой реакции не последовало. Видимо, почти бывший муж не только заблокировал её везде, но и поставил запрет на звонки и сообщения с незнакомых номеров. А для нормального общения приобрёл новый номер, который, разумеется, ей взять было неоткуда.

Когда стало понятно, что напрямую не достучаться, она решила обратиться к общим знакомым. У неё осталось несколько контактов – коллеги Германа, партнёры, с которыми они иногда виделись.

И набравшись храбрости, Алёна позвонила первому, потом второму…

Одни не брали трубку.

Другие отвечали коротко и сухо: «Прости, я не буду ничего никому передавать. Не звони мне больше».

Третьи, даже не дослушав, просто сбрасывали вызов.

И постепенно внутри неё вместо уже привычной боли стала копиться злость на Германа, на саму ситуацию и на всех этих людей, которые когда-то улыбались ей, говорили комплименты и приглашали к себе, а теперь делали вид, что её не знают.

Но она не сдавалась – искала другие номера, другие контакты, писала и звонила на адрес клиник, на ресепшен, пробовала снова и снова.

Бесполезно!

Хорошо ещё, что Михаил Андреевич не давил, понимая, что Алёна делает всё возможное, чтобы скорее решить проблему с документами. Но тридцать дней не резиновые, а бывший муж, похоже, решил ничего ей не возвращать.

А раз так, то зачем стучать в закрытую дверь?

И она решила больше не оттягивать, а заняться восстановлением документов.

«Попрошу выходной в следующий понедельник, - мысленно застолбила она день. – Сначала по утере надо получить новый паспорт, потом очередь дойдёт до диплома, СНИЛСа и прочих…»

И хихикнула, предположив, что, видимо, у Германа настолько пошатнулись дела, что он решил поправить их, присвоив юбки, трусы и ботинки бывшей жены. Хорошее воображение тут же представило картинку, как он торгует её вещами на «Авито», и Алёна впервые за долгие дни рассмеялась.

И почувствовала такое облегчение, будто сбросила с души тяжёлый груз.

Но жизнь снова внесла в её планы свои коррективы.