Глава двадцать четвертая. Ярослава

Мне снятся чьи-то руки на моём теле.

Горячие мужские ладони, которые забираются под футболку и сжимают грудь до сладкой истомы между ног.

Так бывает?

Неужели об этом мне рассказывали подружки? Теперь я хотя бы могу понять, почему они странно косились в мою сторону, когда я говорила, что секс переоценивают.

За основу я всегда брала свой первый опыт выпускного класса: неловко, больно и без звёзд перед глазами. А ведь парень слыл тем ещё героем. Я ведь, правда, решила, что просто не способна испытывать удовольствие — решимость на вторую попытку никак не хотела набираться, потом мне стало совершенно не до этого.

Глупости какие. Во мне живёт желание, которое просто нужно разбудить. Даже забавно, что это происходит во сне.

Чужие пальцы выкручивают соски, заставляя меня выгибаться и лишь сильнее вжиматься бёдрами в твёрдость за моей спиной.

Не хочу просыпаться. Это настолько хорошо ощущается, что я могу лишь слабо постанывать ответными реакциями и, кажется, сжимать уголок подушки пальцами, когда рука исчезает с потяжелевшей от возбуждения груди и скользит по слегка впалому животу ниже.

Ещё ниже.

Туда, где я сейчас больше всего на свете хочу получить порцию ласки хотя бы в десяток секунд.

— Пожалуйста… — меня сильнее выгибает, стоит пальцам нырнуть за резинку дорогого кружева. Они скользят по гладкой коже всё ближе к чувствительному месту, а я отчаянно хватаюсь за широкое мужское запястье и удивляюсь реальности ощущений под подушечками.

Обжигает.

— Какая нетерпеливая девочка, — хриплый голос где-то в районе шеи, а после влажные губы на впадинке между горлом и плечом, сменяющиеся успокаивающим лёгкие покусывания языком. — Приподнимись немного, снимем с тебя лишнее.

А мне остаётся лишь царапать постель, когда тонкие трусики со следами моего желания скользят по бёдрам и остаются болтаться где-то в районе коленей, когда моя самая горячая эротическая иллюзия вновь прижимается к спине своими кубиками.

Моя нога на его бедре, к влажным складочкам прижимается что-то очень твёрдое и пульсирующее.

— Расслабься. Слишком туго, — ягодицу жалит грубой хваткой, а приятные волны во всём теле сменяются слегка болезненным давлением внизу живота.

Меня осеняет внезапно.

Это не сон.

События вчерашнего вечера лавиной обрушиваются на моё сонное спутанное сознание.

Сама пришла в логово зверя, себя ему предложила и даже грудь успела засветить. Как же стыдно…

Открываю резко глаза в подтверждение: это не моя постель, не моя комната и не моё воображение.

Мужчина из плоти и крови сейчас пытаются толкнуться внутрь моего тела, сжимая своими сильными руками, из которых не так просто выбраться.

Мне даже приходится вскрикнуть.

— Отпусти!

Резко спрыгиваю с кровати, путаюсь в собственных трусах, которые тут же возвращаю на место, краснея каждой чёртовой клеткой кожи. То ещё зрелище, должно быть.

Ошалело пялюсь — иначе просто не скажешь — на полуголого Марата: мужчина с недовольным видом заправляет всё ещё твердый член в спортивные штаны и подтягивается на кровати, руками хватаясь за обтянутую кожей спинку позади себя.

Он в отличной форме.

Нет, правда.

Я не знаю, как себя нужно убивать на тренажёрах, чтобы иметь бицепсы настолько внушительного обхвата и вот этот косой рельеф пониже рёбер, от которого я не могу оторвать глаз.

Сфотографировать и на рекламу фитнес-клуба. Прибыль сделает такую, что в бухгалтерии не будут успевать считать хрустящие купюры.

— Да не трясись ты так. Ночью твой внешний вид уж явно не на светские беседы намекал во втором часу ночи. А я на рефлексах проснулся: тёплая полуобнажённая женщина рядом, задница — что надо, кстати — ко мне прижимается. Не смотри на меня загнанным волчонком, — а сам меня взглядом таким пожирает, что в пору цензуру ставить.

— Я… Я… — заикаться начинаю, стараясь футболку пониже оттянуть.

— Не знаю, как ты, а я вторым делом утром жрать хочу, раз уж первое мне обломалось, — улыбается и часы тяжелые вокруг запястья оборачивает. — Ванная за дверью, — кивает на серое массивное полотно с зеркальными вставками. — Я ту, что внизу, займу. Спускайся, как готова будешь. Нам определенно есть о чем поговорить, Куколка.

Опять это прозвище невыносимое. Напоминает мне лишний раз о месте, которое я заслуживаю в его глазах.

— Уж прости, «Ангелочком» тебя назвать сейчас язык не повернется. Они, как минимум, бутылку красного в одного не глушат. И бельё у них куда скромнее. Самой понравились тряпки?

Ответом ему становится хлопок двери. Я за ней позорно прячусь от комментариев, которыми Марат явно был намерен ещё сильнее вогнать меня в краску. Не дождётся.

Минут за двадцать мне удаётся привести себя в относительный порядок: приглаживаю волосы пальцами, стираю сероватые потёки под глазами и меняю довольно умело наложенную повязку, обнаружив на полках всё необходимое.

Надеюсь, что ничего серьёзное мне не грозит. Шрам, наверное, останется, но с ним я готова смириться.

— А я уже подумал, что ты по балкону к трубе пробралась и кофе тебя не дождётся. Садись. С доставкой сегодня перебои, пришлось импровизировать, — только моё внимание завлекает не довольно аппетитного вида омлет с зеленью, а уже начатая бутылка воды рядом со всё ещё полуголым мужчиной.

Он — сверху, я — снизу.

Отлично дополняем друг друга.

— Стоит ожидать, что когда-нибудь ты будешь смотреть так на меня? — прослеживает мой взгляд и достаёт из холодильника идентичную бутылку, которую я осушаю с первого захода.

Я уже предчувствую, как весь сегодняшний день буду ощущать себя желе не самого лучшего вида.

— Лучше? — киваю. — А теперь рассказывай. С чего вдруг я был удостоен чести видеть тебя, всю такую красивую и при параде, у себя дома? — бедром к тумбе приваливается, тарелку со своей порцией завтрака на весу держит и глазами своими бесстыдными продолжает меня разглядывать, пока я за барной стойкой не скрываюсь.

Теперь у него в доступе примерно сорок процентов моего тела от макушки и ниже. Прикрытые сорок процентов.

— Я осталась без работы, без перспектив в этом городе и с тремя тысячами на карточке, — остальное перевела на счёт Тёмкиного медицинского центра. — Мне надоело барахтаться в мире мужчин, я просто хочу спокойствия.

На самом деле, я хочу обратно мою прежнюю жизнь. До встречи с Маратом. Оказывается, она была не так уж плоха. Я бы предпочла спать по четыре часа в сутки на своём просевшем матрасе, чем просыпаться на несколько часов позже в объятиях этого мужчины, устроившись головой на идеально мягкой подушке.

— Спокойствия? — задумчиво переспрашивает, убирает уже пустую тарелку в раковину и скрещивает руки на груди. Я продолжаю ковырять слегка поджаренные яйца, потому что в горле собрался слишком тяжёлый комок: съем хоть кусточек и мне тут же понадобится отлучиться в уборную. — Ещё условия в твоём райдере будут? Хотелось бы ознакомиться с полным списком.

Собираюсь с духом и на одном порыве выпаливаю приблизительную стоимость полного комплекса лечения для брата.

У меня от такого порядка цифр голова кружится, а Марат и бровью не повёл.

— Солидно. Неплохие запросы у тебя, Куколка. Ты же понимаешь, что за гораздо меньшие бабки я могу обзавестись полностью укомплектованной девочкой с куда более приятным характером? Хотя бы с твоего бывшего места работы.

— Понимаю.

— И? — иронично приподнимает брови, ожидая услышать от меня аргументы «за».

Я знаю такие.

Вернее, один.

Только он настолько мощный, что Марату будет очень сложно противостоять моим словам.

— Меня. Ты хочешь именно меня.

И я очень надеюсь, что ставка сыграет.