Глава 21

Два следующих дня я провожу в больнице. В стерильной тишине палат, где каждый звук кажется оглушительно громким, а время тянется бесконечно медленно. Белые стены давят, запах лекарств проникает в каждую клеточку сознания, напоминая о том, чего больше нет.

Родные навещают меня. Приносят сладости, цветы, пытаются улыбаться сквозь собственную боль. Андрей приходит каждый день, заботливо поправляет одеяло, приносит свежевыжатый сок, спрашивает о самочувствии. Но между нами ледяная стена. Я чувствую её физически. Она растёт с каждым его прикосновением, с каждым взглядом, который он отводит в сторону.

Я стараюсь не замечать этого. Стараюсь убедить себя, что так и должно быть. Каждый справляется с потерей по‑своему. Возможно, это его способ пережить утрату того, к чему мы шли весь наш брак. Того, что должно было стать венцом нашей семьи.

В день выписки из больницы за мной приезжает только Андрей. Это сразу напрягает. Я ведь помню, как Кудряшка с горящими глазами обещала встретить меня у ворот больницы, как репетировала речь, которую скажет маме.

— А где Кудряшка? Она должна была меня забрать… Она говорила… — мой голос дрожит от тревоги.

— Она ночевала у моих родителей, — сухо отвечает Андрей, паркуя машину у дома. — Её скоро привезут.

Я всматриваюсь в его лицо. Холодное, отстранённое, будто высеченное из камня.

— Андрей, всё в порядке?

— Всё в порядке. Дома поговорим, — повторяет он тем же чужим, ровным тоном.

Мы входим в дом, и первое, что бросается в глаза - непривычная тишина. Из прислуги в доме лишь один человек. Тот самый, что обслуживает Максима…

Моё сердце замирает.

— Что? Что происходит? — я бросаю на мужа растерянный взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

— Мария, спустите чемоданы, — спокойно приказывает Андрей.

— Что?!

— Максим приехал за тобой, — поясняет мне муж равнодушно. — Заберёт вас с Ильяной домой.

Слова обрушиваются на меня, как лавина. Я не могу поверить, не могу осмыслить.

— Чего? Максим, зачем? Андрей…

— Это я его пригласил, — отвечает Андрей. — Максим, поможешь Марии? У Олеси много вещей. Я пока поговорю с ещё пока женой.

Максим поднимается со своего места. Кивает послушно и молча уходит помогать с чемоданами. А я остаюсь стоять посреди комнаты, оглушённая, растерянная, не способная пошевелиться.

— Что происходит? — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Андрей подходит ближе, его взгляд твёрд, но в глазах бездна боли.

— Я отпускаю тебя. Олеся. Отпускаю к тому, кого ты любишь.

— Но я твоя жена и…

— Насчет этого, — он подходит к серванту, достаёт папку. — Подпиши документы на развод.

— Что?!

Он кладёт папку на стол, открывает её, достаёт ручку.

— Олесь, я не буду отрицать, что люблю тебя и мне больно. Но ты не любишь меня так, как любишь своего бывшего. Мы вчера с ним… встретились, поговорили, и я понимаю — он тоже любит тебя. Он узнал, что ты в больнице, и чуть не снёс там всё, пытаясь добраться до тебя. Был готов отказаться от всего, лишь бы увидеть тебя, убедиться, что ты в порядке. Он был готов исчезнуть из твоей жизни, если бы я просто позволил ему увидеть тебя… Он любит тебя, а ты его…

Замечаю на его брови ранку и понимаю, что разговор прошел не гладко, но все же…

Я опускаю голову, не в силах смотреть ему в глаза. Слова застревают в горле, слёзы катятся по щекам.

— Нам лучше разойтись, — продолжает он тихо, но твёрдо. — Каждому пойти по дороге, которая приведёт нас к счастью. — Он подходит ближе, протягивает ручку. — Нас разведут на неделе. Там из‑за имущественных вопросов лёгкие проблемы. Я всё решу. Тебя напрягать не буду.

— Мне ничего не нужно. И у нас брачный договор, — шепчу едва слышно.

— Нет, Олеся. С голой попкой я тебя не оставлю. Подписывай.

Дрожащей рукой беру ручку. Взгляд мечется по строчкам, но я не вижу их. Перед глазами пелена слёз. Подписываю там, где показывает Андрей.

— На твоё имя в банке открыт счёт, куда я перевёл крупную сумму. Компенсация от отказа от имущественных претензий. Это документы на квартиру в центре. Помнишь, мы её смотрели для Кудряшки, чтобы ей было ближе к городу и институтам.

— Андрей, не нужно…

— Квартира не тебе, — перебивает. — Она для Кудряшки. На её имя. Да и… неизвестно, что будет дальше в твоей жизни. Лучше пусть будет. Есть она не просит, а вам будет куда уйти в случае чего. Да и если что я всегда рядом и помогу..

Я пытаюсь что‑то сказать, но слова не идут. Горло сдавило так, что дышать больно.

— Единственное, о чём прошу… я хочу по‑прежнему оставаться папой для Кудряшки. Она будет с вами, но привози её иногда или позволяй мне приезжать к ней. Хочу проводить с дочерью время. Я люблю эту милую девочку и, кажется, никогда не смогу отказаться от неё. От тебя могу, а от нее… нет… Извини, если мои слова ранят…

— Конечно, Андрей… — наконец выдавливаю из себя, и слёзы льются уже безудержно.

Не выдержав, бросаюсь к нему, обнимаю изо всех сил, прячу лицо у него на груди.

— Прости! Прости, что не уберегла малыша…

Он мягко гладит меня по голове, но голос остаётся спокойным, почти безжизненным:

— Значит, так и должно было, Олеся.

— Мама! — Кудряшка вбегает в гостиную с живым блеском в глазах.

В её голосе слышится волнение и искреннее любопытство.

— Целуетесь тут, да? Не успели выйти из больницы, а уже целуетесь! Вот я когда вырасту, тоже буду целоваться! — заявляет она, даже не подозревая, что при папе или папах такое лучше не говорить.

— А с кем это ты там решила целоваться? — мгновенно и почти в один голос спрашивают Андрей и Максим, созвучно друг с другом.

Она переглядывается с ними, чуть нахмурившись, и вдруг на лице появляется хитрая, озорная улыбка.

— А вот и не скажу! — заявляет она с серьёзным видом. — А куда мы едем? Или это все мамины вещи с больницы? — взгляд Кудряшки падает на чемоданы, которые аккуратно стоят у стены.

— Переезжаете, — мягко и с теплом отвечает ей Андрей. — Теперь ты будешь жить в новом доме, вместе с папой Максимом. В новом месте.

— Папой Максимом? — переспросила дочь, созерцая Макса с немым недоумением и возвращает взгляд на Андрея. — Но у меня же есть ты! Зачем мне с другим папой жить? Я не хочу! — восклицает она вдруг, рвется к ним и крепко обнимает того, кто всегда был для нее папочкой. И застывает в сильнейшем объятии, как будто боясь потерять его. — Уходи! Пусть он уйдет, пап! Не надо мне другого папу! — шепчет она полным страха голосом. — Я буду с тобой! Я с папой останусь!

— Кудряшка… — тихо произносит Андрей, не в силах сдержать волнения, в его глазах сострадание и понимание.

— Малыш, послушай… — начинаю я.

— Олесь, — обращается уже бывший муж ко мне. Мягко и спокойно. — Позволишь нам поговорить на пару минут?

Киваю в знак согласия, принимая его просьбу. Как бы ужасно это не звучало, но к Андрея с Илей больше понимания и связь глубже. Лучше него, с Кудряшкой никто не обьсниться.

Ухожу чуть в сторону, чтобы оставить их на минутку наедине, притворяясь будто я отнесла чемоданы, но на самом деле — остаюсь за углом, прислушиваясь к их тихому разговору.

— Папочка, я хочу с тобой жить… — со слезами в голосе обращается дочь к отцу, словно перед ней вся вселенная, и её сердце полно надежды и любви лишь к нему одному.

— Я бы тоже этого очень хотел, милая. И ты можешь остаться сегодня — если хочешь, — предлагает он ей, и я мысленно соглашаюсь. — Но знай, что если вы с мамой переедете в другой дом и у тебя будет другой папа, это не значит, что я исчезну. Просто, у тебя будет ещё один дом, где ты тоже будешь очень желанна.

— Почему? — тяжело вздыхает она. — Почему у меня теперь два дома?

— Понимаешь, — неспешно объясняет Андрей. — Взрослые люди очень сложные. Они порой не знают, чего хотят, ошибаются на пути к тому, что им действительно важно. Твоя мама очень любит папу Максима, а он её. Это настоящее чувство, которое трудно понять порой…

— А ведь вы же с мамой тоже любите друг друга, — тихо говорит она, немного запинаясь. — Почему тогда всё — так сложно?

— Любим. Но не так сильно, как мама и папа Максим, — с грустью отвечает Андрей. — Их любовь — настоящая, сильная. И я не могу мешать этому, понимаю? Мне не хочется быть Урсулой из мультика про Русалку, которая мешает двоим быть счастливыми. Помнишь, ты ругалась, когда была маленькой, что она мешает Эрику и Ариэль быть вместе?

— Да, помню, — шепчет она, всматриваясь в его глаза. — Но я ведь люблю тебя, папочка!

— И я тебя очень люблю, — нежно прижимает он её к себе. — Ты всегда будешь моей любимой Кудряшкой, независимо от всего. Этот дом навсегда для тебя. Врата этого дома всегда откроются для моего маленького счастья.

— Любят сильнее? И ты не хочешь мешать?

— Да, Кудряшка… К сожалению, так…

Кудряшка вскакивает с решительным видом, в её голосе звучит надежда:

— А если мама уйдёт? Кого ты тогда будешь любить? Кто станет твоей женой?

Андрей задумывается на мгновение, а затем мягко говорит:

— Я тоже найду свою любовь скоро. Девушку, которую буду любить всем сердцем. И она станет частью моей жизни.

— А хочешь я стану твоей женой? — вдруг неожиданно спрашивает она с надеждой.

— Нет, Кудряшка… — смеётся он, развеселившись и хохоча. — Спасибо тебе, мое солнышко. Я очень тебя люблю, но ты моя дочь. Жену я хочу постарше. Не расставай маму сейчас. Скажи, что согласна переехать, а я буду приезжать к тебе. И присмотрись к нашему новому папе... Он тоже неплохой.

— Ой, не знаю… — вздыхает она, задумчиво поджимая губы.

— А знаешь, что? — улыбаясь, говорит Андрей.— Теперь подарков будет вдвое больше. Два папы, значит два раза больше счастья!

— Точно! — восклицает она, и я чувствую, как внутри разливается тепло и радость. Несмотря ни на что, в их голосах и взглядах свет, надежда и любовь.

Чтобы не случилось в жизни, у этих двоих был и будет свой особенный мирок.

Я очень рада, что в жизни моей девочки есть такой человек.

Вытерев дрожащими руками горячие слёзы с глаз, я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и направляюсь к выходу.

У самой двери я резко замираю. Прямо передо мной стоит свекровь, которая вероятнее всего и привезла Кудряшку.

Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, но мне хватает этого, чтобы почувствовать жгучий стыд.

Я не могу смотреть ей в глаза. Кажется, в них я увижу лишь разочарование и осуждение. Опустив голову, едва слышно шепчу:

— Простите…

— Прекрати ныть! — её голос звучит резко, но в нём нет злости. Только твёрдая, почти железная решимость. — Подними голову и смотри вперёд уверенно! Это твоя жизнь, и я тебе уже говорила! Пусть лучше сейчас будет несчастен один временно, чем несколько человек всю жизнь! Ты сейчас идёшь туда, где и должна быть.

Её слова бьют, как хлыст, но в них странная, обжигающая правда. Я пытаюсь что‑то сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный всхлип:

— Дина…

— Не ной! — она делает шаг ко мне, берёт за плечи и слегка встряхивает. — Это сложно и больно, но это пройдёт. А сейчас иди к своему будущему мужу и будь счастлива. Ты сильнее, чем думаешь.

Внутри всё сжимается от страха и неуверенности. Я делаю робкую попытку ухватиться за последнюю ниточку надежды:

— Вы… вы от меня откажетесь? Я очень привязалась к вам… и…

Она вдруг улыбается тепло, по‑матерински, и это разбивает последние остатки моего самоконтроля.

— Разве я могу отказаться от дочери, Олесенька? — хмыкает она, и в её глазах мелькает нежность. — Оставь Кудряшку нам до завтра. Поговорите с Максимом. Вам явно есть что обсудить… Я завтра лично привезу внучку тебе. Пусть и девочка привыкнет к переменам. И вы… с этим… Но если обидит тебя — приду по его душу и лично все там вытрясу из черепушки!

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться чаще. В груди расцветает робкая, почти невесомая надежда. Кивнув, я отпускаю её взгляд, словно выпуская из рук последний якорь, и делаю шаг на улицу.

Уверенным шагом подхожу к Максиму. Вижу что на его лице пара вмятин, но кроме увечии замечаю в его глазах смесь вины, любви и тревоги.

Чувствую, как слёзы снова подступают к глазам, но сдерживаюсь. Голос дрожит, слова даются с трудом:

— Я… я не хочу говорить сейчас. Мне… мне чертовски больно.

Он не отвечает. Просто делает шаг навстречу, обнимает крепко-крепко, так, что становится чуть легче дышать. Его тепло проникает сквозь ледяную корку, окутывает, как мягкое одеяло.

— Всё пройдёт, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Я люблю тебя, Олеся… Прости, что причинил тебе столько боли… Я всё исправлю… У нас на это ещё целая жизнь… Надеюсь, в самом конце ты меня простишь… Когда‑нибудь…

Я закрываю глаза, вслушиваюсь в его сердцебиение, пытаюсь уловить в этом ритме обещание лучшего будущего. И пусть сейчас мир кажется разбитым на тысячи осколков, где‑то в глубине души теплится вера: мы сможем собрать его заново. Вместе.

Медленно мы придем к любви и взаимопониманию.

— Поехали домой, — тихо шепчу. — Кудряшка сегодня останется с Андреем…

— Поехали…

Я знаю, что впереди нас ждет еще немало испытании, но в этот раз мы не будем бежать друг от друга. Мы все обсудим. Все обговорим. И будем вместе…

Но для себя я сделала вывод… Слушайте своего партнера… Его слова могут ранить, но кто знает какие последствия могут быть, если вы уйдете, так и не сказав, где болит…

— Ты меня простила?

— Я предлагаю забыть то, что было и начать все заново… Как в тот день, когда мы познакомились…

— Второй шанс?

— Меня зовут Олеся… — протягиваю ладонь незнакомцу передо мной.

— Я — Максим. И я твой будущий муж…

Будет сложно, но мы справимся…