Глава 9

…баллончик, издалека похожий на газовый.

А дальше все происходит словно в замедленной съемке.

Алиса ставит ноги на ширине плеч, как делают это ковбои в американских фильмах, берет баллончик двумя руками, медленно поднимает его и наводит на Марка. Тот бледнеет и отскакивает к балюстраде.

Я вздрагиваю: кажется, еще одно движение, и он свалится вниз прямо на пальмовые ветки. Напрягаюсь: такой исход событий в планы не входит.

Подруга СВ с визгом бросается к выходу.

За ней, словно получив сигнал тревоги, несутся редкие гости. Они сметают на своем пути администратора. Остановить испуганных людей невозможно. Секунда — и в зале только мы: Алиса, Марк и я.

Я скидываю туфли и бросаюсь наперерез скандалистке: пора совершить геройский поступок.

— Остановитесь! Так нельзя!

— А этому ублюдку можно?

Скандалистка отталкивает меня, я падаю на пол. Это тоже задумано. Выгода от такого поступка двойная: во-первых, я беру на себя роль защитницы, а во-вторых, у Марка есть возможность стать героем в моих глазах.

И он оправдывает мои ожидания, бросается на брюнетку и хватает ее за руки. Между ними завязывается потасовка. Баллончик отлетает в сторону, врезается в зеркало, и оно рассыпается осколками по всему залу.

Алиса ловко выкручивается из рук Марка и подсекает его под колено. Он теряет равновесие, ударяется боком о стол и переворачивает его. Девушка, словно кошка, прыгает в сторону, поднимает свое оружие и выстреливает газом в лицо Вишневского.

— А-а-а, стерва, за что?

Марк крутится на месте и визжит, как поросёнок, от боли. Он полностью дезориентирован.

— Привет тебе от номера десять, козел!

И тут она отводит ногу назад, а потом размахивается и припечатывает колено точно в пах мажора. Зал оглашается протяжным воплем. Вместо слов в нем одни маты.

— Шлюха! Да я тебя!

Я кидаюсь на скандалистку, сжимаю ее руки и шепчу:

— Беги. Дальше я сама?

Мы делаем вид, что боремся, но я выдергиваю у Алисы оружие, и она со всех ног удирает к выходу, ведущему в кухню. На лестнице показываются запыхавшиеся охранники, где-то за их спинами маячит голова администратора, но Алиса успевает скрыться. Надеюсь, в суматохе и неразберихе ей удастся спрятаться, иначе придется распечатывать план «Б».

Проводя подругу глазами, я поворачиваюсь к Марку. Быстрый взгляд на часы, висящие на стене над стойкой бара: вся операция заняла пять минут. Мажор качается на четвереньках. Его руки прижаты к паху, глаза плотно зажмурены.

— Сука! Откуда в-взялась? — с придыханием, словно ему не хватает воздуха, стонет он.

— Очень больно?

Я и администратор бросаемся к нему.

— Т-терпимо. Убью, гадину! Только пусть попадется!

Официант, вынырнувший неожиданно из-за стойки бара, подает Марку руку и помогает ему встать. Я промокаю волосы салфеткой.

— Ну, дает! — восклицает официант. На его лице написано восхищение. — Смелая дивчина!

— Это вы о ком? — напрягаюсь я.

— О скандалистке. Первый раз такое вижу, чтобы здорового мужика девчонка уделала. Х…як кулаком по столу! Ух! Мороз по коже! Ничего не боится!

— А тебе весело?

Марк зверем смотрит на официанта и полностью выпрямляется. Он уже пришел в себя. Еще секунда, и он кинется на парня с кулаками.

— Прикольно же…

— Сам, небось, в углу прятался!

— А что? Это же не мое дело гостей защищать. Пардоньте! — официант нисколько не смущается и поворачивается ко мне. — Ваш счет, красавица.

Марк бледнеет. Его прекрасные медовые глаза превращаются в черные дыры, того и гляди засосет ненароком. Он бросается на официанта, но я ныряю между ними.

— Тихо-тихо, мальчики, все уже прошло.

Беру Марка за руку и отвожу в сторону. Но официанту все ни по чем: он под впечатлением от увиденного и хочет непременно поговорить.

— Но… вы тоже молодец! — болтает он, пока я добываю из сумочки карту. — Не испугались совсем,

— Просто повезло. Была близко. Увидела, что вместо газового баллончика — лак.

— Лак? Мы даже не заметили. Железные у вас нервы. Уважаю, — официант протягивает мне ладонь. Марк дергается — я делаю вид, что не замечаю. — А наша охрана… бестолковая…

Официант начинает смеяться, я подхватываю. К нам присоединяется администратор.

— Вот стерва! Наделала шума! Теперь еще и с хозяином разбираться придется.

— Ладно вам! — я аккуратно промокаю салфеткой выступившие слёзы и чувствую, как начинаю дрожать: дает знать о себе разрядка. — Зато бесплатная реклама. Завтра новость о нападении на неверного любовника будет во всех газетах.

— Ага! Реклама! Хозяин сожрет с потрохами.

— Ничего, простит. На хайпе хорошую славу можно сделать.

— Причем тут неверный любовник? Я эту стерву впервые вижу, — вскипает Марк.

Кажется, он не хочет выглядеть в моих глазах бабником. Это хороший знак. Вероника, ты на правильном пути.

— Ну, Марк Иванович, — усмехается официант, — Вы каждый уикенд с новой красоткой отдыхаете. Не удивительно, что даже запомнить их не можете.

— А ты, какого хера ко мне лезешь?

— Да я ничего… просто за справедливость. Интересно, почему номер десять?

И тут Марк срывается. Он никогда не обладал уравновешенным характером, а уж если в ярости, то только держись!

Он бросается на официанта с кулаками, но тот ловко уворачивается и скрывается в дверях подсобки. Я вижу его красное лицо, выглядывающее в щель.

— Ну, и чеши копытами на кухню, где тебе и место, — Марк вытирает лицо.

Он зло бросает салфетку на пол и смотрит на подбежавшего мужчину в форме секьюрити. Тучный охранник тяжело дышит: пришлось, наверное, побегать за Алисой.

* * *

Алиса — спортсменка. Мы познакомились в реабилитационном центре, где я восстанавливалась после операций, а она работала в кабинете лечебной физкультуры. Алиса знает мою историю. Только с ней я поделилась своими планами. Слушая рассказ о моей бессмысленной любви, девушка кипела от негодования.

— Вот мразь! Как он мог оставить тебя голую на диком пляже?

— Оставил.

— Неужели не вернулся?

— Я не видела. Какое-то время его ждала, а потом нашла тень и заснула.

— Разве можно спать при такой жаре, не укрывшись?

— А где бы я взяла одежду?

— Да, ситуация. Врагу не пожелаешь таких мучений.

Алиса, не задумываясь, предложила помощь. Мы прилетели вместе и сняли номер в отеле. Какое-то время изучали местность, ресторан, поэтому пути отхода подготовили грамотно. Операция не должна была сорваться.

* * *

— Эту сучку поймали! — рычит Марк.

— Убежала. Ее сообщник у чёрного входа ждал.

Я тихонько вздыхаю. Слава богу! Она успела скрыться. Вряд ли в панике и суматохе кто-то успел ее разглядеть.

— Бляха-муха! И что у вас тут за охрана? — продолжает ругаться Марк. — И главное, даже не знаю, кто эта мразь и за что на меня напала!

— Разберёмся.

На верху лестницы появляется его подруга. Всхлипывая, она бросается к мажору.

— Котик, я так переживала!

— Переживала она! Мчалась отсюда, только пятки сверкали! Топай домой. Слушай ты, — он дергает официанта, который все еще крутится рядом, за руку, — вызови этой… такси.

— Но Марк… а как же?

— Вали домой, мне сейчас не до тебя.

— Марк, милый…

— Ты меня не слышишь! — рявкает мажор.

Его лицо темнеет от злости, на нем опять зажигаются черные дыры. Усмехаюсь про себя: знакомая картина. Попала ты в разнос, девочка!

— Котик…

— Уезжай!

Он берет подругу за локоть и толкает ее к лестнице. Девушка оступается и чуть не падает со ступенек, но администратор успевает поддержать.

— Санек, — обращается он к официанту, — вызови девушке такси. Сейчас полиция приедет.

Официант насильно уводит девчонку, мы остаемся одни.

— Зачем полиция? — Марк добывает из кармана мокрого блейзера банковскую карту. — Слушай, друг, может, уладим все мирно. Не хочу с легавыми базарить. Сколько там, — он кивает на карту, — за разбитое зеркало и посуду.

Кажется, СВ уже приходит в себя, опять из него лезут дешевые понты. Ну, что ж, на сегодня достаточно. Марк опозорился и поссорился с подругой. Той сейчас тяжело, но я знаю, что лучше сразу разорвать токсичные отношения, чем потом сломать себе жизнь.

Ух, как я ненавижу этого гаденыша!

Я беру сумочку и направляюсь к выходу.

— Эй, погодите! — Марк бросается следом. — Спасибо за помощь!

Он уже пришел в себя и начинает, как павлин, распускать хвост. Вишневского не смущает мокрая одежда, слипшиеся пряди. Он считает себя настолько неотразимым альфой, что думает, будто каждая самка должна упасть к ногам.

Лицо СВ озаряется широкой улыбкой, он галантно берет меня за руку и целует сначала кончики пальцев, потом ладонь. Ток иголочками бежит по телу.

Я встряхиваю волосами, прогоняя наваждение, и выдергиваю руку. Да, когда СВ хочет кого-то обаять, он может быть галантным и вежливым кавалером.

— Не за что.

— Извините за то, что произошло. Вы очень испугались?

Его медовые глаза теряют черноту и сейчас чем-то похожи на кошачьи. Вот зрачок сужается, а в прозрачной золотистой радужке плавают лучики света, словно заглядывают ко мне в душу. Этот человек по-прежнему невероятно красив и обаятелен.

«Спокойно, Вероника, его очарование на тебя уже не действует!» — внушаю я себе, а сама улыбаюсь в тридцать два белоснежных зуба.

— Немного.

— Но как вы ловко схватили эту девицу!

— Действовала на рефлексах.

— Вот сучка! Взяла на понт. Надо же! Лаком для волос пригрозила!

— Ага, — ответила я, внезапно передернув плечами.

— Вы дрожите, но мой блейзер промок, — Марк растерянно разводит руки, показывая на пиджак в розовых подтёках.

— Нет, вам кажется. Все в порядке.

Но меня действительно потряхивает. Оказаться так близко к человеку, которого я в университете любила больше жизни, и не волноваться, нельзя.

Он кладет ладонь на мою дрожащую руку и голосом кота на вязке мурлычет:

— Пойдём отсюда. Хватит волнений. Как ты считаешь?

Так, Марк переходит на «ты», начиная новую стадию соблазнения. Ну, что ж, посмотрим, что у него получится.

— Да. Согласна.

Вишневский ещё раз извиняется перед администрацией за инцидент. Мы выходим из главного здания отеля и направляемся по извивающейся тропинке туда, где светятся ночной иллюминацией домики. Марк берет меня за руку, я не сопротивляюсь. Зачем? Все складывается немного не по плану, но пока в моих интересах.

Мы бредём, как влюбленные подростки, мимо бассейнов с голубой подсветкой, мимо миниатюрных ухоженных джунглей, мимо зелени, которая здесь повсюду. Особенно поражают высокие цветы, похожие днем на пылающие свечи.

Тонкий и божественный аромат османтусов, цветущих в это время года, легкий морской бриз, шум волн, с шорохом набегающих на гальку — я словно возвращаюсь в прошлое. Точно так же пять лет назад я шла по этой тропинке в бунгало Марка, а душа трепетала в ожидании восхитительной ночи.

Моя первая любовь, мой первый мужчина, и мое самое страшное разочарование.

В груди опять закипает огонь, но я держусь, чтобы не сорваться, не схватить придорожный камень и не обрушить его изо всех сил на голову мажора.

— Как тебя зовут? — спрашивает Марк.

Сердце замирает. Мне кажется, я перестаю дышать. Опасный момент. Каким именем назваться? А вдруг он уже догадался, кто, вот и проверяет?

Но в темноте не видно выражение его глаз. Приходится рисковать.

— Вероника.

— Красивое имя, — голос Вишневского звучит спокойно и ровно, видимо, не возникает ассоциация с рыженькой Верой, которую он когда-то бросил на пляже.

— Мне нравится.

— Победительница. А я Марк.

— Ты как Бог войны Марс или как Апостол Марк? К кому из них ближе?

— Ого! Ты разбираешься в значениях имён?

«Ещё бы! — усмехаюсь я. — Я о тебе знаю абсолютно все», — но вслух говорю другое:

— Немного интересовалась.

— Я как Апостол.

«Лжец!» — хочется крикнуть мне, но я только сердито топаю ногой и внезапно проваливаюсь в щель между досками небольшого моста, который мы переходим, и чуть не падаю.

— Черт возьми! Как не вовремя!

— Что случилось?

— Каблук.

— Погоди, не дергайся. Я сейчас.

Марк пытается вытащить застрявший каблук, дергает его и… ломает.

— Ой! — невольно вскрикиваю я.

Мне действительно обидно. Эти туфли стоили целое состояние. Несколько дней провела у компьютера, до песка в глазах переводя чужие тексты, чтобы заработать на стильную обувь. Я поднимаю туфли и прижимаю к себе.

— Я куплю тебе новые, выбрось эти.

— Нет. Жалко. Они хорошей фирмы.

— Плевать. Выберешь получше.

— А как я пойду?

— Босиком. Здесь недалеко.

Я с сомнением посмотрела на тропинку, усыпанную мелкой галькой, потом на свои ноги в чулках.

— Хочешь, чтобы я поранилась?

— Я понесу тебя на руках.

Марк подхватывает меня и прижимает к себе.

Сумочка болтается где-то внизу и бьет его по коленям. Это должно быть больно. Чтобы заставить ее с грохотом свалиться на пол, пришлось положить внутрь камень.

СВ терпит, хочет произвести на меня впечатление и старается не показать, что ему тяжело, но я вижу, как напряглась венка у него на виске, слышу, как он тяжело дышит. Что ж, это небольшая плата за сломанную жизнь десятой куклы.

Я чувствую под своей грудью его накачанные мускулы, обоняю аромат дорогих духов, смешанный с запахом алкоголя, и изо всех сил внушаю себе не поддаваться снова обаянию этого мерзавца.

Ни за что! Никогда!

Поворот, еще один, и мы на месте. Я помню эту веранду, помню две пальмы, росшие у ступенек, помню, как смотрела сквозь французское окно на лужайку и Марка сидевшего в кресле, а моя душа пела от счастья. Слезы наворачиваются на глаза. Я сердито смахиваю их рукой. Марк дергает головой, уворачиваясь от резкого движения.

— Вот мы и дома, — он ставит меня на землю.

Он не спрашивает, зачем я пошла с ним. Для его раздутого эго совершенно нормально, что девушка с первой встречи падает в его постель. Подожди голубчик, то ли еще будет! Отольются тебе слёзы всех невест!

Марк открывает дверь и придерживает ее для меня.

Черт! Может, сбежать, пока не поздно? Какое-то сумасшествие! Постель в планы на этом этапе не входит.

Но переступаю порог бунгало, и вдруг чувствую все своё тело, мне кажется, я словно вернулась домой после долгого путешествия.

Здесь ничего не изменилось. Я шагаю босиком по мягкому розовому ковру, в камине потрескивают поленья (интересно, когда мажор успел отдать приказ обслуге?), хотя на улице не так уж и холодно, чтобы разводить огонь. Ещё один штрих ловеласа, желающего покорить сердце очередной жертвы.

Марк ногой захлопывает дверь и прижимается к ней спиной. Он наклоняет голову набок и внимательно рассматривает меня. Я чувствую, как его взгляд ощупывает каждую клетку моего тела, но терпеливо жду дальнейших действий.

СВ не будет насиловать несчастную жертву или издеваться над ней: он хочет слыть суперлюбовником, а не преступником. Потому слава о нем летела по всему университету. Каждая студентка мечтала потерять девственность в его объятиях.

Полным дерьмом он становился позже. Когда Вишневский добивался своего, он терял интерес к партнерше, словно зачеркивал еще один крестик на календаре, доказывающий о его непобедимости.

Наконец Марк заканчивает оценку моих прелестей (а вдруг поторопился и зря притащил меня к себе!), отталкивается от двери и походкой льва на охоте идет прямо на меня. Я не двигаюсь, но почему-то внутренняя дрожь передаётся всему телу. Мелко трясутся губы, сводит судорогой пальцы, а сознание кричит: «Что ты делаешь? Разве это месть?»

Он небрежно бросает пиджак на кресло, усмехается, потом берет меня пальцами за подбородок и поднимает его. Глаза смотрят с колдовским прищуром.

— Ну, что? Поиграем, куколка?