Глава 8

Девчонки следят за моим лицом и округляют глаза. Они явно потрясены.

— Черт, смотрите! А разве это не СВ? — вскрикивает восхищенно Аня.

— Думаешь он? — Полина вскакивает со своего места.

Взгляды, как трассирующие пули, бегают по залу, пересекаются, рикошетом отталкиваясь от колонн, стен и людей.

— Вон там! Смотрите! — палец Ани показывает на пару влюблённых.

— Точно! Вспомни заразу, появится сразу.

Быстрый взгляд на меня. Выражение глаз у сестричек меняется, они словно испытывают вину за свой восторг и сразу садятся.

Марк галантно отодвигает для блондинки стул. Девушка горделиво оглядывает зал. Мол, смотрите, любуйтесь, ни у кого нет такого кавалера.

Молоденькая и наивная дурочка! Наверняка ты сотая, если не двухсотая, в списке его кукол, которые даже в телефонную книжку внесены без имён, под номерами.

Сволочь! Срань ушастая!

Я сжимаю в пальцах салфетку так сильно, что кончики ногтей впиваются в ладонь. Злость и давняя обида, которую, я думала, загнала на задворки сознания, лучше шампанского будоражат мозг, перед глазами мелькают звездочки. Хочется подойти, огреть этого обаятельного мерзавца по идеальной прическе и освободиться наконец от клетки, в которой живу уже пять лет.

Но нельзя. Не сейчас. Передо мной стоит другая цель.

— Точно Марк. Красивый, чертяка! Прямо как гладиолус осенний, — с завистью вздыхает Полина.

— Только не для нас цветёт эта прелесть, — машет рукой Анюта. — Ну, его! Вспоминать даже не хочется. Пусть он сдохнет в страшных пуках! Ты как, Ника?

Она украдкой смотрит на меня. Я вижу ее извиняющийся взгляд, но отлично помню, кто помог Марку заполучить меня пять лет назад. Прислушиваюсь к себе: в душе звенит пустота. Девчонок я давно простила. Они не думали, что их желание помочь подруге (или угодить Марку, что вероятнее всего), обернется таким громким провалом.

Сердце уже успокаивается. Я готовилась к этой встрече несколько лет, не могу из-за примитивных эмоций, нахлынувших внезапно, сорвать задуманное.

— Окей, девочки! Я давно уже забыла об этом говнюке.

Забыла, как же! Пальцы под столом сами складывают кукиш: стыдно.

Но девчонки ничего не замечают. Их лица светлеют от радости.

— Здорово! — Аня и Полина ставят бокалы и одновременно пожимают мне руки. — Мы за тебя очень-очень рады! Ты сейчас такая, такая…

Подруги восхищенно окидывают меня взглядами, а потом смущенно отворачиваются.

— Ага! — поддакивает Полина. — Ни за что не узнать! Ты так внезапно позвонила. Что мы с Анькой растерялись. Пропала на пять лет, а потом раз — и выскочила, как черт из коробочки.

— И правда, Ника. Ты на нас обиделась? — сминает салфетку Аня.

Я вижу, что она нервничает, не знает, как со мной себя вести. Вроде бы и сидим за одним столом, пьем шампанское, а нет уже прежней близости.

— Почему ты так решила? Я же здесь, с вами.

— Мы до тебя не могли дозвониться, все время абонент недоступен. Думали, что в универе встретимся, а потом узнали, что ты забрала документы. Где ты была эти годы?

— Училась в Иркутске. Родители не хотели, чтобы я возвращалась в Москву, — уклончиво отвечаю я.

— А…, — Полина смотрит в тарелку, боясь поднять на меня глаза. — Парень есть? Или муж?

— Девочки, кто старое помянет, тому глаз вон. Слышали такую пословицу? Давайте выпьем за нас, за молодых, красивых и умных, — ухожу я от прямого вопроса.

— А ты расскажешь потом о себе?

— Конечно. Но сначала праздник.

– Ника, зачем тебе очки. Зачем такую красоту под ними прячешь?

Полина тянет руку к моему носу, но я отодвигаюсь: не время пока разоблачаться.

— Вот бы насолить этому ублюдку! — Аня сжимает кулаки.

— Да, что мы можем? Его папаша нас как мурашей раздавит. Даже и не заметит, по чьим душам сапогами потопчется, — вздохнула Полина.

— Фу, Поля! Не сапогами, а стильными ришелье. Такие подонки только элитную обувь носят.

— И ладно! Какая разница? Ну, его в баню! За нас, девочки!

Я встаю: пора подготовиться к бою.

— Ника, ты куда?

— В туалет. Носик попудрю.

Я хватаю принесённый с собой пакет и иду к выходу, покачивая бёдрами. Так, на всякий случай. Вдруг заметит! Но Марк поглощён своей спутницей. Она сбросила туфлю и водит пальчиком по его ноге. Догадаться об этом несложно: я вижу, как шевелится и приподнимается от движения скатерть.

Ну-ну, развлекайся дорогой, пока я готовлюсь.

В туалете я прижимаюсь к прохладной стене и прихожу в себя. Все же, как ни стараюсь быть спокойной, а напряжение даёт о себе знать. Несколько глубоких вдохов — мозги встают на место, сердце начинает биться четко и размеренно. Нервы как канаты.

Снимаю тяжелые очки, они скрывали временно мое лицо от посторонних взглядов, споласкиваю руки и поднимаю глаза. Из зеркала на меня смотрит роковая соблазнительница. Чёрные длинные волосы, собранные в массивный пучок, — дело рук дорогого стилиста. Пронзительные синие глаза — линзы. Брови вразлет — татуаж, пушистые ресницы — накладные.

Я так долго и тщательно готовила новый образ, что уже слилась, сроднилась с ним навсегда. Нет больше рыженького тощего цыпленка с бледно-голубыми глазами. Навсегда уничтожила я все, что с ним связано.

Достаю из пакета лакированные туфли на высоком каблуке. Их красный цвет должен привлечь ко мне внимание, потому что сегодня я — в черном. Еще бы! Я пришла похоронить свое прошлое.

Поправляю резинку чулок со швом сзади, юбку-карандаш, одергиваю вниз топ, чтобы открыть соблазнительную грудь. Пусть этим достоинством обделила меня природа, но бюстгальтер с пуш-апом исправил ситуацию в лучшую сторону.

Итак, я готова.

Я поворачиваюсь к двери и ловлю краем глаза своё отражение. Что-то не так? Приглядываюсь. Точно!

К черту старушечий пучок! Распускаю волосы по плечам. Они создадут хороший контраст по сравнению с белоснежной кожей шеи и глубокого декольте.

«Лед тронулся, господа присяжные заседатели», — говорил Остап Бендер. Я с ним согласна: лед тронулся. Оглядываюсь.

Встряхиваю волосами, распахиваю дверь и… сталкиваюсь с блондинкой, которая пришла с Марком.

— Ух, ты! Классный прикид!

Она восхищенно задирает большой палец, я довольно улыбаюсь: нужный момент настал.

Покачиваясь на высоких каблуках, медленно иду по залу и ловлю восхищенные взгляды мужчин. Кавказцы за соседним столиком цокают языком и поднимают в мою честь бокалы.

— Иди к нам, красавица!

Я улыбаюсь и качаю головой: нет, вы мне не нужны. А Марк, как назло, сидит, болтая по телефону.

Облом! Это надо исправить.

Жесткая лаковая сумочка будто невзначай скатывается с плеча. Это тоже заготовленный приём. Я замираю в центре зала в тот момент, когда музыканты сделают паузу (специально ждала на лестнице окончания трека), и резко опускаю руку. Ридикюль с громким стуком падает на пол.

Гости ресторана испуганно оглядываются. Я улыбаюсь про себя: пока все идёт как по маслу.

Наклоняюсь, чтобы поднять сумочку. Аппетитная попа в облегающей юбке, соблазнительные полушария, едва держащиеся сосками за край декольте, производят эффект разорвавшейся бомбы. Ко мне бросаются мужчины сразу от нескольких столиков. Марк тоже отрывается от телефона и смотрит в мою сторону, мы встречаемся взглядами.

Отлично! Сердце буквально останавливается от волнения: а вдруг узнает?

Но он широко улыбается, подмигивает и… отводит взгляд.

Фу, можно выдохнуть. Первый контакт есть. Пока и этого достаточно.

Я дергаю плечами: по позвоночнику стекает капля пота. Все же волнуюсь. Конечно, не так, как раньше. Сейчас меня съедает нетерпение. Первый пункт плана — самый важный.

Где же Алиса?

Смотрю на лестницу. По ней важно поднимаются и спускаются гости, но та, кто мне нужен, не появляется. Неужели испугалась?

— Привет, крошки! — раздается над головой. — Как жизнь?

Я вздрагиваю, поднимаю глаза: рядом со столом стоит Вишневский и улыбается во весь рот.

— Ой, Марк! — подружки вскакивают. Их лица светлеют от радости. — Так приятно тебя снова увидеть!

Я не дергаюсь и не встаю, только крепче сжимаю ножку бокала. Беру в руку бутылку из ведерка со льдом (надо же чем-то себя занять, чтобы не выдать волнение) и смотрю на нее. Может, запустить сейчас в башку СВ и закончить разом свои страдания? Или следовать плану?

— Позвольте, я вам налью?

Марк выхватывает шампанское у меня из пальцев. Что, дружок, включил режим обольстителя? Ну-ну, посмотрим! Я слышу, как булькает алкоголь, вижу, как лопаются пузырьки воздуха, но упрямо не поднимаю глаз.

— Марк, ты разве не…, — восклицает Аня, и вот теперь я тоже вскакиваю.

Бокал падает из моих пальцев, и все отпрыгивают. Что за предательницы! Я чуть не взрываюсь от злости. К нам подбегает официант.

— Я сейчас все уберу, позвольте.

Со стороны лестницы несется подруга Марка. Девушка замечает его возле чужого стола и прямой наводкой направляется к нам.

— Дорогой, что ты здесь делаешь?

— Встретил знакомых, — небрежно отвечает он. — Нельзя даже поздороваться?

В его голосе нотки раздражения.

Э-э-э, подруга! Да этот мажор уже пресытился твоими прелестями. Что ж, мне только на руку.

Девица оглядывает нас, и выражение ее лица меняется: оно становится напряженным и злым. Из глаз вылетают искры. Кажется, она чувствует в нас соперниц.

— Пошли отсюда.

Марк берет подругу за руку и идет к своему столу. На полпути оглядывается и опять подмигивает мне. Интересно, он уже на два фронта работает?

Вечер катится по кругу: шампанское — закуски — горячее — танцы — десерт и снова шампанское.

Подруги веселятся от души.

— Ника, кажется, тебя Марк не узнал, — удивляется Аня. — Ты и правда сейчас совсем другая.

— Вот и прекрасно! С этим мажором у нас давно разошлись пути.

— Но как у тебя получилось настолько измениться? И волосы, и фигура, и лицо — ни за что не узнать. Колись, рассказывай секреты.

— Никаких секретов нет. Окончила универ, устроилась на работу в фирму.

— В какую?

Девчонки ловят каждое слово.

— В иностранную.

— Ник-а-а-а! — вскрикивают хором. — Ты решила нас замучить любопытством?

— В японскую фирму. Переводчиком.

— С английского?

— Нет. С японского на русский.

— Но ты же училась на англо-немецком направлении?

— Перевелась на другое. В Иркутске оно более сильное и востребованное, — говорю, а сама тревожусь. Еще чуть-чуть, и сболтну лишнего. — Девочки, лучше расскажите о себе.

Мы пьем и болтаем, болтаем и пьем. Полина, кажется, уже пьяна. Нужно отправить девчонок домой, но пока не могу: они служат ширмой. За их активным весельем и мне удается держаться в тени.

Подвыпившие кавказцы уже откровенно начинают приставать. Я отказываюсь от шампанского, которое приносит официант в подарок от их столика, не соглашаюсь составить компанию в горячем горском танце. Терпение жгучих джигитов на пределе. Мне пока удаётся сдерживать их порыв, но ещё чуть-чуть, и придётся обратиться к охране.

Черт! Куда пропала Алиса? Мы же договорились на десять вечера. Марк дольше обычно в ресторане не засиживается.

Около половины одиннадцатого веселье входит в пиковую фазу. Выпито и съедено уже столько, что гости не могут пошевелиться. Зал начинает пустеть: народ спешит на площадку перед отелем, где в половине одиннадцатого начинается вечернее шоу. Идеальное время для моего представления, тем более, что охрана ресторана, официанты и администрация перемещаются на улицу.

Марк с невестой по-прежнему сидят за столиком. Вишневский уже не так сосредоточен на спутнице. Она тянет его на площадку, ей хочется посмотреть на шоу, но СВ не торопится. Он косится в мою сторону, я отвечаю ему широкой улыбкой и показываю, что готова к знакомству.

Мы как раз играем в переглядки, когда высокая темноволосая девушка вбегает в зал.

Все, отсчёт пошел!

— Девочки, — я наклоняюсь к подругам. — Не хотите посмотреть шоу.

— Да, плевать на него! Подружки, я вас люблю! — Полина вскакивает и вдруг начинает заваливаться на стол.

Ее тяжелое тело сморщивает скатерть. Тарелки, столовые приборы, салфетки сыплются на пол. Мы с Аней подхватываем девушку под мышки и удерживаем от падения.

Я пугаюсь. Тщательно скроенное представление вот-вот затрещит по швам.

— Анюта, еще лучше, поезжайте домой, я сама заплачу за ужин,

— Но…

— Аня, бери Полину и уводи ее отсюда. Быстро!

— Девочки! — Полина вырывается и начинает размахивать руками.

Вот незадача! И угораздило же ее напиться!

— Полька, стой на месте, дуреха! — Анюта согнулась под тяжестью сестры. — А ты что делать будешь? — спрашивает у меня.

— Расплачусь по счету и приеду к тебе домой. Пустишь переночевать?

— Позвони только.

— Хорошо.

Сестры с трудом выбираются из-за стола и бредут к лестнице. Я выдыхаю. Быстрый взгляд на столик Марка: он что-то сердито говорит спутнице, а та сидит с надутыми губами. Не удивлюсь, если он пытается от нее избавиться. Музыка стихает, и в этот миг под своды ресторана поднимается звонкий крик:

— Вишневский! Сволочь! Ты где?

Задержавшиеся за столиками посетители замирают, их взгляды прикованы к лестнице, откуда доносится крик. Смотрит туда и Марк. Темноволосая девушка узнает мажора и, как танк, несётся прямо к нему.

— Я уничтожу тебя! — вопит она дрожащим голосом, размахивается и бьет кулаком по столу.

Бокал с вином падает на пол, разбивается вдребезги, орошая красными каплями платье спутницы Марка. Та с визгом вскакивает.

— Ты кто? — Марк ошарашенно смотрит на нежданную помеху. Он еще не испуган, просто удивлен. — Какого хера от меня надо?

— Котик, посмотри, что эта сучка сделала с моим платьем, — невеста трясет перед носом мажора испачканным подолом.

— Заткнись! — он небрежно отодвигает спутницу и смотрит на скандалистку. — Ты кто вообще, дура?

— Как? Ты меня даже не помнишь? — брюнетка возмущенно трясет головой. — Ах, ты козел!

Она хватает бутылку и выливает остатки вина Марку на голову.

Зеваки вскакивают с мест. Кто-то вытаскивает телефон. Невеста визжит и бросается к возлюбленному. Ее белое стильное платье покрывается огромными красными пятнами, и кажется, что она на поле боя.

— Уберите от меня эту идиотку! — кричит Марк.

— Охрана! Спасите! — вопит его подруга.

Но охранники уже спустились вниз, шоу на улице набирает обороты: музыка гремит, зрители ревут, на веранде то и дело вспыхивают отблески огней иллюминации.

С волос мажора льются сладкие потоки (вина в бутылке оказалось много). Они застилают ему глаза, текут за шиворот. Он встряхивает головой, как мокрая собака, и не понимает, что происходит.

— Так ему и надо! — хихикает Аня где-то у меня за спиной. — Хоть одна набралась смелости и закатила скандал.

— Вы ещё здесь? — рявкаю я. — Марш отсюда! Сейчас начнётся суматоха!

И точно! В зал врывается администратор. Он тяжело дышит: не привык к скоростным пробежкам по пересеченной местности, то есть по лестнице. Алиса испуганно смотрит на меня, я взглядом даю посыл: «Продолжай!» Она понимает и кричит:

— Не подходите! — открывает сумочку и вытаскивает…