Глава 28

Секретарша делает шаг в сторону, уступая мне дорогу, я смотрю и не верю своим глазам: у окна стоит Марк и улыбается во весь рот.

— Спасибо, вы свободны, — говорит он.

Женщина кивает и закрывает за собой дверь. Я замираю, не знаю, как поступить: то ли развернуться и убежать, забыв о новой работе, то ли бороться. Выбираю последнее. Все-таки я долго шла к заветной цели, не могу так просто сдаться.

Задираю подбородок как можно выше:

— Ты меня преследуешь?

Брови Вишневского ползут вверх. А улыбка становится еще шире.

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Работаю, как видишь, — криво усмехается он.

— Зачем?

— Ты, наверное, хотела спросить: «Почему?» «Сладкая вишня» — семейная компания. Когда-нибудь станет моей.

— Не прикидывайся дурачком. Я хочу знать, почему ты работаешь именно в филиале японской компании, когда есть своя фирма?

Марк делает шаг навстречу, я невольно оглядываюсь на дверь: будет приставать, успею позвать на помощь.

— Ты меня боишься, Вера? Не надо. Я всего лишь хочу поговорить, а ты ускользаешь, как призрак.

— Держись от меня подальше, Вишневский! Я предупредила! У меня своя жизнь, у тебя своя!

— И даже познакомить тебя с сотрудниками нельзя?

Чувствую, как начинают гореть щеки. В словесной битве Марк чаще всего меня побеждает.

Вишневский выходит из кабинета, придерживая для меня дверь. Сотрудники отвлекаются от мониторов и смотрят на нас, некоторые переглядываются.

— Позвольте представить вам стажера нашей команды, Веронику Реутову. Через час жду всех в переговорной. Андрей, — Марк обращается к парню вихрастому парня в очках, сидевшему ближе всех, — покажите девушке ее стол.

Целый день я осваиваюсь и занимаюсь разнообразной работой. В основном выполняю мелкие поручения: приношу кофе, размножаю документы, распечатываю файлы.

К моему удивлению, это приносит мне удовольствие. Я просто летаю по офису в отличном настроении и сама себе удивляюсь. Кажется, должна злиться и негодовать, а я счастлива. С чего бы это? Даже себе признаться боюсь, что поступок Марка поражает меня и… радует.

Во время совещания сажусь с краю, но тут же слышу голос:

— Вероника Юрьевна, расскажите коллегам о вашей идее.

От неожиданности сначала теряюсь. «Ну, СВ, я с тобой еще разберусь!» — думаю про себя, но выхожу к центру комнаты. На меня смотрят внимательные лица, и я вдруг робею, но справляюсь со смущением и постепенно увлекаюсь.

— Молодец, — говорит мне Андрей, когда мы выходим из переговорной. — Я думал, придет плотвичка и будет плавать по поручениям, пока не изучит азы, а ты настоящая акула рекламы.

— Так уж и акула, — краснею я и злюсь на себя: почему все рыжие от рождения такие белокожие: чуть что, сразу в краску?!

— Хочешь, кофе?

— Давай.

Андрей ведет меня в офисную кухню, включает кофемашину, и мы непринужденно болтаем. С этим парнем легко. Не нужно обдумывать каждое слово, краснеть и бояться, что скажешь что-то невпопад. Я смотрю на вихры парня и едва подавляю желание пригладить их ладонью.

— Не обращай внимания, — смеется он, заметив мой взгляд, — у меня две макушки, вот волосы и торчат, никакая прическа не помогает.

— Налысо побрейся, торчать не будут, — раздается резкий голос Вишневского.

Мы испуганно оборачиваемся: в дверях стоит босс и смотрит на нас словно на тараканов. Лицо кислое, перекошенное. Он выхватывает чашку с кофе из рук Андрея и отходит к окну.

Злится. С чего бы это?

— Андрей, какие ты просил распечатать файлы? — спрашиваю я и иду к выходу.

— О, совсем забыл, — с полунамека понимает тот и спешит за мной.

С этого дня между нами с Вишневским устанавливается необъявленная война. Он без причины придирается и к Андрею, и ко мне.

— В корзину…

— Перепечатать…

— Опять неправильно…

— Кто тебя учил так делать дизайн? Отвратительно!

— Это не отчет, а туалетная бумага!

Только и слышим реплики босса, направленные в нашу сторону. Больше достается, конечно, напарнику, чем мне.

— Слушай, — после очередной выходки начальника спрашивает он, — И чего босс бесится, случайно не знаешь? Вы же вместе в Сочи были.

— Нет, не знаю, — уклончиво отвечаю я. — Характер дерьмовый.

В таком напряженном состоянии проходит неделя. Вишневский становится все раздражительнее, атмосфера в офисе напряженнее. Мы с Андреем перестали пить в кухне кофе, открыто общаться и только перебрасываемся личными сообщениями в чате.

Сегодня пятница, укороченный рабочий день. Можно наконец избавиться от пристального взгляда Марка, его колких насмешек в сторону Андрея и уйти домой. Надо сказать, что Вишневский меня не преследует. Не пытается затащить к себе в квартиру, а я знаю, что он живет недалеко от офиса, не предлагает разговор по душам. Не знаю, чего он добивается, но помогать ему не собираюсь, это точно.

— Ника, я закончил, — окликает меня Андрей. — Хочешь посмотреть, что получилось?

Я с радостью подкатываю на кресле к его столу и вглядываюсь в монитор. Дизайнерский проект моего нового друга потрясает. На снежно-белом фоне рождается нежный цветок сакуры. Бутон раскрывает один лепесток за другим и, когда, наконец, показывается сердцевина цветка, я вижу тычинки из розовых флаконов косметики. Они растут, увеличиваются, наплывают на экран, и вот уже видна каждая золотая буковка, каждый блик.

— Просто волшебство какое-то! — невольно вскрикиваю я. — Глаз не отвести, завораживает.

— Это финальная рекламная заставка. Пойдет в конце основного сюжета. Из общего ролика готовится несколько фрагментов, и у каждого своя цель.

Мы сидим, тесно прижавшись друг к другу, наши головы касаются. Я слышу дыхание Андрея, удары его сердца. Они ровные и ритмичные, ничего, кроме дружбы, между нами нет.

— Где ты видел у сакуры такой ядовитый цвет? — раздается над нами голос босс. Мы вздрагиваем, стукаемся лбами и вскакиваем с мест.

— Разве так можно! — не выдерживаю я. — Неужели нельзя предупредить о визите?

— Рабочий день еще не закончился, а вы любезничаете.

На Марка смотреть страшно, так он зол. Глаза — черные дыры, в которых плещется адское пламя. И я не выдерживаю и срываюсь. Поворачиваюсь к Андрею и спрашиваю:

— Слушай, есть то, чем бы ты хотел заняться со мной?

— Н-ну, — теряется Андрей, — можно в кино сходить.

— Куд-а-а-а? — Марк сжимает кулаки, но я смотрю только на друга.

— А может, пригласишь на ужин? К себе домой, например.

— Слушай, Ника, — Андрей косится на босса, который, как скала, стоит рядом и стреляет искрами из глаз. — От твоих слов мороз по коже. Конечно, ты мне нравишься как коллега…

— Ты мне тоже нравишься. Можем и переспать. По-дружески.

Говорю, а сама делаю шаг назад, готовясь удрать при удобном моменте, но дикий рев буквально приковывает меня к месту.

— Переспать? Вера, ты спятила?

Сотрудники вскакивают с места, не понимая, что за шум. Марк хватает меня за пальцы и тащит к выходу.

— Вы что себе позволяете?

Я бью Вишневского по руке, Андрей бросается наперерез.

— Марк Иванович, Ника просто пошутила! У нас не те отношения, чтобы спать вместе.

Слово «спать» действует на Вишневского, как красная тряпка на быка. Он уже не способен услышать голос разума. Какие-то первобытные чувства владеют его сознанием.

— Отпустите, мне больно! — говорю тихо я. — Марк, пожалуйста!

Я становлюсь напротив босса и пытаюсь поймать его взгляд. Боковым зрением вижу растерянное лицо Андрея, которого только что использовала самым бессовестным образом, чтобы досадить Вишневскому. Стыдно, но с другом потом разберусь.

Марк мгновенно отдергивает руку и смотрит на мои сплющенные пальцы.

— Прости. Прости, я не хотел, — бормочет он, внезапно подносит мою ладонь к губам и целует.

Ток простреливает меня с ног до головы, и я вздрагиваю всем телом. Марк бросается к себе в кабинет.

— Что это сейчас было? — тихо спрашивает Андрей.

— Н-не знаю, — с трудом выравниваю дыхание.

— А мне кажется, приступ ревности.

— С чего бы?

Остаток дня мы молчим: я прихожу в себя, а Андрей переваривает ситуацию. Иногда он бросает на меня косые взгляды, но ни о чем не спрашивает.

Ровно в семнадцать тридцать раздается сигнал об окончании рабочего дня.

— Тебя проводить до остановки? — поднимается Андрей.

— Вероника Юрьевна пойдет со мной, — раздается сзади голос Марка. — Нам нужно обсудить тонкости проекта.

Дьявол просто! Всегда подкрадывается незаметно и пугает. Какие тонкости? После сегодняшней выходки я с ним больше не хочу разговаривать.

— Простите, я занята, — резко отвечаю, хватаю сумку, куртку и иду к лифту.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь заниматься собственной идеей? — не отстает Вишневский, входя за мной в кабину.

Захлопываю рот. Глупо спорить под пристальными взглядами коллег, которые входят следом и почти прижимают нас друг к другу. Я старательно смотрю в сторону, чтобы только не встретиться взглядом с боссом.

— Нет. Я думала…

— Вот и прекрасно. Прошу.

В общем потоке мы выходим из лифта, Марк показывает рукой на стеклянную раздвижную дверь, и я направляюсь к ней, медленно закипая от злости на свою нерешительность.

На улице темно и холодно. Пронизывающий ветер забирается под тонкую куртку, и я начинаю дрожать. Марк берет меня за локоть и тянет за собой.

— Я никуда с тобой не пойду! — поджимаю я губы.

— Пойдешь! Хватит от меня бегать! Я хочу поговорить в спокойном месте. Садись в машину!

— Не сяду!

— Хочешь, чтобы я взял тебя на руки? Разработчики сразу заинтересуются, какие между нами отношения.

Я оглядываюсь: на крыльце стоят наши коллеги и смотрят на нас. Да, недавняя вспышка босса их здорово озадачила. Приходится садиться в машину. Марк уезжает недалеко и паркуется у ближайшего ресторана, расположенного внутри отеля. Это мне не нравится, ох, как не нравится!

— Почему сюда?

— Я заказал здесь столик. Атмосфера приятная. Поужинаем и спокойно поговорим.

Мы садимся по разные стороны стола. Официант тут же приносит бутылку красного вина. Он открывает ее и наливает в бокал Марка. Тот втягивает носом аромат, делает глоток и зажмуривается от наслаждения.

— Ты же за рулем, — не выдерживаю я, сердце так и сжимается от нехорошего предчувствия.

— И что? А помнишь? Мы пили его в Красной поляне.

Марк наливает в мой бокал вино, а я смотрю, как оно стекает по стеклянной стенке и собирается на дне, и не могу избавиться от ощущения, что это кровь. Еще и интерьер зала оформлен в красно-бордовых тонах. Все вместе создает ощущение поля боя, на котором пали враги, и только два полководца сидят и решают дальнейшую судьбу.

— Не помню.

— Как? Ты вела себя тогда как настоящий сомелье.

— Я почитала книги, — пожимаю плечами я. — Не хотелось отставать от знатока-кавалера.

— Не сомневаюсь.

Марк задевает своим бокалом мой, и тонкий звук стекла повисает в воздухе. Я вдруг прихожу в себя. А чего я боюсь? Боли? Так я ее уже пережила и в землю закопала. Разочарования? Оно у меня тоже было. Пусть он теперь передо мной стелется. Я беру бокал и тоже делаю глоток.

– Ближе к делу!

— Вера, я все понять не могу, почему у нас не сложилось? Ведь мы были так влюблены, так счастливы! А потом ты открыла мой телефон, я психанул, оставил тебя на пляже и… понеслось…

— Давай не будем вспоминать о прошлом. Это так скучно!

Я делаю еще глоток. Мысли в голове играют в чехарду.

— Лады. Поговорим о будущем. О том, почему ты сейчас сидишь передо мной.

— Потому что ты притащил меня сюда.

— Пригласил.

— Хорошо, пригласил. Не переживай, мы будем вместе недолго.

— Ты уверена?

— Конечно. «Мы» остались в прошлом. Сейчас есть только босс и новичок-стажер. Если не будем встречаться наедине, тебе не о чем беспокоиться.

— Я не волнуюсь и намерен чаще оставаться наедине, вот как сейчас, — Марк подмигивает мне медовым глазом.

Сердце моментально отвечает на призыв. Нет, уж! Не дамся.

— А ты о ком сейчас переживаешь: обо мне или о себе? А-а-а, поняла! Ты хочешь быть ближе, потому что идея рекламы моя?

Марк глотает вино, но, услышав мои слова, давится и начинает кашлять. Я молча наблюдаю за ним, в душе подавляя желание опрокинуть алкоголь на его голову. От высокомерия не избавился, а еще хочет, чтобы я ему снова поверила. Дудки!

— Ты сейчас серьезно? — с придыханием выдавливает он. — От идеи до ее реализации, которой заниматься буду я, — огромная дорога. Если так пойдет, я не смогу с тобой работать.

— Со мной? — теперь мое раздражение начинает искать выход. — Да, ты просто бредишь! Я хочу, чтобы ты убрался в свою Москву и не болтался под ногами!

— Я понимаю, что твои слова о прощении — это всего лишь отговорка. Но это моя фирма, и мне решать, кто в ней будет работать.

— Ах, так! Тогда поговори с Танака и скажи, что ты хочешь меня уволить.

— Черт! Вера! Это место совсем не похоже на твой мир. Ты считаешь себя крутой, раз придумала одну идею. Но приди уже в себя!

— Зачем ты такое говоришь? Потому что у меня обычное образование? — я уже с трудом сдерживаю ярость. Еще секунда, и не посмотрю, что мы в ресторане, вцеплюсь этому мажору в волосы и потрясу хорошенько.

— Мне плевать на такие вещи!

— Тогда чего ты хочешь?

— Тебя.

— А кукиш с маслом тебе не подать на блюде вместо этого дорогого вина?

— Вот! Теперь ты и показала, что совершенно не простила меня.

Я вскакиваю, подлетаю к мажору, развалившемуся на стуле хозяином жизни, и шиплю прямо в лицо:

— Вишня, не трогай меня! Иначе я всем расскажу, что ты со мной сделал! Как полагаешь, что будет? Вдруг и ты придешь тогда в мой мир, узнаешь, что такое настоящее дно жизни.

— Можно дать тебе совет? Не думай, что ты все обо мне знаешь!

— Можно я тоже дам тебе совет? Закрой ширинку, у тебя молния на штанах расстегнута.

Марк тут же хватается за пах, а потом возмущенно вскакивает, не обнаружив прореху.

— Да, ты стерва, Вера!

— И еще, это вино, — я пальцем толкаю бутылку, она чуть не опрокидывается, но Марк ловко подхватывает ее, — нравится тебе, а не мне. Мажор!

Я разворачиваюсь и иду к выходу из ресторана. Меня просто трясет от адреналина, пальцы подрагивают, собачка молнии на куртке не желает застегиваться.

Все, больше нам говорить не о чем. И в фирме Вишневского я работать не буду. Не хочу!

И вдруг сзади меня охватывают сильные руки. Горячее дыхание опаляет шею, отчего по коже бегут мурашки.

— Пожалуйста, прости меня. Прости, Вера!

— Отпусти! Я ненавижу тебя!

— Я вел себя, как дурак, и в Сочи, и сегодня в офисе. Но ты мне очень нравишься. Ничего не могу с собой поделать.

Усилием воли вырываюсь из рук Марка и поворачиваюсь к нему лицом. Мы стоим очень близко, так близко, что я вижу четко очерченные губы, слышу стук сердца, чувствую аромат парфюма, но злые слова пулями вылетают изо рта.

— Видимо, из-за большой любви ты оставил меня умирать на пляже.

— Вера, я тысячу раз уже проклял себя. Неужели ты не понимаешь? — с силой произносит он и повторяет: — Неужели ты не понимаешь? Пять лет не мог тебя забыть, хранил фотографию.

Марк поднимает руку и слегка касается моей щеки, я отстраняюсь.

— Но ни разу не сделал попытку разыскать, а когда встретил…, даже не узнал…

Слезы помимо воли наполняют глаза, а крик рвется из сердца.

— А как бы я тебя узнал, если от моей Веры ничего не осталось?

— Вот и славно. Перед тобой стоит другой человек, Вероника Реутова. Вера осталась в прошлом. Прощай.

Бегу к двери, сдерживая рыдания. Кусаю трясущиеся губы. «Как он мог? Как мог заставить меня страдать целых пять лет? А если бы я не появилась? Не раскрыла себя? Так и жил бы, как беззаботный мотылек, порхая с одного женского тела на другой?»

— Вера, — кричит на весь холл ресторана Марк. Люди испуганно оглядываются. — У меня к тебе чувство!

Я стряхиваю слезы, резко выдыхаю и возвращаюсь. Хватит! Не буду больше плакать! Беру его за пуговицу пиджака и притягиваю к себе. Как приятно быть сильной и независимой!

— Какое чувство? Вины? Именно оно и руководит твоими действиями и словами. Оставь меня! Невозможно воспылать любовью за такой маленький промежуток времени.

Говорю, а сама себе не верю. Я же влюбилась в Марка с первого взгляда. Сразу, как только увидела, как он выходит из своей роскошной машины и машет нам, первокурсницам, рукой. И как ни сопротивлялась, как ни старалась держаться подальше, все равно была околдована его обаянием и чарами. И сейчас… едва держусь, чтобы снова не поверить ему и отдаться нахлынувшим эмоциям.

— Любовь — это импульс. Она пронзает насквозь. Достаточно одного взгляда.

— А для меня любовь — это возможность положиться на человека. Ты, Вишневский, не справился с этой задачей!

Я отталкиваю его и выбегаю на улицу. У ресторана паркуется такси, и кто-то выходит. Залетаю в салон, плюхаюсь на сиденье.

— Пожалуйста, поехали отсюда!