Глава 22

Лучше тигр на равнине,

чем змея в высокой траве.

(Жюль Верн «Дети Капитана Гранта»)

Внезапное исчезновение группы Софи взволновало всю Академию. Большинство, как адептов, так и преподавателей, сильно переживали, ведь эта взбалмошная девчонка со своей командой стали для многих близкими друзьями. Было не счесть, сколько за последние дни учащихся посетило Единый Храм.

Даже на первый взгляд капризная и вредная Поганка, втихаря прошмыгнула к Богу Никлемису, Богу странствий и приключений. Чтобы не тратить время на монолог, она молча поприветствовала Божество, сожгла над алтарной свечой письмо с просьбой, положила мешочек золотых на постамент и вернулась в Академию. Хотя они с Софи и не были подругами, однако, она испытывала к ней чувство благодарности за помощь с Торагором.

Когда стало известно о несчастье, постигшем ребят, Поганка радовалась громче всех, в этот самый момент и появились борцы за справедливость – местные домовые с фанатичным блеском в глазах.

Они поведали о великой человеческой душе, о том, как новенькая защищала ее и надавила на ректора, благодаря чему жизнь надменного красавца демона стала несколько сложнее, в то время, как большинство так называемых подруг не уставало сплетничать и злорадствовать сердечным неурядицам униженной и отвергнутой Альвики (кто не помнит, это настоящее имя Поганки). Даже, казалось бы, у плохого человека есть сердце, которое можно разбить, но также которое можно тронуть. Тронуть своими чистыми и благородными поступками.

Выйдя из потрескивающего электрическими разрядами телепорта, ректор быстро пересек свой кабинет, встал на подоконник и полетел.

Академия в данный момент напоминала осиный улей. Адепты стекались в небольшие группы, что-то тихо обсуждая. Их разговоры перерастали в гулкое жужжание, а затем накал спадал, и все возвращалось на свои места. Подобное продолжалось еще несколько минут, пока чудище на башне не известило о начале нового урока.

Митр Альбохрейм закинул свою длиннющую бороду за плечо и с деловитым видом зашел во вновь появившееся пространственное марево.

Любой ценитель прекрасного, созерцатель ватных облаков, а также влюбленный адепт или адептка, кому свойственно бросать томные взгляды в окно, могли заметить, хотя бы краем глазом, как в небе, всего на миг, ярко вспыхнуло синим, и раздалось вполне различимое «ЧПОК!».

Разноцветный поток учащихся хлынул в здание Академии.

Преподаватели в штатном режиме уже пребывали в аудиториях, ожидая взволнованных подопечных. Помимо беды, свалившейся на почтенные стены Академии, еще и уважаемый митр ректор отсутствовал в течение нескольких суток. По этой причине уставшие профессора старались своими силами успокоить и взбодрить юные дарования.

Талантливые и не очень адепты по-разному восприняли информацию о пропаже целой группы сотоварищей. Кого-то даже пришлось отправить домой по причине нервного срыва, к счастью, таких было немного. Воздух разрывался от сияния магических амулетов, почтовое отделение Академии было переполнено требованиями, просьбами и жалобами от обеспокоенных родителей, назревал самый настоящий кризис.

Альбохрейм Тинариус Дуэмнистрис мановением руки открыл окно портала размером три на пять дюймов и просунул в него маленький свиток повышенной секретности, о чем говорила черная печать, разделяющая бумагу ровно по центру. В это же самое время точно такой же портал открылся в столице Империи звиров, в тайном кабинете Его Величества. Капля крови упала на печать, и та с шипением превратилась в черный дым, Сайрос развернул свиток, Император взглянул на письмена внутри и в гневе выдохнул:

«Предатель».

Сообщение в одну строку, способное перевернуть с ног на голову целое государство, как громом поразило двух храбрейших из представителей своей расы. Все знали, насколько строга система правил в Академии магистра Альбохрейма, тогда каким образом информация о пропавших адептах просочилась за стены Академии? Кто рискнул бы нарушить прямой указ ректора о запрете связи с внешним миром в течении ближайшего месяца? Все делалось ради предотвращения паники. Но, как выяснилось, безуспешно.

– Митра Наага, Вас вызывает ректор, срочно, – с поклоном известил, невидимый для постороннего глаза маленький домовенок.

– Адепты, ментальная магия отменяетссся, на ссссегодня всссе сссвободны, митр Брисссгольд, Вассс, как ссстаросссту группы, прошшшу сссайти ко мне вечером и сссабрать сссадание на неделю – прошелестела прекрасная нага и покинула аудиторию.

Как только кончик хвоста профессора скрылся в дверном проеме, класс загудел. Каждый хотел понять, что происходит. Митра Рахшшш’Саа Линь еще ни разу не отменяла свой предмет. Ментальная магия считалась одним из сложнейших спецкурсов в Академии, на который два раза в год проходил строгий отбор.

– Успокойтесь! – похлопал в ладоши насупившийся коротышка, и почему-то в зале тотчас наступила тишина. Этим самым адептом был никто иной, как дварф по фамилии Бризгольд (митра Наага не выговаривала некоторые буквы, но на нее никто не обижался, хотя это в принципе было сложно сделать, попробуй, выскажи недовольство двухметровой полуженщине полузмее) из клана ювелиров. Он построил одногруппников по парам и деловито повел за собой в столовую. Помимо них, никто больше не покидал своих классов. Казалось, что ничего особенного не произошло, но особенно смышленые уже сделали некоторые выводы.

В данный момент в кабинете митра Альбохрейма проходил разговор на повышенных тонах:

– Митра Наага, я понимаю Ваши чувства, но это ради Вашей карьеры! Мы не имеем права пренебрегать Вашим талантом! Подумайте о будущем Академии! Вы обязаны отправиться и отстоять честь альма-матер!

Параллельно, посредством передачи мыслей, набирал обороты совершенно иной диалог:

– Где был этот сссамый народ, когда их правящщщий род сссабивали, как рылопятов на алтарь Богам?! Где были мои, так насссываемые бабушшшка, дедушшшка и оссстальные родссственнички, когда я, будучи маленькой девочкой ссскиталась по лесссам и выжжживала, как могла?! Никто обо мне не вссспомнил!!! Вссстретив Вассс, обретя покой в ссстенах этой Академии, я дала сссебе клятву, что никогда не вернусссь в тот ядовитый и ссскольссский мир! Что с Сссофи?! Митр Альбохрейм, Вы ведь ссснаете, как я отношшшусссь к ней?! Что ссс моей дочерью?!!

– Наага, прекрати на меня шипеть! Ты росла у меня на глазах, и хочешь сказать, что я заслужил подобное отношение?! Ты мне, как дочь, Софи, как внучка! Да она уже называет меня «дедой»! Я наблюдал все эти месяцы, как ты пытаешься сблизиться с девочкой, не переживай, я уверен, что ты ей также дорога, как и она тебе! Но в данный момент мы не в состоянии ей помочь… – на этих словах, ректор отправил мыслеобраз лазарета Императора Звиров:

– Наага, все серьезно… Софи и других ребят отравили экстрактом наг… Ты понимаешь, что это значит?! Ты в опасности. Все кланы наг в опасности. Ближайшие государства тоже будут затронуты. Если они доберутся до тебя – начнется крупномасштабная война за власть. Я пока не понял, кому именно ты понадобилась. Предполагая худший сценарий, тебе отведут роль временного инструмента, а потом избавятся. Боясь нечто подобного, я запретил тебе даже заводить речь о детях и семье. Теперь ты видишь, чем все обернулось?

– Несправедливо… Из-за них я что теперь не имею права на счастье?… – являясь сильным менталистом, женщина попыталась подчинить митра Альбохрейма посредствам двойного гипноза. Её голос журчал, как ручеек.

– Пап… – из раскосых глаз закапали крупные капли слез. Густые ресницы вздрагивали, как бархатные крылья черного Махаона в своеобразном ритме.

– Прекрати, мы взрослые существа, твои детские выходки не сработают! Немедленно заходи в портал и ни звука! – одновременно с этим, старый магистр молча втянул свою упрямую приемную дочь в портал.

Помимо краповьюна в помещении оставалось еще четверо: две копии ректора и наги, а также два преданных домовых, что прятались под столом, имитируя голоса ректора и митры Нааги.

Академия и все потенциальные шпионы на некоторое время были погружены в привычную учебную атмосферу, не предполагая, что вскоре последует ответная пощечина.

«Натрите щечки, господа-жулики», – подумал распираемый от гордости домовой, хороший знакомый Софи. С сегодняшнего дня, по указу ректора, он занимает пост главы шпионского подразделения «Тень». В отсутствие митра Альбохрейма Сене предстоит выполнить ряд заданий, включая поиск предателя.

«Работа не ждет!»

* * *

Ректор перенесся вместе с Наагой в кабинет к Императору звиров. Им предстоял нелегкий разговор. Сегодня должны раскрыться многие тайны, которые бережно хранились все эти годы. Даже умудренного вековым опытом белобородого магистра трясло в волнении, Его Величество Понтифий I выглядел столь же колоритно. Один Сайрос бросал взгляды, полные сомнений, на двух «старых прохиндеев».

«Что они снова задумали?»

– Ох, Ал, На! Какое счастье видеть вас! Что привело вас ко мне?

– Понтий, отставить. Она уже частично в курсе. Пора ей все рассказать.

– Уверен?

– Да… Иного выхода нет, – несколько обреченно констатировал митр Альбохрейм. Их коротенький ментальный тет-а-тет не скрылся от ясных глаз наги.

– Присаживайся, девочка моя. Нам есть, о чем поговорить. Сайрос, Ал, я хотел бы попросить оставить нас ненадолго…

Мужчин не надо было просить дважды. В ту же секунду дверь хлопнула, оставив наедине Императора и наследную императрицу.

«Малишшша, твоя дочь выросла и блистает столь же ярко, как и ты когда-то… Прости, что не смог защитить ваше счастье, в этот раз я никому не позволю навредить твоей семье!»

* * *

Покинув Императора, ректор отправился куда-то по своим делам. Сайрос же стоял в одной из палат лекарского крыла. Напротив, лежала бледная и измученная девушка. Её курчавые волосы растрепались в беспорядке по подушке. По ее аккуратному лбу стекали прозрачные капельки пота. Она то и дело закусывала нижнюю губу и постанывала от кошмаров своего забытья. Серебряноволосый дракон безмолвно наблюдал за мучениями своей невесты.

Осознание своей беспомощности рвало его душу на части. Единственное, что он сейчас мог сделать – это послушно вложить в руку Софи пушистую кисточку хвоста, которой она так сильно восторгалась в их первый день встречи. Он неосознанно засмеялся, вспоминая чересчур громкие мысли одной из адепток. Тогда он всего на долю такта успел удивиться смелым и искренним мыслям очередной поклонницы. А позже она ворвалась в кабинет ректора, как, собственно, и в его жизнь.

«Я не готов тебя отпустить, дракон никогда не отдаст то, что принадлежит ему!», – с этими мыслями, он резко наклонился и поцеловал Софи в лоб. Он будет сражаться и спасет ее, чего бы это ему не стоило!

– Антидот… Где-нибудь он точно существует! Я найду его, обязательно найду, а после этого ты станешь моей! И никаких тебе минотавров! Дракон, один и на всю оставшуюся жизнь! – прошептал ей на ушко обычно хладнокровный глава тайной канцелярии.

Как только шаги Сайроса стихли в конце коридора:

– Ничего себе поспала! Снежок вообще отжёг! Эй, Луи, Чип?! Вы тоже это слышали???

– Чего раскричалась…Чипу еще надо полежать пару деньков… Слышал я, слышал ваши страсти. Ну все, попала ты, девонька! От дракона не сбежать, особенно, если он серьезно настроен. А этот точно своего не упустит! Как вижу, скоро на свадьбе погуляем!

– Никакой свадьбы! Пока Максюшу не верну, даже думать запрещаю!

– А после значит можно?! – лукаво подмигнул пушистопопый хитрец.

– Ну ты у меня получишь! – несоразмерная со своей жертвой подушка, весом в один фунт, со свистом полетела ко все еще вялому пауку.

– Ох, ёлки-моталки! – «Шлёп!» «Плуп!» – подушка достигла своей цели, и Луи свалился с кровати на холодный каменный пол.

– Ой, нас вылечили лекари Императора??!

– Скажи спасибо гримуару, ну и великому мне.

– А тебе-то за что?

– Не будь меня, не было бы гримуара, – Луи деловито облокотился на упавшую подушку.

– Тоже верно…

– Гримуар вытянул весь яд из твоего организма, так как мы с Чипом – твои фамильяры, то наше здоровье напрямую зависит от твоего. Немножко оклемаешься и сможешь помочь остальным. Все! А теперь быстро спать! Я тебя разбужу через двенадцать часов. За ребят не переживай, фолиант частично уже поглотил яд в их телах. Тебе осталось сварганить зелье с двести шестьдесят третьей страницы и дать его друзьям.

С этими словами Луи вскарабкался обратно к себе на койку, завернулся в одеяло и захрапел с премилыми звуками «Мимими-мими-мимими». Следом уснула и я.