Глава 17

Я наблюдаю, как общается отец и Ян Грин с японцами, а душа поёт: все же не зря я организовал эту кофепаузу. Во-первых, сгладится неприятное впечатление от презентации, во-вторых, батя — опытный бизнесмен и не таких упрямых компаньонов обламывал. Может он тихой сапой подкрасться, глядишь, уже и контракт подписан в нашу пользу. Мне до его мастерства ещё расти и расти, и я это прекрасно понимаю.

Но больше удовольствия приносит мысль, что удалось поставить на место эту зазнайку-Веронику.

— Марк, что с тобой? Ты прямо сияешь, как начищенный медный таз. Что будешь делать, если переводчица не выберется из зала? — наклоняется ко мне Вадим и возвращает с небес на грешную землю.

— Тогда она совсем дура. Достаточно позвонить на ресепшн, чтобы пришли и открыли дверь. Интернет же у неё есть.

— Тоже верно. А если она прямиком отправится к охране и пожалуется на тебя? Представляешь, заявится сюда с полицией.

Слова Вадима вызывают беспокойство. Солнечный день меркнет в глазах.

— Не выдумывай! На это у неё ни смелости, ни мозгов не хватит. Кто я, и кто она?

— Это, да, только что-то долго не идёт. И официант пропал. Где кофе?

— Сейчас проверю.

Я вежливо кланяюсь гостям и встаю из-за стола только для того, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Действительно, пригласил японцев на кофе, а угощение все не несут. Со стыда можно сгореть. Танака неожиданно поднимает голову и смотрит в сторону лестницы. Неужели ждёт свою Вики?

Я подхожу к стойке администратора, но за ней никого нет, тогда открываю дверь кухни.

— Есть тут кто? Вы собираетесь обслуживать посетителей?

Официант появляется откуда-то сбоку. В одной руке у него поднос, уставленный крохотными чашками. В центре красуется пузатый чайник из прозрачного стекла. Внутри плавают какие-то листья, цветы, стебли.

— Уже бегу.

— Что это за зелье? — я брезгливо показываю на чайник, где вертятся змеи и ящерицы раскрывающихся листьев, расцветают невиданные цветы.

— Самый лучший зелёный чай. Я читал, что японцы любую трапезу начинают с чая, а не с кофе.

— Мы же в России, пусть принимают наши традиции.

— Это просто дань уважения, — упрямится Санек. — Ну. Если не хотите…

Он разворачивается, но я перехватываю его за локоть.

— Неси уже!

Сюрприз японцам нравится. Я вижу, как светлеют их лица. Оксана, знакомая с чайной церемонией, разливает по чашечкам чай. Гости пробуют его и одобрительно кивают. Я тоже слегка касаюсь губами края чашки и морщусь: слишком сильный аромат жасмина бьет в нос. Не могу пить такую гадость, словно одеколон пробуешь.

— Господин Вишневский, — обращается к отцу Танака. — С Вики что-то случилось? Мои партнёры волнуются.

Я настораживаюсь. И правда, переводчицы все нет. Неприятное чувство начинает расти внутри. Неужели совесть просыпается в самый ненужный момент?

— Все в порядке, — отвечает Ян. — Я с ней разговаривал. Девушка сказала, что скоро придёт. Она сама объяснит вам свою задержку.

— Странно. Вероника никогда так не поступает, — говорит Танака.

Только этого мне и не хватает для полного счастья. И чего пристает с расспросами? Какие-то злые мысли закопошились в голове. «Может, япошка спит с переводчицей?» — озаряет внезапно. Вон, и Марину хотел на время снять.

Воображение тут же рисует картину: Вероника стоит обнаженная перед японцем, а он медленно обводит пальцами маленькие полушария, увенчанные розовыми горошинами, спускается к животу, гладит его. Девушка стонет от наслаждения и выгибает, как кошка, спину.

Жаром вспыхивает шея, загораются уши и щеки. Ещё чего! Почему на меня так действует эта Вероника?

«Розовые? А почему горошины розовые? — из глубины сознания появляется непрошеная мысль. — У брюнеток должны быть темными. Я хмурюсь, вспоминая вечер в бунгало, когда я сдернул с Вероники топ и бюстгальтер, но все как в тумане.

Пальцы, держащие крохотную ручку колечком, потеют. Ещё секунда, и она выскользнет из руки. Я ставлю чашку на блюдце и промахиваюсь. Она громко звякает, все замолкают и смотрят на меня. Начинаю поправлять противную посудину (и как можно держаться за эту крохотную ручку!), чай проливается на стол.

— Марк, что с тобой сегодня? — отец хмурит брови, тянет пальцы к запонке и вспоминает, что она потерялась.

— Простите!

От досады хочется выругаться, даже открываю рот, но получаю под столом по ноге. Гляжу: Вадим таращит на меня глаза. Выдыхаю. Черт, и правда, надо успокоиться. Нервное какое-то утро!

Машу официанту. Тот подлетает мгновенно, словно караулит мой жест, и начинает убирать влагу.

— Принеси нам кофе и десерт, — просит Ян.

— Одну минуту.

Санек убегает.

— Вишня, ты сегодня словно с катушек съехал, — шепчет Вадим.

— Еще бы! Съедешь тут!

— Разрядка нужна. Может, завалимся вечером в бар? Или в клуб? Или у тебя в бунгало соберёмся? Пригласим местных девчонок.

— Потом поговорим.

Я смотрю на море, на набережную, на сцену. Какая-то ностальгическая тоска поселилась в душе, ничего не могу с собой поделать. Неожиданно вдруг вспоминаю, как пять лет назад мне на волосы нагадила птица, и как весело смеялась Вера, убирая грязь влажной салфеткой.

Встряхиваюсь, прогоняя наваждение. Отчего-то в этот приезд в Сочи нет-нет, да и вспоминаю о рыженькой девчонке, которая так неожиданно исчезла из моей жизни.

Прислушиваюсь, пытаюсь понять, о чем идёт разговор, но над ухом бубнит Вадим. Ему скучно. От того, состоится сделка или нет, ему ни холодно, ни жарко. Работу он не потеряет. Хороший программист со знанием языков нарасхват в любой компании.

— Танака недоволен, кажется, — говорит он, — смотри, все время на часы поглядывает. Не огрести бы нам неприятностей. И где этот чертов десерт?

— Итадакимасс (приятного аппетита), — раздаётся звонкий девичий голос.

Я вздрагиваю, смотрю и каменею: рядом с подносом в руках стоит переводчица, но в ее лице что-то неуловимо изменилось. Мне хочется протереть глаза, схватить за плечи девчонку и повернуть к свету, чтобы разглядеть хорошенько. Теперь я уже не сомневаюсь, что знаю эти синие глаза и пухлые губы. Не зря мне все время чудилось, что мы где-то встречались.

— Ты это видишь? — шепчет Вадим.

— Что? — спрашиваю деревянными губами.

— Девочка знакомая. Вспомнить бы еще, откуда.

— Точно.

В памяти перебираю лица однокурсниц, кукол и давних подруг, но ни одно не подходит. Дьявол!

Подлетевший официант приносит ещё один стул, и Вероника садится. Ни грамма смущения или неловкости нет в ее движениях и словах. Она словно вышла на секунду из-за стола и вернулась.

— Простите, — говорит она, но смотрит на отца. — У господина Танаки и партнеров запланирована экскурсия. Нас уже ждёт автобус и гид.

— Да-да, я понимаю.

Отец встаёт, поднимаются и гости. Они вежливо прощаются, договариваются о новой встрече, а я все не могу выйти из ступора. Меня будто пыльным мешком по голове огрели.

— До свидания, — Вероника поворачивается ко мне и впервые смотрит прямо в глаза. — Марк Иванович, господин Танака предлагает вам с другом составить ему компанию. Он хочет обсудить одну рекламную идею.

— Угу, — говорю я осипшим голосом, потом прокашливаюсь. — Хорошо. Сейчас.

Переводчица улыбается уголками губ. В моей душе все взрывается, я хватаю девушку за локоть.

— В чем дело? — синие глаза простреливают насквозь.

— Ты ведь Вера, да?

* * *

Слова Марка меня потрясают. Неужели помнит? Нет, забыть девушку, брошенную на пляже, сложно: ситуация слишком неординарная. Но образ со временем должен был потускнеть и стереться, тем более, что и совместное фото мы не делали.

Я осторожно убираю пальцы Вишневского, сжимающие мой локоть.

— Вы ошиблись, молодой человек.

— Вера, не дури! Это же ты?

— Простите. Меня зовут Вероника, — холодно отвечаю ему и поворачиваюсь к его отцу: — Господин Вишневский, вот ваша запонка.

Я протягиваю найденную вещицу.

— Спасибо, — кивает он. — Может быть, поможете застегнуть?

— С удовольствием.

Марк хочет что-то сказать, но, поймав взгляд отца, отходит в сторону. Он о чем-то разговаривает с Оксаной, и я вижу, как он протягивает женщине деньги. Вадим неотрывно смотрит на меня. Его брови нахмурены, а губы сжаты. Как только я заканчиваю возиться с запонкой, он делает шаг ко мне, но я ловко ускользаю.

Марк ведет себя странно, это замечают и его отец с партнером. Японцы тоже натянуто улыбаются. Они очень чувствительны к оттенкам эмоций и, кажется, видят ситуацию насквозь.

— Вики, все в порядке? — спрашивает Танака.

— Да, не волнуйтесь. Прошу к выходу.

Я пропускаю Вишневского с компаньоном и японцев вперед. На ходу неудобно переводить, поэтому хозяева и гости перекидываются бытовыми английскими фразами.

Марк тут же бросается ко мне и пытается преградить дорогу. Рядом оказывается Санек и оттесняет Вишневского.

— Ника, ты еще придешь в ресторан? — весело спрашивает шустрый официант. — Или позвони мне, когда освободишься.

Я киваю, добываю из сумочки телефон, но Марк выхватывает его из моих пальцев.

— Пошел отсюда! — цедит сквозь зубы он и так смотрит на Санька, что тот делает шаг назад.

— Ай-яй-яй, начальника, — язвит Санек. — Эта девушка тебе не по зубам.

— Твою ж мать!

Ревет шепотом Марк и резко наклоняется вперед, словно хочет ударить парня лбом. Я ныряю между мужчинами. Боковым зрением вижу, как к нашей группе бросается Вадим. Он был уже на лестнице, но вернулся.

— Ты что себе позволяешь? — толкаю Вишневского в грудь

— Уйди! — он отстраняет меня, но я снова встаю на пути.

Тогда СВ делает через меня резкое движение, намереваясь достать Санька.

— Саша, иди в кухню! — приказываю я. — Созвонимся, — потом выхватываю свой мобильник из пальцев Марка и уже шиплю на него: — А ты, павлин заморский, долго еще хвост распускать будешь?

— Кт-о-о-о? Павлин?

Внимание Вишневского переключается на меня. Его бешеные глаза прожигают насквозь, но страха нет, наоборот, даже весело.

— А на кого вы оба сейчас похожи? Меряетесь перышками.

— Ну, ты сказанула! — хохочет официант и убегает от греха подальше.

Марк меняется в лице. Вадим тянет его в сторону лестницы.

— Идем! Хватит уже на сегодня!

Вот незадача, кажется, я перегибаю палку, становлюсь специалистом по заводу игрушки, по имени Марк.

— Ты хочешь окончательно сорвать переговоры? — говорю ему. — Японцы не любят таких несдержанных партнеров.

— Это же контракт моей фирмы. Не твое дело, что с ним будет, — не сдается Марк, но уже не пытается меня удержать..

— Как знаешь!

Я пожимаю плечами и бросаюсь за боссом. Марк меня больше не интересует, но эффект от моего появления превосходит ожидания, поэтому я радуюсь. Пусть помучается, мерзавец! Я пять лет читала о его похождениях и тоже страдала.

Догоняю группу уже у лифта. Марк с Вадимом отстают.

— Вики, что-то случилось? — спрашивает Танака, когда мы входим в кабину.

— Все в порядке. Пришлось сходить в номер и немного подправить макияж.

— Да, сейчас вы выглядите… иначе. Но что происходит между молодым человеком, и вами?

Я вздрагиваю. Проницательность японца поразительна. Казалось, он разговаривает с коллегами, с будущими партнерами по бизнесу, а сам подмечает каждую деталь.

— Все хорошо. У нас нейтральные отношения. Он мой будущий работодатель, я его сотрудник. Вот и все.

Я широко улыбаюсь, радуясь, что, кроме японцев, наш диалог никто не понимает.

Идея Танаки — пригласить Марка с собой — мне не нравится, но приходится следовать просьбе хозяина. У японца свои расклады. Иван Вишневский сумел расположить его к себе непринужденной беседой и вызвать доверие, вот теперь мой начальник и хочет помочь. Видимо считает, что новый контракт возможен, если немного подправить условия.

Мы идем через холл, гудящий, как улей, на разные голоса, к выходу из отеля. Останавливаемся на площадке в ожидании микроавтобуса. Солнечный день радует теплом и легким ветром. Через дорогу — отельный парк. Качают ветками пальмы, слегка шевелят листьями банановые деревья, между ними раскидывает яркие шапки цветов гортензия, а прямо у входа в огромных вазонах радует глаз желто-сиреневая лантана.

Я довольно жмурюсь. Обожаю это время года. Жары нет, слепящего солнца тоже. Только мягкое тепло и радость.

Полукруглая площадка перед входом накрыта тентом, поэтому очень комфортно. Сюда подъезжают автомобили, чтобы забрать гостей. Их цепочка беспрерывна, но нашего микроавтобуса пока нет. Я отвожу гостей немного в сторону, чтобы не загораживать проход. Марк снова бросается ко мне.

— Откуда ты?

— Не важно. Ты не видишь? Я занята.

— Но ты знаешь Аню и Полину.

— И что? Нельзя?

— Нет, просто это наводит на мысли.

— Не забивай чепухой голову. Лучше подумай на досуге о том, как сделать красивую рекламу.

Я стремительно отхожу к колонне. Черт! И где этот автобус? С тоской смотрю на выезд из подземного гаража, откуда должен появиться наш транспорт. Вот уже и полосатый шлагбаум подняли, а его все нет.

Неожиданно на полукруг перед входом в отель въезжает на всей скорости мотоцикл. Легкая машина несется прямо на меня. Я отшатываюсь от края тротуара и чувствую: что-то с силой дергает меня за руку. Не успеваю опомниться, как падаю на асфальт.

— Закройте шлагбаум! — кричит кто-то, а потом мимо проносятся длинные ноги.

Я еще парализована от удара, оглушена и не понимаю, что происходит. Ко мне бросаются люди.

— Как вы? — это голос Вишневского. Он наклоняется и подает мне руку.

— Кажется, ничего. Что это было?

— У вас мотоциклист сорвал с плеча сумочку.

— Как?

Рука и правда жутко болит, словно ее вывернули из сустава, и висит плетью..

— Все произошло очень быстро, но первым среагировал сын. Он приказал закрыть шлагбаум и бросился за вором.

Оглядываюсь. У въезда в подземный гараж суматоха. Там швейцар и охранники, а среди них Марк. Он стаскивает мотоциклиста с сиденья и трясет его, как грушу. Секьюрити пытаются отобрать у мажора жертву.

— Да я тебе! — вопит СВ.

— Вики, можно? — ко мне подходит Танака и касается пальцем моей руки.

Я растеряна и дезориентирована, не знаю, куда смотреть и что делать, поэтому только киваю. Японец и отец Марка ведут меня в холл отеля и сажают на жесткий стул.

— Нам нужен врач! — говорит Вишневский подбежавшему администратору.

— О боже! Как это случилось? Совсем шпана обнаглела! — бормочет администратор. — Я сейчас вызову скорую.

Я слушаю их диалог вполуха. Сейчас меня больше интересует Танака. Он слегка касается пальцами моего плеча, поднимает и опускает руку, она тут же реагирует болью.

— Вики, сожмите пальцы.

Я добросовестно пытаюсь это сделать. Получается.

— Все в порядке, — говорит он и улыбается. — Не волнуйтесь. Вывиха нет. Ручка сумочки свободно висела на плече, поэтому легко соскользнула.

— Спасибо большое! — шепчу я. — Простите меня.

Я готова провалиться сквозь землю. Столько готовилась, чтобы попасть на эту работу и за один день умудрилась испортить о себе впечатление.

— Все в порядке.

— Где ты видишь порядок? Твоя жизнь… полный трындец! Держи свою сумку.

Я поднимаю голову: запыхавшийся Марк стоит рядом.