Глава 15

Я теряюсь и не знаю, как реагировать. А опасность уже рядом и грозит мне разоблачением. Тут же перед глазами появляется картина: девица мажет мне по лицу спонжиком, смоченным мицеллярной водой, и все видят, какой слой грима покрывает мою кожу.

Смотрю умоляющим взглядом на японцев, но они оживляются и, кажется, проявляют интерес к опыту.

— Простите, но я не нуждаюсь в вашей помощи, — жестко говорю я. — Если вы являетесь представителем компании «Сладкая вишня», может быть покажете действие продукции на себе?

Марина вспыхивает. Ещё секунду назад она картинно стояла, демонстрируя продукт, и вот уже делает резкий шаг ко мне.

— Да на тебе, стерва, — шипит она, приблизившись вплотную, — печать ставить негде, намазана трехэтажной штукатуркой, ещё и бездарно.

Адреналин мощной волной ударяет в кровь. Сердце колотится, как бешеное. Вот и приходит конец моей мести, которая даже ещё толком не началась.

— Что вы сейчас делаете? — громко и предельно вежливо спрашиваю я. — Планируете сорвать совещание? Я просто перевожу вопросы моего начальника.

— Вики, все в порядке? — встревоженно спрашивает Танака.

Но я не слышу его. Мы с Мариной сверлим друг друга взглядами, как самые заклятые враги, и вдруг я вижу, как в ее глазах мелькает узнавание.

— Это ты была в ресторане? Ты?

— Марина, вернись на место! — буквально спасает меня от позора Ян Грин.

Его высокий голос режет слух, и я вижу, как Танака морщится. Девица вздрагивает, бледнеет и отступает.

— Марк, недоработка, — поддерживает партнера старший Вишневский.

На его скулах гуляют желваки: он явно рассержен. Важная встреча превращается в скандал, причём созданный русской стороной в виде эксцентричной модели. Строгие японцы чётко соблюдают этикет и спокойствие в любой ситуации. Им непонятно излишнее проявление эмоций.

— Ба-бах!

От неожиданного грохота мы вздрагиваем. Красивые баночки и флаконы рассыпаются по полу. Кто-то случайно (или намеренно, рядом стоит Вадим) зацепил трибуну, на которой они красовались.

— Уважаемые гости, обратите внимание, на упаковке нет ни одной царапины, — тут же находится Марк. Все верно, ему нужно выкрутиться из ситуации. — Она сделана из высокопрочного стекла и не разобьётся, даже если сбросить ее с большей высоты. Мы проводили эксперименты и сняли видео. Внимание на экран.

Атмосфера разряжается. Вадим, который до сих пор тихо стоял в стороне, не привлекая внимания, собирает рассыпанные упаковки с косметикой, Марина красиво расставляет их в корзинке.

— Вики, мне кажется, тюбик губной помады закатился под стол, — шепчет мне Танака. — Поднимите.

Я растерянно смотрю на него. И как он представляет я буду это делать? Вставать на колени перед всеми и выуживать, отклячив зад, чертов тюбик из-под мужских ног? Может, для японской культуры женщина на коленях — это норма, но мне совершенно не хочется оказаться в неловкой позе.

Но делать нечего. Я нахожу взглядом проклятую помаду, встаю и, аккуратно присев, пытаюсь ее достать. Естественно, ничего не получается: узкая юбка-карандаш не даёт это сделать. Марк замолкает. В зале наступает тишина. Какая-то нервная встреча двух компаний: то грохот, то полное беззвучие.

Вдруг рядом со мной появляются светлые мокасины, потом чья-то рука лезет под стол и вытаскивает тюбик.

— Спасибо, — бормочу я, красная от смущения.

— Да, конечно, — выдыхает Марк и помогает мне встать. Он наклоняется и шепчет на ухо: — Потом поговорим!

— Оригато! — улыбается Танака.

СВ возвращается к макбуку и продолжает, как ни в чем не бывало:

— Посмотрите на дизайн продукции. Он выполнен в нежно-розовых тонах и имеет изящные формы. Онлайн исследование среди студенток Московского университета показало, что именно такой оттенок наиболее приятен для глаз. К упаковке хочется прикасаться, а гладкие флаконы и баночки приятно держать в руках.

Марина приносит корзинку и ставит перед японцами. Они разглядывают упаковки и переговариваются. Кажется, довольны. Черт!

Я поднимаю руку.

— У господина Танаки вопрос.

Я вижу, как меняется лицо Марка. Он только что расслабился, решил, что все идёт по плану, а тут я снова с вопросами.

— Слушаю.

— Кто будет заниматься бьюти-рекламой? Вы уже подобрали модель?

— Да, известная русская актриса.

Марк быстро листает слайды и выводит на экран хорошенькое лицо популярной звезды сериалов. Японцы оживляются и начинают обсуждать прелести модели. Пухлые губы так и просятся рекламировать блески и помады, идеальная кожа просто кричит: «Потрогайте меня, проверьте, какая я упругая и гладкая!» Длинные ресницы, обрамляющие огромные глаза, хотят испытать на себе действие супермодной кисточки. То, что нужно для рекламы косметики, и именно то, что мешает мне.

Вишневский с партнером переглядываются. Марк украдкой вытирает со лба пот. Вернее, эта стервозная Марина бросается к нему со спонжиком, а он шарахается от неё, как от чумы. Я наблюдаю на ними и медленно закипаю от злости.

— Вики… Вики, вы меня слышите? — голос Танака встревожен.

— Да, да, — встряхиваюсь и переключаюсь на японца.

— Нам нравится модель для рекламы, передайте господину Вишневскому.

— Но эта актриса известна тем, что увлекается пластикой! — восклицаю я. — Ни одна женщина в нашей стране не поверит, что ее гладкая кожа — результат кремов, масок и лосьонов.

— О, это плохо, — качает головой Танака, и остальные с ним соглашаются. — Мы рискуем оказаться на первой строчке запросов негативных новостей.

— А хейтерам только дай волю, — соглашаюсь я.

— Что-то случилось? — спрашивает Иван Вишневский.

Он крутит на рукаве запонку, но лицо спокойно. Зато Марк смотрит с тоской в глазах: насолила я ему все же здорово.

— Одну минуту, — отвечаю я. — Господин Танака примет решение.

— Вики, мне нравится модель, ее можно оставить.

— Да, согласен, — кивает партнёр Танаки по бизнесу, маленький стройный японец. — В Японии не знают подробностей жизни русской актрисы, поэтому не будут придираться.

— А вы не хотите предложить для рекламы своей линии модель с выраженной азиатской внешностью? Она, думаю, будет ближе вашим девушкам.

— Этот вопрос надо обдумать.

— Я так и передам, — оживляюсь я, но по-русски говорю другое: — Господин Танака сомневается, что престарелая модель подойдёт для рекламы новой линии.

— Вы о чем? — теряется Марк, его терпение на исходе. — Ксении Садовской всего тридцать лет, и выглядит она сногсшибательно!

— Господин Танака считает, что над выбором модели ещё нужно подумать.

— Сучка! — вырывается у Марины.

Она стоит, стиснув зубы и сжав кулаки. Вот-вот потеряет терпение и бросится, как ядовитая змея.

— Простите, мне передать ваши слова господину Танака? — вежливо интересуюсь я, хотя в груди клокочет лава.

— Марина, выйди вон! — приказывает ей отец. Высокий голос чуть не пищит от напряжения.

— Чем эта прелестная леди рассердила русского партнера? — интересуется Танака.

— Эта прелестная леди забыла о вежливости, — отвечаю я.

— Спросите девушку, могу я угостить ее ужином? Сколько стоит ее время?

Я озадаченно смотрю на Танаки. Нет, я читала, что в Японии приветствуются свободные отношения. Проституция, несмотря на запрещающий ее закон, развита настолько хорошо, что молодые мужчины не заводят семьи, нет в этом нужды. Но все равно теряюсь.

— Здесь присутствует ее отец, — осторожно отвечаю я и показываю на Яна Грина.

— Девушка, что-то случилось? — тут же спрашивает он. — Господин Танака чем-то недоволен?

— Господин Танака хочет купить время вашей дочери.

— Чт-о-о-о? — подпрыгивает Марина. — Я похожа на проститутку?

— Вы не так поняли, — парирую я. — Вы просто составите компанию господину Танака за ужином.

«Что, стерва, получила?» — злорадствую в душе я.

— Папа! Марк! Вы позволите такому случиться? — взвизгивает несдержанная девица. — Я не хостес! Не собираюсь развлекать японцев!

— Ян, выведи свою дочь вон! — сквозь зубы цедит Иван Вишневский. — Кто позволил ей сюда прийти?

Грин вскакивает, берет Марину за локоть и тащит к выходу. Кажется, я наживаю в ее лице злейшего врага.

Ничего не понимающий Танака встаёт. За ним поднимаются и другие японцы. Я слышу, как они недоуменно переговариваются. Ещё бы! Сдержанным и воспитанным людям невдомек, как эмоции могут испортить деловую встречу.

Марк с потерянным лицом опирается на трибуну с корзиной: тщательно подготовленная презентация провалилась с треском. Причём я даже не слишком старалась, только подтолкнула неустойчивый камень, который покатился с горы, сметая все на своём пути.

— Господин Вишневский, — предлагает Танака, — давайте перенесём подписание контракта на следующий месяц.

— Вы отказываетесь с нами сотрудничать? — темнеет лицом отец Марка, хотя со стороны кажется, что он хорошо владеет собой.

— Нет, что вы! Думаю, вам нужно уладить некоторые недоразумения.

— Но…, — Вишневский дергает запонку, та отстегивается и улетает на пол. Все провожают ее взглядами. — Хорошо, согласен. Вы позволите угостить вас ужином?

— Я хотел провести вечер в компании той прелестной леди в розовом, которая ушла, — отвечает Танака.

— Я обязательно ее приглашу, — отвечает Вишневский.

Ни один мускул не дергается на его лице, настоящий бизнесмен, готовый к любым неприятностям. Не то, что его нервный сыночек. Мне даже немного стыдно становится за свои выходки.

Я старательно перевожу диалог, не искажая ни слова. Со своей задачей на сегодня справилась, можно и передохнуть. Мужчины прощаются. Марк и Вадим терпеливо ждут, пока компаньоны покинут конференц-зал. Неожиданно Танака поворачивается ко мне.

— Вики, найдите запонку господина Вишневского, — говорит он и выходит.

Я замираю и… сталкиваюсь с неподвижным взглядом Марка. Делаю шаг к двери, но Вадим оказывается шустрее меня и загораживает выход.

— Куда собралась?

— Не твоё дело! У меня работа.

— Тебе хозяин приказал найти запонку.

— Ваша запонка, сами и ищите. Пропусти, иначе охрану вызову.

— Попробуй! — тихо говорит за спиной Марк. — Посмотрим, на чьей стороне она окажется.

— Что вы ко мне пристали? Я просто переводила слова Танаки.

— Разве? Мне казалось, что японцам все нравилось. Они одобрительно качали головами.

Я не собираюсь сдаваться. Прошли те времена, когда я таяла только от одного взгляда этого засранца.

— И что? — теперь я смотрю на Марка с вызовом. — Они вежливые люди в отличие от вашей подруги. Кто догадался привести невоспитанную девицу на важную встречу?

Лучшая защита — это нападение. Если я не стану истерить, а буду предельно корректной, выиграю этот раунд. Но СВ, кажется, так не считает. Он сверлит меня чёрным взглядом, и я невольно сжимаюсь, ловлю себя на мысли, что мечтаю занять место запонки и затеряться на полу.

— Марина — одна из моделей бренда.

— Можете радоваться! Теперь ее ни одна уважающая себя косметическая компания не пригласит. И никакие связи не помогут. Достаточно господину Танаки вскользь упомянуть о ситуации.

— И ты, конечно, поспособствуешь.

— Зачем? Я всего лишь переводчик. Меня ваши траблы с моделью не касаются.

— Я хочу понять, где я тебе перешёл дорогу? — цедит сквозь зубы Марк.

— Почему именно перешел? Или на безоблачном пути миллионера первый раз встретилась девушка, которая не растаяла от его мажористых прелестей?

— Ты совсем больная?

— Марк, я тебе говорю, она мне кого-то напоминает. Вот только вспомнить не могу, — подзуживает дружка Вадим.

Он уже сбегал к трибуне, прихватил корзинку с продукцией и вернулся к двери. В крепких мужских руках розовые флаконы смотрелись смешно и… мило.

Неожиданно в голове появляется фрагмент бьюти-рекламы. Даже вариант слогана всплывает. Я встряхиваюсь. Чур меня! Пусть Вишневский сам выкручивается. Хотя…

Идея в голове не успевает сформироваться.

— Мы точно раньше не встречались? — вдруг спрашивает Марк.

Так, ситуация становится опасной. Вадим сзади, СВ теснит спереди. Придётся пробиваться с боем, но как? Я не справлюсь с двумя большими мужиками.

— Это твоя благодарность за то, что я выручила тебя в ресторане? — иду в атаку.

— Не знаю, не знаю, — приближается Марк. — Помогла ты мне или сама организовала нападение.

Я замираю. Мысли в голове мечутся, как мыши. Неужели догадался? Или девчонки проговорились?

— Зачем мне это надо? — с вызовом задираю подбородок.

— Хобби у тебя такое — портить мужикам жизнь. Вадик, оставь нас одних.

— Нет!

— Да!

Вадим исчезает в коридоре.

— И что теперь делать будешь?

Я шагаю назад и упираюсь спиной в дверь. Дальше отступать некуда. Марк нависает надо мной и заглядывает в глаза. Вижу своё отражение в его зрачках, и оно мне не нравится, потерянное какое-то.

Неужели ударит?

— Отпусти.

Марк берет меня за подбородок и поднимает лицо. Мы теперь так близко, что волнение сдавливает горло. Я упираюсь в его грудь руками, но она твёрдая, как скала.

И тут он нападает.

Неожиданно. Резко.

Наклоняется и зажимает мои губы жестким ртом. Я задыхаюсь от злости и беспомощности, бью его кулаками, но не могу справиться с железной хваткой.

Марк также резко меня отпускает. Буквально отталкивает. Я чуть не падаю и только тут понимаю, что все это время стояла на носках.

— Козел! Мерзавец! Как ты смеешь? — я яростно вытираю губы, не думая о макияже.

— А что, сердечко уже затрепетало?

— Да ты… да я! Я привлеку тебя за домогательство!

— Ну-ну, милашка, — он небрежно похлопывает меня по щеке, — в следующий раз будешь думать, с кем связываешься. — Марк распахивает дверь и выходит, но оборачивается и говорит: — А запонку все же найди, раз хозяин приказал.

И тут я срываюсь. Бросаюсь на него с кулаками, как на злейшего врага, но он успевает выскользнуть за дверь и захлопнуть ее. С ужасом я слышу, как поворачивается защёлка в замке, и начинаю колотить, что есть силы, по створке.

— Марк! Это низко!

— Остынь немного! — раздаётся глухой голос, а потом удаляющиеся шаги.

В наступившей внезапно тишине набатом гудят удары сердца. Я все ещё не могу осознать, что сейчас произошло. Меня наказали и заперли, словно маленького нашалившего ребёнка. Слезы злости закипают на глазах, сердито смахиваю их пальцами и тут только вспоминаю о сложном макияже, но уже поздно.

Дёргаю ручку в надежде, что Вишневский вернулся и открыл дверь. Напрасно. Я помню, как он оставил меня на пляже без одежды и сумки. О Боже! Что я за идиотка! Дважды попасть в похожую ситуацию!

Эта мысль придаёт мне сил. Зачем нервничать? Я в элитном отеле, а конференц-зал — востребованное помещение. Сюда обязательно скоро придут сотрудники. Да и японцы без переводчика вряд ли пойдут на ужин.

Черт! Я смотрю на часы: для группы заказан микроавтобус и обзорная экскурсия по городу. Что же делать? Ну, Вишня, ты у меня ещё попляшешь!

Я быстро отыскиваю запонку, кидаю ее в сумочку, и осматриваю зал. Чувствую, как грудь сжимается от волнения. Если не выберусь из помещения, могут возникнуть проблемы с работой.

Надо позвонить Алисе. Хватаюсь за телефон и замираю: вдруг Марк караулит поблизости. Связать меня и скандалистку — как два пальца об асфальт.

«Думай! Думай!» — приказываю себе.

Так, перед совещанием в зале были служащие, а потом куда-то исчезли. Значит, где-то есть второй выход. Бросаюсь к противоположной стене: точно, в самом углу, скрытая за шторой потайная дверь.

Я дёргаю за ручку. Эврика! Сим-сим, откройся! Проникаю в коридор, бегу по нему и выскакиваю в служебное помещение. Здесь гудят стиральные машины, паром исходит гладильный пресс, пахнет цветочным ополаскивателем для белья и влагой.

Прачечная.

— Скажите, где выход? Я заблудилась, — спрашиваю у женщины в серой униформе и белом фартуке.

Она показывает рукой на противоположную стену. Я бегу туда и вылетаю прямо к лифту. Все! Выбралась! Можно выдохнуть! В сумочке вибрирует телефон.

— Да, слушаю.

— Вероника? — спрашивает голос, который никак не может звучать у меня в ухе.

— Д-да, — теряюсь я.

— Это Ян Грин. Вы где?

— Простите, запонку искала долго.

— Спускайтесь в ресторан.

Ресторан? Зачем в ресторан? Бросаю быстрый взгляд на часы: половина двенадцатого. Для обеда еще рано, да и запланирован он в центре Сочи.

Испарина выступает на лбу: что-то случилось?