Глава 26

Решение уехать, сбежать от Марка, возникает спонтанно. Уже в тот момент, когда он предложил мне поехать вместе в полицейский участок, я знала, что не хочу оставаться с ним наедине.

Это эгоистично и малодушно, нужно твердо смотреть проблеме в глаза и прочие бла-бла-бла я прекрасно знаю, но… Несколько последних, совершенно безумных дней, наполненных событиями, подрывают мои силы. Я снова чувствую себя студенткой, только что приехавшей в Москву и впервые увидевшей Марка Вишневского. И это меня пугает.

Я звоню следователю, объясняю, что должна сопровождать босса в поездке, и договариваюсь на встречу. У него в кабинете неожиданно узнаю интересную информацию: оказывается, нападение на меня кто-то заказал. Подследственный, по имени Николай, признался в этом моменте, а потом наотрез отказался говорить.

— Он утверждает, что хотел только напугать. Не думал, что так сильно дернет.

— Есть шанс, что это парень сознается?

— Прижать к стенке можем, конечно, но состав преступления незначительный. Сумочку вам вернули, рука почти не пострадала, вы отделались испугом. И держать его в сизо больше двух суток мы не можем.

— Странно, я совсем не понимаю, кому могла перейти дорогу, — говорю я, хотя в голове уже рождается идея. Марина! Только этой стерве я мешала, только ей хотелось как-то унизить и растоптать меня.

Марка я отметаю сразу: в момент нападения он еще не знал, кто я такая, не соотносил переводчицу японской делегации с куклой номер десять.

Ане и Полине тоже не нужна была бы такая ситуация. Конечно, они коренные жительницы Сочи, имеют много знакомых, но, после того, как девчонки узнали о моих злоключениях на пляже, они вообще притихли и спрятались. За последние два дня ни разу не позвонили.

Один Никита попрощался, когда уходил в плавание. Он приехал в отель, мы с ним выпили по чашке кофе в ресторане и расстались лучшими друзьями.

— Ты звони иногда, не пропадай на пять лет, — шутит он на прощание.

— Обязательно.

Из полицейского участка я возвращаюсь в отель и сразу начинаю собирать вещи.

— Уезжаем? — грустно спрашивает Алиса.

Она уже привела себя в порядок, смыла с волос невообразимые синие сосульки, сняла приклеенные тату, и сидит сейчас в кресле, по-турецки сложив ноги, и наблюдает за мной.

— Да, пора. Собирайся.

— А с Вишней что делать будем?

— Уже ничего. Не хочу больше его видеть.

— Точно?

— Да, — бросаю ей ее шорты, висевшие на батарее в ванной. — Убери.

— Ты уверена?

— Абсолютно! Начинаю жизнь с нового листа.

— Но вы же с ним обязательно еще встретитесь по работе.

— Ну, это может случиться нескоро. Танака обещал отправить меня на стажировку в Токио.

— Ника, подружка, как здорово! — Алиса срывается с места, обнимает меня и кружит по комнате. — Я тебе завидую. Честно-честно! Но по-доброму! Эх, жаль, я не знаю языка, а то махнула бы с тобой изучать японскую традиционную медицину.

— Слушай, а это мысль!

Мне действительно нравится идея Алисы. Я не представляю себя без нее в чужой стране. Она была мне поддержкой и опорой в трудное время, хочется и дальше держаться друг друга.

— Погоди, — останавливает меня подруга. — Давай не будем делить шкуру неубитого медведя. Танака сегодня сказал, а завтра передумал, а мы с тобой настроим планов громадье.

— Ты права. И все, собирайся быстро, пока Марк не очухался и не сообразил, что я его провела.

Выехать в аэропорт нам удается без происшествий. Отель предоставляет трансфер — миленький и уютный микроавтобус с тонированными стеклами. Алиса улетает с нами. Мы решили больше не скрываться.

Мы сначала едем к набережной, где, с пирса кидаем в море монетки. Японцы не понимают, зачем бросать деньги в воду, но послушно повторяют за мной.

— Вики-чан, все русские так делают? — удивленно спрашивает Танака, когда мы садимся в машину.

— Обязательно. Это для того, чтобы еще раз вернуться в место, которое стало родным и близким.

— Как думаешь, Марк уже сообразил, что ты исчезла? — шепчет мне Алиса. — Интересно, начнет искать или нет?

— Мне все равно. Отныне мы посторонние люди.

Я отворачиваюсь к окну. Позвонить он мне не может, не знает номера телефона, можно чувствовать себя спокойно, но отчего-то сердце не на месте, и какая-то вселенская грусть наполняет душу. Хочется плакать. Я кусаю губы, чтобы сдержать слезы.

И почему у меня все наперекосяк? Первая любовь обернулась провалом, а месть полетела в тартарары.

Я встряхиваю волосами и украдкой вытираю слезы. Перспективы впереди замечательные. Есть чему радоваться. А любовь… Что ж, какие мои годы! Когда-нибудь и я смогу полюбить еще раз и стать счастливой.

— Приехали, — весело сообщает водитель.

Он помогает нам с вещами и провожает к дверям аэропорта. Мы приезжаем впритык. Нам не нужно торопиться. Я зарегистрировала билеты на рейс онлайн еще в отеле, а сдавать багаж нам не надо: у всех с собой компактные чемоданы и сумки, которые подходят под размеры ручной клади.

Только Алиса захватила много костюмов для маскарада, потому и отправилась к стойке регистрации, чтобы сдать багаж.

— Я быстро, а потом — в туалет. Сил нет, как хочу, — шепчет мне подруга. — Я вас догоню.

Мы, не торопясь, поднимаемся на эскалаторе, и вдруг мне кажется, что кто-то меня окликает. Осторожно поворачиваюсь — никого. Показалось. Слава богу!

Мы подходим к паспортному контролю, я протягиваю документы на себя и на группу, которую сопровождаю, и тут кто-то сзади выхватывает из рук сотрудника мой паспорт.

Удар адреналина пронизывает меня с ног до головы, словно удар молнии. Марк! Откуда? Как нашел? А главное, зачем?

Лихорадочно оглядываюсь: где Алиса? Почему ее нет?

— Вера, поговори со мной! — вопит на весь зал Марк.

Его руки скручивают подбежавшие охранники, он морщится, губы кривятся, лицо бледнеет, а мне хочется вырвать его из крепкого захвата и закричать:

— Оставьте его в покое! Ему же больно!

— Вики-чан, — подзывает меня Танака и буквально спасает от нахлынувшего внезапно материнского инстинкта и желания взять под крыло страдающего Марка. — Некрасиво. Нельзя шуметь на людях.

— Хорошо. Я улажу эту ситуацию. Вы проходите в зону посадки.

Я даю знак охранникам, и те отпускают Вишневского. К нему подбегает Вадим.

— Говори, что ты хотел?

— Вера, — выдавливает он первое слово.

Я смотрю на него. Испариной покрыт лоб, глаза туманные, как у больной собаки. Видно, что он расстроен, нервничает и не знает, как решиться на следующий шаг. Не верится, что это тот самый нагловатый мажор, который подруливал к универу на красном кабриолете и наслаждался вниманием и любовью глупых кукол.

— Вера…

— Кукла номер десять…

— Что?

Остальные слова словно застревают в горле. Взгляд растерянный и… медовый, будто отчаяние высветлило изнутри черноту и наполнило ее чистым золотом. Я замираю, хотя мне хочется растолкать сотрудников и убежать в защищенную зону вылета, куда никто Марка не пустит.

Вера готова сдаться, но упрямая Ника просыпается и твердит:

— Кукла номер десять. Помнишь, под каким ником ты записал меня в телефон?

— Вера…, — он делает паузу и шепчет: — Прости.

Марк закашливается, словно поперек горла становится это слово.

«Ага, голубчик, не можешь? — ядом наполняются мои мысли и прогоняют жалость. — Никогда и ни у кого великий СВ не просил прощения».

— Что? Не слышу!

— Прости!

Теперь паузу делаю я. Вижу японцев, которые ждут меня по ту сторону паспортного контроля, вижу, как поднимается на эскалаторе еще никем не замеченная Алиса. Последний солнца луч заглядывает в окно, слепит глаза, и словно озарение опускается на голову: хватит. Пора поставить конец этой истории.

— Я тебя прощаю.

— Вера…

Счастливый Марк бросается ко мне, но я выставляю перед собой ладонь.

— И больше не попадайся у меня на пути!

— Пойдем, подружка? — сзади подлетает Алиса. Она берет меня за талию и подталкивает к сотрудникам аэропорта. — Адьез, мучачос! Приятно было познакомиться.

Мы быстро пересекаем линию и оказываемся по другую сторону зала. Последнее, что я вижу: ошарашенные лица Марка и Вадима.

Их вид наполняет мою душу таким счастьем, что я весело смеюсь.

Прощай старая жизнь! Да здравствует новая Вероника Реутова.

* * *

Вера говорит: «Прощаю!», — и в моей душе поднимается такая волна счастья, словно тайфун закручивает песок на дне морском и бросает его вверх, на поверхность. Даже дыхание перехватывает от восторга.

А следующие слова — шквал ледяного ветра. Как это не попадаться на ее пути? Она же простила! И новый удар — появление подруги.

— Что это? Кто это? — теребит меня за локоть Вадим. — Это же Алиса? Или не она?

— Не знаю. Отстань, — вяло отмахиваюсь я и смотрю на удаляющуюся спину Веры.

Так нельзя! Я же искренне! От всего сердца, а она…

— Вишня! Это же Алиса. Да?

Вадик не отступает, и я перевожу взгляд на девушку, которая шагает рядом с Верой. Стройная, длинноногая и неуловимо знакомая. В ней ничего нет от вчерашней инопланетянки. Темные волосы убраны в хвостик, белая футболка с надписью «Сочи» намекает на туристку, только они гуляют в таком прикиде по городу.

— Не знаю. Может, и она.

— Но Алиса была с мамой.

И тут мы смотрим друг на друга и одновременно бросаемся к ограждению.

— Вера! Вернись! — воплю я.

— Алиса, иди сюда! — требует Вадим.

Охранник решают, что мы уже успокоились, поэтому направляются к эскалатору. Однако, услышав наш крик, бегут обратно.

— Уведите их. Людей пугают, — требует девушка в форме бортпроводницы.

Она стоит рядом с чемоданчиком в руках и не может двинуться с места: мы перегораживаем проход.

— Не трогайте меня! — вырывается Вадим. — Там… там…. Преступницы!

Я двигаю его локтем в бок и шиплю:

— Заткнись!

— Но это правда.

— Заткнись, говорю!

— Вот в комнате секьюрити и разберемся, кто преступник, а кто нарушитель спокойствия.

Крепкие парни берут нас под руки и тащат вниз. В небольшой приемной толкают на стулья.

— Ждите, вас позовут.

— А если мы на самолет опаздываем? — опять вскипает Вадим.

Я его не узнаю, обычно спокойный и флегматичный друг внезапно возбудился до неприличия.

— Сиди молча, — толкаю его. — Не спорь.

— Марк, как не спорить? Ты что, ничего не понял?

Понял ли я? Не знаю, но факты открываются неприглядные. Вера меня провела по всем статьям. И если я не верил Марине, когда та говорила, что именно бывшая кукла организовала мне неприятности, то теперь уже сомневаюсь.

— Говори.

— Алиса жила в номере с мамой, — шепчет он, — а куда та исчезла сегодня?

— Может быть, осталась. Отпуск не закончился.

— Не смеши! Они шли с Вероникой, как подружки, в обнимку. Получается, мамы никакой нет, а все, что мы с тобой видели и в чем участвовали — маскарад. Спектакль!

— Ну, Алиса меня спасла.

— А вдруг у нее диплом липовый?

— Роман не пиши! Повязки она накладывала профессионально, не то, что ты, — я показываю на бинты, торчащие из перчаток.

Но в одном с Вадимом я согласен — маскарад.

Я Веру тоже сначала не узнал. Она была словно другим человеком: раскованная, смелая, пошла за мной в бунгало, смотрела, как я раздеваюсь, и глазом не моргнула. Женщина-мечта на одну ночь.

А случай в ресторане…

— Погоди, — поворачиваюсь к Вадиму. — В ресторане на меня напала неизвестная девица, облила вином, ударила, вытащила баллончик.

— Это была Алиса?

— Очень похоже на нее. И она что-то крикнула, — я закрываю глаза. После всех потрясений голова просто раскалывается. — Не помню.

— Думай! — Вадим оживляется, его глаза загораются дьявольским блеском, так он хочет доказать свою правоту.

— Она упомянула куклу. Только я тогда не понял, причем тут кукла?

— Ну, ты и дурак! А что Вероника только что сказала?

— Кукла номер десять.

— А теперь вспомни, как ты всех временных подружек в телефонную книгу записывал? Куклами, да еще и под номерами.

— Я давно таким дерьмом не занимаюсь. Гормоны тогда кипели, блажь студенческая в голову лезла. А тут еще и от девчонок отбоя не было.

— Во-во! Мы с парнями даже поспорили, сколько ты куколок оприходуешь, пока универ закончишь.

— Сволота!

— Да ладно тебе! По приколу же!

— Точно! Скандалистка тогда крикнула: «Привет тебе от куклы номер десять!»

— Видишь, бро! Твоя Вера — еще та стерва, похлеще Марины будет. А прикидывалась скромницей. Обе они преступницы.

— Вот… слов нет! И как я не догадался, идиот!

— Согласен. Вера у тебя перед глазами столько времени маячила, а ты сложить дважды два не мог.

— Даже в мыслях не было связать эти случаи. И что ты предлагаешь?

Боль давит на виски, руки ноют, на плечах лежит такая тяжесть, что хочется лечь прямо на пол и забыться. Все обман. Все не то, чем кажется. И когда скромная и чистая девушка продумала все до таких тонкостей?

«Когда лежала, обмотанная бинтами, и стонала от боли», — тут же дает ответ внутренний голос.

— Не знаю. Тебе решать. Я думаю, машину валерьянкой тоже Алиса обмазала. Вероника не подходит по комплекции.

«Да, а подожгла бунгало Вера, — тру пальцами виски. Горько осознавать, что тебя надули. И тут новая мысль заставляет вздрогнуть: — Неужели она хотела, чтобы я сгорел?»

Нас вызывают в кабинет начальника охраны.

— Бро, не будем ничего говорить о девчонках, лады?

Вадик пожимает плечами.

— О каких преступницах вы хотите сообщить? — спрашивает нас начальник — человек средних лет и мощного телосложения.

«Качок», — равнодушно отмечаю я.

— Все в порядке, — говорит Вадик. — Я просто так это крикнул. Хотел девчонок остановить. Они нас надули.

— Как?

— Обещали встретиться вечером, а сами сбежали.

— Ну-ну! Придется заплатить штраф.

Нас отпускают через полчаса, и мы сразу едем в отель. Вадим сидит за рулем, я рядом. У меня есть возможность обдумать дальнейшие шаги.

— Ты куда? — останавливает меня друг, когда мы пересекаем холл отеля.

— Хочу встретиться с отцом. Ночевать буду в бунгало.

— Посидим в баре?

— Завтра ранний вылет. Буду спать.

— Маринка не даст, — усмехается Вадим.

— А куда денется?

В номере отца застаю и Яна Грина. Отлично! Сразу все вопросы решу.

Они потягивают коньяк и что-то обсуждают. На журнальном столике разбросаны документы, раскрытый ноутбук лежит на коленях отца.

— Ты где был? — спрашивает он.

— Провожал японских партнеров.

Пусть это и полуправда, но в аэропорту был, группу Танаки видел.

— Не хочешь обсудить проект рекламы?

— Пап, давай я сделаю это в Москве. Я хочу поговорить о другом. Ян Романович, вы не могли бы позвать Марину?

Партнер отца широко улыбается и звонит дочери. Длинные гудки раздаются в тишине, но никто не отвечает. Он пожимает плечами.

— А зачем тебе Марина? — его взгляд направлен на упаковку из ювелирного магазина в моих руках.

Черт! Я совсем забыл о ней! Нужно было оставить в машине или отдать Вадиму.

— Нужно.

— Предложение хочешь сделать моей дочери! — лукаво прищуривает один глаз Грин.

— Вы о чем?

— Марина говорила, что первая попытка сорвалась, когда вы были в ресторане.

— Пап, Ян Романович, я пришел сказать, что никогда не обещал Марине, что мы поженимся. Увы, они приняла желаемое за действительное.

— Как? Сын! — захлопнул крышку ноутбука отец. — Да на тебя ни в каком деле положиться нельзя!

— Можно, батя. Но жениться я хочу по любви, а не по договоренности отцов. Я все сказал!

Злость закипает в груди и клокочет там, как бурлящий котел. Хочется уйти и хлопнуть дверью, еле сдерживаюсь.

— Ну, с этим вопросом тебе придется разбираться с Мариной. Что ты там сказал ей, и почему она неправильно поняла, твое дело.

Грин залпом проглатывает остатки коньяка и идет к двери. Я чувствую себя уродом, сломавшим планы двум партнерам.

В бунгало лечу, так хочу остаться один, принять душ и обдумать свою жизнь. Дергаю ручку двери и замираю: пахнет кофе. Сердце мгновенно заводится, как шальное. Неужели Вера вернулась?

Бросаюсь в кухню: на стуле сидит Марина и разглядывает фотографию в рамке.