Глава двадцать третья. Марат

— Надеюсь, предложение ещё в силе? Не хотелось бы узнать, что зря потратилась на такси.

А кто это у нас тут пьяненький такой?

Глаза в расфокусе.

Пошатывается странно.

Бутылка початая, подозреваю, в руке болтается.

И в голове пустота.

Какая вообще разумная девушка в такое время одна шататься будет по поселкам загородным? Увезли бы в лесок да сделали бы свои грязные дела. Она во вменяемом состоянии отпор дать не сможет, а здесь шансы вообще не нулевые, я бы сказал, а отрицательные.

— Впустишь? Или мне прямо здесь начать извиняться? — слова мои припоминает, которые я ей на эмоциях после пощечины прилюдной бросил.

Язва маленькая. Так и напрашивается ведь. Через колено перекинуть и пару раз от всей души ладонью по заднице пройтись, а потом загладить до стонов громких.

— Проходи, — ухмыляюсь и чуть в сторону двигаюсь, Куклу внутрь впустив.

Каблучищами своими по камням цокает, пока я дверь запираю, телефон в кармане пряча.

А в следующую секунду резкий звон и стон болезненный оглушают.

Поворачиваюсь и вслух ругаюсь, потому что девчонка на тропинке растянулась между осколками от разбитой бутылки. Ладонью упирается, подняться хочет, а в итоге руку себе режет стеклом острым, тут же всхлипывая и к груди ту прижимая.

Тридцать три несчастья, блять.

— То-овар пов-реж-ден, — выдаёт между всхлипами растянуто, туфли скидывает. Я же в два шага расстояние между нами преодолеваю и на руки Куклу подхватываю, чтобы она ногами ещё куда не вляпалась нечаянно. — Но это ведь не так важно, правда? — руку свою в свете фонаря около крыльца разглядывает. — Трахать всё равно не помешает.

— Конечно, Куколка. В дом зайдём и сразу тебя нагну, чего время тратить, — пошутить хотел, но девчонка не оценила.

Дрожать начала, губы трясутся, глаза по сторонам бегают.

Ёрзает и пытается из рук моих вывернуться. Растрёпанная такая после падения, смешная, в шею мне сопит. Ладонь её, конечно, жаль, но это мы сейчас решим.

— Смирно сиди, а то я тебя уроню. Одного раза мало было? — затихает сразу. Только иногда дыхание её теплое по уху мажет, а сама девочка глаза прикрывает на очередном длинном выдохе.

Чего она ожидала, интересно?

Думала, мне плевать куда, лишь бы засунуть?

Баб в пьяном виде я трахал по молодости, когда сам не далеко от них уходил и когда согласие заранее было получено.

Гормоны бушевали, о процессе особо не задумывался. Слить, отвернуться и до утра дотянуть, чтобы хоть немного в голове прояснилось для дороги домой.

Перепих ради галочки меня больше не интересует.

Реакции. Только они действительно важны.

То, как девочка раскрывается постепенно.

Как характер её меняется. Даже самые высокомерные девицы умолять готовы, лишь бы ты их разрядкой обеспечил.

С любовницами я на берегу договариваюсь: нахер все эти вздохи наигранные ради бабла, я и без того дам — покажи мне себя настоящую. Попробуем, узнаем друг друга. Не понравится — разойдёмся, чтобы никто никого не насиловал.

Жалоб еще, правда, не поступало. Все довольными просыпались и ещё просили.

Ярославу сразу в ванную несу. На машину стиральную усаживаю и к ящикам за аптечкой тянусь, краем глаза за ней приглядывая: скользнет ещё на пол нечаянно, головой ударится.

На вату какую-то жидкость от заразы лью, ладонь девичью перехватываю и осторожно прижимаю средство к порезу, выдерживая необходимое время под шипение Куклы. Отнимаю вату, дую, вспоминая, как таким же образом племяхе коленки обрабатывал, когда она летом с самоката навернулась. Аура у меня, что ли, женщин с плохой координацией притягивает.

— Зачем ты это делаешь?

— Очевидно, чтобы стереть кровь, — плечами пожимаю, продолжив потёки бордовые с кожи ватой собирать.

— А мог бы просто поиметь и сэкономить нам обоим время, — философски заключает и дёргает пояс на своём плаще, открывая мне вид на белье, которое я же ей и подарил.

Не подвели консультанты — сидит отлично. Подчёркивает всё, округлости приподнимает, создавая ложбинку, по которой языком провести хочется, до шеи добравшись.

А если в комплекте с потерянными по дороге туфлями посмотреть — ещё твёрже стану.

Особенно когда чертята её наружу выбираются: смущения никакого, ведёт себя раскованно, пытаясь плащ окончательно стянуть, и губу нижнюю прикусывает, с которой я сам хочу то же самое сделать.

Не сегодня.

Не в тот момент, когда в ней целая бутылка градусов одиннадцати.

— Мог бы, — соглашаюсь, завязывая бинт так, чтобы он держался на её ладони.

— А почему не делаешь?

— Предпочитаю, Куколка, чтобы сознание у женщин плыло от меня, а не от вылаканного до этого алкоголя, — на ухо ей шепчу, заметив мгновенную волну мурашек на светлой коже.

Отвлечься надо.

Полотенце с держателя стаскиваю, воду тёплую включаю, а после влажной тканью по телу девчонки вожу, чтобы пыль ее падения недавнего стереть. В душ её сейчас тащить не вариант, она потом укором это против меня обернет: воспользовался, раздел, облапал…

Сама она, чувствую, на ногах в нём не устоит.

Приходится выкручиваться.

Чулки разорванные снимаю, по ссадинам поверхностным осторожно полотенцем веду, стараясь сильно не надавливать.

Проснется Кукла завтра и подумает после такой дозы спиртного, что это я всё с ней сделал.

М-да, неудобно выйдет, если мои догадки правдой окажутся.

— Да хватит уже добренького из себя строить! — девчонка внезапно шипеть начинает в мою сторону. Отталкивает ладонями в грудь, на пол спрыгивает, пальцы за спину уводя и застёжкой лифа щёлкая, позволяя тому между нами скользнуть с плеч её острых.

Красиво.

Что называется: и в обёртке, и без.

Без зазрения совести разглядываю полный второй размер с розоватыми вершинками, пока его от меня скрещенными на груди руками не прячут.

Логика нервно машет ладонью и удаляется куда-то в закат.

Это что, истекло время пробной версии? Для следующей мне пачку денег ей в трусы засунуть? Больше всё равно прятать некуда.

— Силы на будущее побереги, девочка. Член мой ты сегодня не увидишь, как бы ни просила, — брови возмущённо хмурит, а я лишь забавляюсь реакцией такой. — Я за день вымотался так, что уже с ног валюсь. Давай без этих перепадов настроения, Ангелочек. Будь паинькой, проглоти всё, что хотела сказать, и за мной иди.

Если бы девчонка всегда была такой послушной — мне стало бы скучно уже через час. А в данный момент её покорность лишь подстёгивает наблюдать за поведением малышки, которая действительно закрыла свой ротик и мирно шлёпает босыми ногами по ступенькам на второй этаж.

В спальню, где мы будем просто спать. Без подтекста.

— Прикрой свои прелести, бесстыдница, — бросаю ей первую выпавшую из шкафа футболку, а сам на балкон иду, захватив с подоконника пачку сигарет.

Пары минут хватает для удовлетворения старой привычки.

Девчонка оделась уже. Натянула серую ткань поверх остатков белья и стоит с растерянным выражением лица около комода, взгляда с меня не сводя.

— В кровать иди.

А дальше я натурально смеюсь.

Потому что эта Дева улеглась на спину с раздвинутыми ногами в самый центр, приготовившись, насколько я понял, терпеть грязные посягательства на её честь.

— Детка, если ты привыкла спать именно так — у нас проблемы, — она на это лишь на локтях приподнимается и продолжает глазами своими дырки во мне сверлить. — Двигайся, а то мне действительно придётся сверху забраться, — и пока она медлит в непонимании, сам на бок её осторожно перекатываю и со спины к телу женскому прижимаюсь, одеялом нас обоих укрыв.

А после глаза закрываю, почти моментально в сон проваливаясь, перед этим лишь одно единственное слово ей на ухо шепнув.

— Дыши.