Глава 20

Весь остаток вечера и всю ночь я не нахожу себе места. Хожу из угла в угол, словно загнанный зверь в тесной клетке. Шагами отмеряю бесконечный путь между стенами, а мысли ещё более бесконечный лабиринт сомнений. Я пытаюсь убедить себя, что поступаю правильно. По совести. Мудро. Повторяю эти слова как заклинание, но они звучат пусто, фальшиво, будто чужие.

Где‑то глубоко внутри, в самой тёмной и уязвимой части души, маленький червячок неустанно грызёт меня, впрыскивая яд сомнений. Он шепчет, царапает, не даёт покоя.

Ты лжёшь себе. Ты знаешь правду.

Да, я знаю.

Я правда люблю Максима. Люблю так, что сердце замирает при одном воспоминании о его голосе, о прикосновении, о взгляде, в котором тонет весь мир. Это не мимолетная страсть. Это глубокое, всепоглощающее чувство, которое я пыталась задушить, спрятать, но оно рвётся наружу, как весенний побег сквозь асфальт.

А Андрей… К нему я испытываю нечто другое. Не любовь. Благодарность. Огромную, безграничную благодарность за то, что он вытащил меня из бездны, когда я была на грани. За то, что дал крышу над головой, тепло, стабильность. За то, что был рядом, когда никто другой не захотел бы. Но благодарность это не любовь. И я понимаю это с болезненной ясностью.

Как мне быть сейчас?

Максим предлагает вариант, который кажется почти идеальным. Все будут счастливы. Почти все. Кроме Андрея. Мой муж, человек, который столько для меня сделал, окажется тем, кого я раню сильнее всех.

Могу ли я сделать несчастным того, кто вытянул меня из бездны?

Не могу.

Эта мысль врезается в сознание, как лезвие. Я должна остаться с мужем. Должна отблагодарить его за всё, что он для меня сделал. Должна быть верной, преданной, благодарной женой. Должна…

Но что, если «должна» это не то же самое, что «хочу»?

Утром Андрей заезжает за документами из своего кабинета. Я пытаюсь сделать вид, что всё хорошо, что ничего не изменилось. Улыбаюсь, говорю ровным голосом, стараюсь двигаться естественно. Но мои усилия рассыпаются в прах в тот же миг.

— Олесь, не надо, — тихо говорит он, обнимая меня и нежно гладя по спине. Его голос звучит устало, без раздражения, без гнева — просто с глубокой, выматывающей грустью. — Ты когда что‑то делаешь искусственно, это заметно. Подумай ещё до завтра. Пойми, что тебе нужно. Я тоже не железный, чтобы принимать все удары без вмятин. Ты либо разок уже ударь так, что останется вмятина, либо забудь бывшего и выкинь его из нашей жизни.

Его слова пронзают меня, как стрелы.

Я чувствую, как дрожат губы, как слёзы подступают к глазам.

— А если я не понимаю? — шепчу, едва сдерживая рыдания.

— Тогда завтра обсудим. А сейчас мне пора… — он отстраняется, но я не могу отпустить его вот так.

— Андрей! — кидаю ему в спину, и мой голос дрожит от отчаяния.

Он оборачивается:

— Что?

— Ты думаешь, что я могу выбрать его?

Он молчит несколько секунд, смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором смешались боль, смирение и что‑то ещё то, что я не могу назвать.

— Я думаю, что ты выберешь сердцем. А оно… — он замолкает, не договаривает, поворачивается и уходит.

Дверь закрывается с тихим щелчком, но этот звук отдаётся во мне, как удар колокола.

Весь день я мучаюсь. Перебираю в голове его слова, пытаюсь проанализировать, принять, понять. И постепенно осознаю то, от чего так отчаянно бежала. Андрей уже смирился с тем, что я не с ним. Он даже не поцеловал меня сегодня. Ни слова упрёка, ни попытки удержать. Только тихая, безнадёжная грусть в глазах.

Настойчиво игнорирую все звонки Максима. Добавляю его новые номера один за другим в чёрный список, словно пытаюсь отрезать эту часть своей жизни. Но каждый раз, когда телефон вибрирует, сердце сжимается в надежде и страхе.

К утру я принимаю решение.

Собираю чемоданы. Наши с Илей.

Я не буду никого выбирать. Мы с Илей уедем. Начнём новую жизнь. В одном Андрей и Максим правы. Яне люблю мужа. Я просто ему благодарна. А благодарность это не повод строить жизнь, не повод оставаться там, где нет любви.

Я начну новую жизнь. Обдумаю всё. Разберусь в себе. И тогда уже приму решение. Но с Андреем я буду честна. Скажу ему всё как есть. Не буду прятаться за полуправдой, не буду тянуть время.

Только новая жизнь мне пока лишь снится.

Потому что впереди меня ждёт сюрприз.

Сюрприз на две полоски…

Прохожу в ванную, чтобы забрать свои шампуни, бальзамы и прочие мелочи, без которых не обойтись в новой жизни. Движения автоматические, будто я уже тысячу раз проделывала этот путь. Но едва взгляд падает на ящик с тестами на беременность, всё внутри замирает.

Застываю на месте, словно время вдруг остановилось.

Последний раз я делала тест недели три назад… Тогда всё было спокойно. Но сейчас…

Хмм… А когда у меня по графику должны были начаться эти дни? Мысленно перебираю даты, и холодок пробегает по спине. Их ведь тоже давно не было. Слишком давно.

Не может быть!

Не сейчас. Только не сейчас».

Но мысль уже впивается в сознание, как заноза.

Я медленно протягиваю руку, достаю тест и, сама не веря в то, что делаю, иду выполнять процедуру. В голове сплошной туман.

Ну не сейчас же. Не в тот момент, когда я решила уйти от мужа. Не тогда, когда всё так сложно.

И всё же…

Когда на тесте высвечивается вторая чёткая полоска, мир вокруг словно теряет фокус.

Я смотрю на неё, не моргая, будто пытаюсь разглядеть в этом простом знаке какой‑то скрытый смысл.

Я беременна… От мужа…

И я не знаю, как на это реагировать. С одной стороны я рада, ведь у меня будет малыш, но с другой… как же все невовремя.

В этот момент в дверь аккуратно стучат.

— Олеся, ты в ванной? — голос Андрея звучит мягко, почти осторожно.

— Да… Сейчас выйду, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри буря, но я уже принимаю решение. — Сделай пока чай, пожалуйста!

— Хорошо. Жду тебя, — отзывается он и уходит.

Несколько минут стою перед зеркалом, глядя на своё отражение. Глаза блестят от слёз, губы дрожат, но я заставляю себя собраться.

Ты сможешь. Ты должна!

Умываюсь холодной водой, глубоко вдыхаю и выхожу к мужу.

Меня всю колотит. Сердце бьётся так, что, кажется, его стук слышен на всю квартиру.

Этот ребёнок — знак свыше!

Знак, чтобы я осталась с мужем. Знак, что я должна остаться!

Выхожу из ванной, бросаю взгляд на чемоданы в коридоре. Андрей точно их заметил. Но теперь они бессмысленны. Всё, что я планировала, рушится в одно мгновение.

Спускаюсь на кухню. Андрей уже заканчивает заваривать чай. Его движения спокойные, привычные, будто ничего не изменилось. Я подхожу к нему, молча кладу тест на стол перед ним.

Благо в этот момент у Андрея ничего в руках не было. Иначе бы точно уронил.

— Поздравляю… Мы станем родителями, — произношу тихо, но чётко.

— От меня? — его голос дрожит, в глазах смесь недоверия и робкой надежды.

— Я не изменяла тебе. От тебя, — отвечаю твёрдо, глядя ему в глаза. — У нас с Максимом ничего не было. Даже не думай об измене! — немного даже злюсь на него, хоть и понимаю, что он имеет право на ревность.

— Мой ребёнок? — он всё ещё не может поверить.

— А может, и двойня, — пытаюсь улыбнуться, хотя внутри всё сжимается. — Сама только минут десять назад как узнала. Нужно съездить в клинику и…

Договорить мне не дают. Андрей резко обнимает меня так крепко, что на мгновение становится трудно дышать. Его радость искренняя, всепоглощающая. Он целует меня в макушку, шепчет что‑то невнятное, а потом, отстранившись, смотрит с таким счастьем, что у меня комок подступает к горлу.

Уже через полчаса мы сидим в кабинете у гинеколога. Врач проводит УЗИ, внимательно изучает экран, а затем объявляет:

— Четыре недели. Одноплодная беременность.

Она даёт кучу наставлений и рекомендации. Что можно, что нельзя, какие витамины принимать, как следить за самочувствием. Андрей впитывает каждое слово, как губка, сияя от счастья.

Вечером свекор со свекровью привозят Ильяну домой. Мы сообщаем им радостную новость о пополнении. Их лица озаряются улыбками, они обнимают нас, поздравляют, говорят, как ждали этого момента.

Я улыбаюсь в ответ, киваю, поддерживаю разговор. Но внутри меня настоящий шторм.

К своему ужасу, я понимаю, что… что была бы рада, если бы не оказалась беременной. Я уже смирилась с тем, что ухожу от мужа. Уже мысленно шагнула в новую жизнь, где есть место сомнениям, страху, но и надежде.

А теперь… теперь всё снова перевернулось.

Я смотрю на Андрея, на его счастливое лицо, на родителей, которые так искренне радуются, и чувствую, как внутри меня растёт пропасть между тем, что я должна чувствовать, и тем, что чувствую на самом деле.

Ребёнок…

Он не виноват.

Он - новая жизнь, которая только начинается.

Но почему‑то в этот момент я ощущаю не радость, а тяжесть. Тяжесть выбора, который, кажется, уже сделан за меня.

Я не хочу этого ребенка и… была бы рада, если бы его не было.

Но лучше бы я засунула эти мысли куда подальше. Не позволяла им даже шепотом звучать в своей голове.

Но несмотря на собственные чувства, наши отношения с Андреем налаживаются. Муж становится еще внимательнее ко мне, еще заботливее и периодически пропускает работу, чтобы побыть со мной и малышом.

Я растворяюсь в супруге и его любви ко мне и нашему будущему ребенку. И на секунду мне даже начинает казаться, что я влюбляюсь в собственного мужа, но… но ночами я остаюсь одна со своими мыслями и… и они медленно меня съедают изнутри.

— Мамочка, телефон! — звонкий голос дочки врезается в мои мысли, словно луч солнца в пасмурный день.

Моя маленькая принцесса протягивает мне трубку, её глаза светятся любопытством.

— Тебе кто‑то звонит, — указывает на экран моего телефона, который взяла поиграть, пока ее собственный на зарядке. — Я не ответила.

— Это врач, — мягко подсказывает Андрей, не отрываясь от своих документов, который взял изучить домой. — Помнишь, она сказала, чтобы ты прислала ей документы по первой беременности?

— Да‑да, — рассеянно отвечаю, понимая, что из-за беременности стала много чего забывать. Благо у мужа хорошая память и он мне напоминает.

Встаю из‑за стола, машинально беру трубку и направляюсь в спальню, где заранее приготовила папку с документами.

Ноги будто ватные, каждый шаг даётся с трудом. Ночью плохо спала… Начиталась мамских форумов и переживаю насчет плохих анализов, которые получили вчера. Врач говорит, что ничего страшного и это может быть просто моя особенность, но разве можно просто не переживать?

На полпути, не глядя на экран, подношу телефон к уху:

— Алло!

И в ту же секунду мир вокруг замирает.

— Олеся, — звучит голос Максима. Низкий, дрожащий, пронизывающий до самых глубин души.

Всё внутри меня обрывается. Воздух застревает в горле, слова не идут.

Я стою, прижав трубку к уху, и чувствую, как земля уходит из‑под ног.

Собрав всю волю в кулак, выдавливаю из себя то, что должна была сказать ему еще раньше.

— Я выбрала мужа, Максима. Я остаюсь с мужем.

Тишина. Тяжёлая, гнетущая, будто сама вечность замерла в ожидании его ответа.

— Почему? Из благодарности? — наконец спрашивает он. В его голосе боль, недоумение и отчаяние.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

— Я беременна… У нас будет ребёнок, — произношу тихо, но чётко, будто вбиваю гвозди в крышку собственного счастья.

Снова тишина. Долгая, невыносимая. Время растягивается в бесконечность, каждая секунда — как нож в сердце.

— Поздравляю… — его голос звучит глухо, почти безжизненно.

А потом… гудки. Короткие, резкие, как удары молота.

Внутри меня всё обрывается. Одно лишь его «поздравляю» и всё. Никаких «я люблю», никаких «не уходи», никаких «давай попробуем ещё раз». Только это холодное, формальное «поздравляю», от которого становится ещё больнее.

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь вдоль стены, сползаю вниз, пока не оказываюсь на полу. Сжимаю трубку в руке, будто она последняя нить, связывающая меня с реальностью.

Слезы льются ручьём, я не могу их остановить. Рыдания вырываются из груди, разрывая тишину спальни на тысячи осколков. Кажется, что сердце на куски разрывается, что каждая клеточка моего тела кричит от боли.

— Олесенька? Олесенька, всё хорошо? — чей‑то голос прорывается сквозь пелену отчаяния.

— А? — я едва слышу себя. Чувствую, как чьи‑то руки осторожно бьют меня по щекам, пытаются привести в чувство.

— Олесенька! — голос становится громче, настойчивее.

Я открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо свекра. Его глаза полны тревоги, брови нахмурены.

— Олесенька, ты чего? Что случилось?

— Я? Я… Что со мной? — шепчу, пытаясь собраться с мыслями.

— Тебя долго не было. Пошёл проверить, может, помощь нужна, а ты здесь валяешься… — он оглядывает меня с беспокойством.

— Валяюсь… — повторяю, словно эхо. Оглядываю себя и понимаю, что да, я действительно лежу на полу у стены.

Что произошло?

Почему я здесь?

И тут я чувствую, что низ живота противно ноет. Боль, тихая, но настойчивая, пробирается сквозь пелену шока.

Пытаюсь приподняться, но свекор останавливает меня:

— Олесенька… у тебя кровь… Не двигайся! Андрей, звони в скорую!

Его слова звучат как приговор. Я опускаю взгляд и вижу алое пятно на юбке. Кровь. Она стекает по ногам, оставляя следы на полу.

Кровь, ставшая точкой…

Точкой во мне…

Выкидыш…

Из‑за меня…

Свекор что‑то говорит, зовёт на помощь, но я уже не слышу. Всё вокруг растворяется в тумане, а в ушах стучит только одно.

Он не родится…

Наш с Андрей малыш не родится…

Из-за меня…

Из-за того, что я его не хотела…