Глава 10

Ответить не успеваю: его рот властно накрывает губы. Я дергаюсь, но сильные руки прижимают меня к крепкому телу. В голове рождается паника. Желудок мгновенно сжимается от отвращения, с трудом сдерживаю приступ тошноты. Просто закрываю глаза и внушаю себе: «Расслабься и получай удовольствие».

Но внушение не помогает. Паника туманит голову, отключает сознание. Не могу! Не хочу! Не буду!

Собрав волю в кулак, я упираюсь в крепкую грудь Марка и с силой отталкиваю его. Меня немного потряхивает.

— Ты не торопишься?

— Ха-ха-ха! — смеется он, запрокидывая голову. — А чего ждать? Ты же сама пошла. Наверное, не за тем, чтобы выпить чашечку кофе.

– Хорошая мысль. Можешь сварить?

— Не хочу.

Он начинает раздеваться. Медленно стягивает через голову футболку, пропахшую вином, и замирает, приглашая полюбоваться стройным, накачанным телом, покрытым легким загаром. Я помню, что Марк увлекается серфингом и любит рассекать волны на доске.

Следом приходит черед ремня. Он расстегивает его и вытаскивает из брюк. Потом натягивает кожаную ленту в ладонях и резко разводит в стороны. Раздается громкий щелчок. Я опять вздрагиваю.

— Испугалась? — он наклоняется ко мне.

— Немного, — подыгрываю ему и делаю круглые глаза. — Ты меня бить будешь?

— А надо?

В его голосе появляется хрипотца, от которой внутри опять все замирает. Марк наклоняет голову и, прищурившись, рассматривает меня в упор. Теперь я вижу в его глазах что-то иное, неведомое мне прежде напряжение. Мастерство обольщения заметно выросло. Оно действует на меня помимо моей воли.

Сила моего желания, скорость, с которой оно расцветает во мне, пугает. О боже! Дай мне силы выдержать это испытание!

Но Марк шагает ко мне и проводит кончиками пальцев по губам. Щекотно. По спине бежит холодок, учащенно бьется сердце. Делаю шаг назад: только бы он не услышал!

— Если только играючи, — вырывается изо рта.

— Ты у нас шалунья, Вероника?

Гортанный смешок раздается над ухом. Черт! И когда он успел приблизиться? Поворачиваюсь к нему спиной и вижу фотографию на камине. На нее падает тень, но даже издалека понятно, что на снимке изображена пара: смеющийся, счастливый Марк делает селфи, а девушка прячет лицо.

— Это кто? — делаю шаг к камину и хватаю рамку. Рассмотреть не успеваю. Ее мгновенно вырывают у меня из рук.

Тут же вспоминаю его яростный крик на пляже: «Не смей трогать мои вещи!» — и втягиваю голову в плечи. Но он спокойно отвечает:

— Просто знакомые, — и уносит фотографию в спальню.

Интересно, кто это? Неужели у Вишневского была к кому-то привязанность, раз сохранил фото? Обдумать не успеваю: он уже рядом.

Теплые руки Марка проникают под топ, от тела исходит пламенный жар. Я начинаю задыхаться. Хочется крикнуть: «Убери руки, козел!», — но прикусываю губу. Если сейчас сорвусь, весь тщательно разложенный по полочкам план полетит к чертям собачьим. Сегодня только знакомство.

Решительно высвобождаюсь из кольца рук и одергиваю топ.

— Ты торопишься.

— Окей, принцесса! — Марк поднимает ладони. Он по-прежнему меня не узнает. Почему? Забыл? Или даже не предполагает, что я могу наступить на те же грабли, но с другого краю. — Ты у нас строгая куколка?

— Не зови меня так. Терпеть не могу сюсюканье!

— Ладно, давай по-взрослому, — хохочет Марк. — Хочешь, поработай сама, — он показывает взглядом на свои брюки.

Я отрицательно качаю головой и делаю шаг назад. Он пожимает плечами, дергает собачку молнии. Секунда, и брюки светлой тряпочкой лежат на ковре.

Я смотрю на него и удивлюсь.

Вот так просто, с ходу, без подготовки может обнажиться только СВ. Неужели он настолько убежден в своей неотразимости?

Это смешно и нелепо.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. И, о чудо! Наконец-то освобождаюсь от гипноза, в который впала на мгновение сейчас и погружалась в универе, когда впервые видела этого мажора.

С усмешкой смотрю, как он наклоняется, чтобы стянуть короткие спортивные носки. Но он, как всегда на сто процентов уверенный в себе, ничего не замечает.

Перед тем, как снять боксеры, он делает паузу, взглядом спрашивая согласия, но я не дергаюсь, поэтому последняя деталь одежды тоже оказывается на полу.

Он стоит передо мной обнаженный, словно хочет, чтобы я оценила мощь его желания и поняла, какая награда досталась мне за помощь в ресторане.

Я и так знаю, сколько Марк уделяет внимания себе, любимому, но принимаю правила игры и кладу ладони на его живот.

— О, какие кубики! Я в восторге! Я могу пробежаться по ним языком?

— А то! Иди ко мне, детка!

Злость неожиданно поднимается волной и затопляет сознание.

Ублюдок! Нарцисс! Даже на секунду не предполагает, что большинство девушек в такой ситуации испытывают страх и смятение. Они, как мушки в паутине, бьются, но не могут вырваться из обаятельной сети.

Еще не понимая, что делаю, я поднимаю ремень и хлопаю жесткой лентой мажора ниже пояса. Он подпрыгивает от неожиданности, рычит, хватается за край моего топа и одним движением срывает его с меня. Я только успеваю поднять руки, как чёрная ткань опускается прямо на боксеры. Туда же летит и юбка.

Кажется, игра закончилась. Мы отчаянно боремся. Марк пытается схватить меня за талию, я выкручиваюсь и отбегаю к камину. Он прыгает на меня, теряет равновесие и ударяется боком об угол камина.

— Едреный корень! — вопит он, поглаживая больное место. — Ты чего такая дикая?

— А что ты хочешь? — я тяжело дышу. — Посмотри на себя! Липкий и грязный, воняешь вином. Прими сначала душ.

Марк, уже приготовившийся к прыжку, словно повисает в воздухе.

— О, ты права, крошка! Подождёшь меня?

— Обязательно.

Я расслабляюсь…

А зря!

— А если со мной!

Он бросается ко мне, я не успеваю отпрыгнуть, как его рука ныряет на мою талию и прижимает к крепкому телу.

— Ты иди, я сейчас, — еле нахожу, чем отвлечь внимание. Не собираюсь я с ним спать. Только подразнить, и все. — Где у тебя туалет?

— А милые девушки ходят в туалет?

— Так же, как и красивые парни, — отшучиваюсь я. — Иди уже, я вся в нетерпении.

Марк скрывается за дверью, и я слышу шум воды. Отлично. Мгновенно натягиваю юбку и топ, хватаю сумочку, туфли и на цыпочках бегу к выходу. На сегодня приключений достаточно. Хотя…

Бегом возвращаюсь в бунгало. Во мне бушует ненависть к этому мерзавцу и к себе! Она кипит, бурлит внутри и требует выхода. Он хорош, нисколько не изменился! Но и я не лучше. Стоило только увидеть его, как таю, идиотка, будто сосулька под весенним солнцем,!

Не понимая, что делаю, я хватаю кочергу и заношу ее над пламенем.

В голове мечутся кровожадные мысли: «Сейчас накалю хорошенько, а потом распахну дверь в ванну и приложу железо к одному месту. Он и опомниться не успеет. Пусть никогда не продлится поганый род!»

Я смотрю, будто завороженная, как черная кочерга постепенно накаляется жаром. Вот покраснел ее кончик, налился огненным соком, потом краснота захватила больше места, еще больше, еще…

В ванной раздается грохот. Я подскакиваю от неожиданности. Нет! Нельзя! Что я делаю?

Пальцы разжимаются, и кочерга падает из рук прямо в камин. Ее кончик бьет по наполовину сгоревшим поленьям, искры сыплются во все стороны.

— Верон-и-и-и-ка, — раздается протяжный голос из ванной. — Я иду к тебе, моя звездочка.

И я срываюсь с места, хочу оказаться далеко-далеко от этого места и яростных мыслей, которые плавят мои мозги.

Бегу, не разбирая дороги.

Бегу от Вишневского, от призраков прошлого, от своих поганых желаний и мыслей. Не могу остановиться, словно черти гонят меня вперёд и улюлюкают в спину. Я так и слышу их посвист сзади. Он подгоняет меня, придаёт новых сил.

Вылетаю к морю и только здесь резко торможу. Нахлынувшая волна бьет пеной по ногам, я взвизгиваю: холодно, и наконец прихожу в себя.

Кожа горит от ледяной воды. Смотрю вниз: чулки разодраны в клочья, ступни, сбитые галькой, пылают. Вот это пробежка!

Оглядываю себя. Сумка, туфли на месте. Следов не оставила. Если Марк захочет продолжения знакомства, позвонит Ане. Я еще задержусь на пару дней в Сочи. Нужно закрепить этот этап плана.

Снимаю чулки, сажусь на берег и охватываю себя руками. Б-р-р-р! Сочинская осень даёт о себе знать ночной прохладой. Я рада, что командировка совпала с этим временем года. До сих пор не могу находиться на жарком открытом солнце, приступ паники мгновенно покрывает тело потом, а желудок реагирует тошнотой.

Откуда-то из глубины сознания появляется мысль: «Интересно, что сейчас делает СВ? Удивляется, наверное, что его очередная кукла сбежала».

Черт! А я оказывается слабее, чем думала. Неприятно узнавать о себе такое. Набираю номер Алисы. Она отвечает сразу, словно сидит с мобильником в руках.

— Ты как?

— Нормально, — смеётся она. — Но кросс получился знатный. Давно так не бегала. Польза хотя бы была?

— Да. Марк предсказуем до мелочей.

— Ты сейчас с ним?

— Нет. Сбежала. Руки распускать начал.

— Вот мерзавец! А как его девушка?

— Он избавился от нее.

— Еще бы! Наметилась свежая жертва.

Лёгкий ветер доносит запах дыма. Кто-то жарит барбекю. Я вглядываюсь в темноту берега: костра нигде не видно. Становится жутко. Море шелестит под ногами, чёрное небо усеяно мириадами звёзд, а вокруг ни души.

— Ты чего замолчала? — в голосе Алисы звучит беспокойство. — Может, плюнешь на месть? Ему сегодня и так досталось. Долго помнить будет.

— Тогда не стоило и начинать. Вишневский даже не понял, от кого ему прилетело.

— Да, согласна. Хотя… может, обдумает ситуацию и вспомнит, что я крикнула.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что куклы для него на одно лицо. Не думаю, что он ведет дневник, где записывает, что и когда делал с той или другой девчонкой. Потому в телефонной книжке и нет имен. Так легче выбросить подругу из головы и из памяти.

— Ну, твоя ситуация все же отличается. А вообще, он странный парень. Так сердцем ни к кому и не прикипел.

— Я видела у него в бунгало фотографию. Вишневского сразу узнала, но девушка была в тени и казалась белым пятном. Марк выхватил рамку у меня и унес.

— Смотри, какой!

— Но это точно не я. Не помню, чтобы мы фотографировались.

— Вот козлина! Даже маньяки себе что-то на память о жертвах оставляют, а этот стерильный му…к! А, ладно! Что дальше?

— Главное, он меня заметил.

— Думаешь, станет искать?

— Ну, от него девушки не сбегают, поэтому удивится, может, даже разозлится. Проснётся инстинкт охотника. При следующей встрече начнёт подкатывать. У него тактика, отточенная годами отношений.

— Справишься?

— Попробую. Алиса, ты с его машиной разобралась?

— Да. Жалко даже, такая красавица!

— Не жалей, у СВ их много. Но эта — самая любимая. С сегодняшнего дня он почувствует на себе, что такое непрекращающаяся череда неприятностей.

— Ага! Решит, что в жизни началась чёрная полоса.

— Вот ее я и планирую ему обеспечить.

Запах дыма становится гуще. Я опять смотрю вдоль берега. Не нравится мне это. Издалека доносится вой сирены. Неужели где-то пожар? Встаю, поворачиваюсь и… замираю: горизонт впереди окрашен заревом. Языки пламени мелькают между деревьев, кажется, в той стороне, где бунгало Марка.

В душе рождается смутное беспокойство. Мозг тут же подсказывает цепочку событий: раскалённая кочерга, искры, ковер под ногами… Марк.

— Ника…

— О Боже! Марк!

— Что случилось?

Отключаюсь и несусь к парку отеля. Уже не думаю о разбитых ногах. Вылетаю на дорожку. Здесь все окутано дымом. Двигаюсь почти наощупь. Черт! Телефон! Включаю фонарик, но луч света едва виден в густом тумане.

Закрываю нос и рот ладонью, но бегу дальше. Голоса и вой сирены все ближе.

Отчаяние душит, сердце сжимается от ужаса. Я этого не хотела! Нет, не хотела!

Наконец выскакиваю на освещённое и открытое пространство. Здесь все окутано дымом, но слышны голоса людей. Мгновенно охватываю взглядом пожарные машины, скорую помощь, полицию, людей в спецкостюмах. Кто-то бросается наперерез.

— Девушка, сюда нельзя!

Отталкиваю говорящего и несусь дальше, но меня перехватывают. Я уже ничего не соображаю, только рвусь в чужих руках и кричу:

— Пустите!

Меня трясут за плечи так, что голова болтается, как на шарнирах. Хочу вырваться — не получается. Боль обжигает щеку. Хватаюсь за неё и смотрю на ударившего. Ничего не вижу. Перед глазами мутный чёрный силуэт. До ушей доносится мужской голос.

— Девушка, что с вами? Это ваш катер? На нем были люди?

Я раскрываю рот в крике, и тут до меня доходит смысл сказанного. Моргаю, стряхиваю слёзы с ресниц, взгляд проясняется. Рядом стоит высокий пожарный. От него пахнет дымом и гарью. Чёрное лицо глянцево блестит, за очками видны белые полукружия вокруг глаз.

— К-какой катер?

Всхлипываю.

— Обычный. Во время недавнего шторма волны выбросили его на берег с пробоиной. Рыбаки не успели заняться посудиной, а кто-то поджег. Бомжи, наверное. Устроили лежбище. Это ваш катер?

— А в Сочи есть бомжи?

— Они везде есть.

Оглядываюсь и только тут понимаю, что нахожусь за территорией парка отеля. В панике и темноте я неслась на огонь и звуки сирены, совершенно не соображая, что бегу в другую сторону от бунгало. Облегченно всхлипываю, но меня ещё трясёт.

Черт! Как неловко! И глупо.

— Я перепугалась. Думала, люди пострадали.

Слабое оправдание, но все же.

— Нет, разбежались, как тараканы. Вы одна? — пожарный белозубо улыбается.

— Да, вышла к морю, а тут такое…

— Вас куда-то отвезти? Мы почти закончили. И… у вас телефон звонит.

Оседаю на тропинку. Я вижу, как пожарные, весело переговариваясь, поливают из брандспойта катер. От него валит густой пар. Я смотрю на светящийся экран, подношу трубку к уху.

— Ника! Что случилось?

В голосе Алисы слышится истерика.

— Н-ничего…

Я рассказываю о пожаре, она молча слушает, лишь изредка охает.

— Ну, ты даёшь! Думала, что подожгла своего Вишневского?

— Да. Мысли кровожадные были. Но я хотела только клеймо ему на задницу поставить раскалённой кочергой, так ненавижу его.

– Вот ненормальная! А он бы тебя в полицию сдал. Опять пострадала бы сама. Возвращайся в отель, я вина купила. Будем думать, что дальше делать.

Пожарные заканчивают тушить катер через десять минут. Они помогают мне забраться в машину и отвозят к гаражу пожарно-спасательной части. Отсюда я могу вызвать такси. Интересно, как там Марк? Удивился или нет, что гостья пропала?

— Девушка…

Веселый пожарный опять стоит рядом. Он уже снял очки и маску. Его молодое лицо светится улыбкой. Я смотрю на ёршик коротких волос, на точащие уши и понимаю: излечилась. Больше не шарахаюсь от мужчин, не впадаю от страха в кому, словно опоссум, чувствую уверенность в себе и своих силах.

— Да, я вас слушаю?

— Не хотите пропустить по стаканчику? Стресс снять?

— Нет, спасибо. Меня подруга ждёт.

— А мы и подругу заберём с собой. Я — Алексей. Просто Лёха.

— Приятно познакомиться, но я лучше пойду домой. Не подскажете мне номер такси?

Телефон звонит снова. Я не глядя отвечаю:

— Да.

— Ника, ты куда пропала? — голос Ани вибрирует от возмущения. — Давай к нам. Мы тебя ждем. Кит приехал…