Глава двадцать восьмая. Ярослава

— Ты видела? Палач в город вернулся.

— Меня больше интересует его подружка. Новенькая вроде. Я её раньше не видела, — подключается второй женский голос. — В бежевом монашеском платье, блондинка с длинными волосами.

— Да обычная девочка на ночь. Просто не замыленная ещё. Поиграется и к привычному вернется, с нами возни меньше. Хотела бы я следующей оказаться. Марат всегда щедрые подарки на прощание оставляет. А в постели он…

Не хочу это слышать.

Ладонями уши зажимаю, затылком прижавшись к стене кабинки для большей опоры.

Я — то самое свежее мясо в платье цвета, между прочим, чистого жемчуга.

Бежевый. Нашлись ценительницы.

— А ты не боишься с ним? Ну, на нём крови столько… Отца своего убил, громкое же дело было, мать, говорят, сам с лестницы столкнул, чтобы не мешала.

— Я про это ничего не знаю. А вот браслет с камешками лично у Снежи видела… — шум в основном помещении уборной стих после дверного хлопка, а я едва на ногах смогла удержаться после слов услышанных.

Давние новостные статьи на экране телефона меня добили.

Я не представляла, что люди могут быть настолько беспринципными.

В его мире я записала себя тепличным растением, а Марат представлялся мне агрессивным вольным образцом, который может разрастись в любых условиях.

Сейчас же я резко осознала его истинную жестокость. Поглощение чужих душ.

Как мне выжить в руках человека, уничтожающего всё на своём пути?

Как терпеть его прикосновения, не представляя в голове кровавых деталей его прошлого?

Или настоящего.

Вдруг он продолжает творить свои бесчинства? Не зря ведь Влад так его боялся. Не зря готов был на задних лапах прыгать и выслуживаться перед человеком с самой тёмной репутацией.

В зале меня перехватывает девушка в изумрудном платье с такого же цвета браслетом на тонком запястье. Камни — камешки — поблёскивают в ярком свете, а я машинально тянусь к своему недавнему подарку, который по моим собственным ощущениям после услышанного разговора начинает туже затягиваться на моей шее. Металл болезненно впивается в кожу, не даёт дышать, постепенно стягивая гортань до такой степени, что у меня мутнеет перед глазами от нехватки кислорода…

— Вы в порядке? Хотите присесть? На таких вечерах иногда бывает слишком душно, — гостья суетится вокруг мен, а я лишь отрицательно мотаю головой и тянусь пальцами к шее.

Мне нужно убедиться, что между цепочкой и моим горлом ещё осталось несколько таких нужных сейчас сантиметров воздушного пространства.

— Нет-нет… Всё хорошо, просто голова немного закружилась, — улыбка скорее вежливая, чем искренняя. Девушка продолжает о чём-то щебетать, а я пытаюсь сосредоточиться на разговоре и уловить хотя бы что-нибудь о её персоне, потому что мне нутро подсказывает: подошла она не просто так.

Да и напоминает мне кого-то.

Только из-за напряжения внутреннего никак не выходит фоку навести на её лицо. Пятнами всё идёт и заголовки, недавно прочитанные, перед глазами всплывают.

Жар знакомый в спину ударяет. Глушу порыв закричать шампанским гадким и руки его перехватываю в попытке отстранить быстрее. Освободиться, послать к чёрту на одном дыхании и разорвать все условные договорённости, которые меня вынуждают терпеть общество…

Палача.

Отлично ему подходит. Истинную сущность отражает, цель которой — погубить всё живое.

А потом я о Тёмке вспоминаю.

Позволяю себя в какую-то коморку запихнуть.

Уверенности стараюсь взгляду придать, но, кажется, попытка проваливается на начальном этапе — своё жалкое отражение в глазах мужских напротив вижу.

Колкость с языка срывается. Защитная реакция. Организм бороться пытается любыми доступными способами, но любой из них сейчас пустышкой обернётся.

Потому что Марат задавит энергетикой своей.

Потому что в любую секунду может в горло вцепиться — я даже пикнуть не успею.

Перемолоть ему меня — раз плюнуть. В зале много красивых девочек, любую из них пальцем к себе поманит и финт с заменой особой роли в его жизни не сыграет. Какая разница? Просто другого цвета платье.

— На колени, Куколка.

И я покорно опускаюсь.

С позором участь свою принимаю, надеясь, что хотя бы обещания свои держит: завтра у меня будет вся сумма для оплаты операции, а остальное…

Остальное меркнет на фоне выбора.

Жизнь или смерть.

Тёма будет жить. Он просто обязан.

Пальцами к ремню, пряжка металлическая пятном серебряным перед глазами расплывается, щёку чем-то горячим клеймит.

— Ты меня погубишь, — в сознание фраза яркая врывается.

Я пытаюсь расстегнуть ремень, честно пытаюсь, но Марат перехватывает мои ладони и на себя тянет. Ловко подхватывает, встать мне помогает, слёзы горячие по щекам костяшками размазывает, взгляд от моего не отрывая.

— Ну, Ангелочек, что случилось? — обманчиво нежным тоном правду из меня вытащить хочет, но я в отказ иду.

Ни единого звука.

Пусть всё остаётся так, как было.

Мужчина считает, что я ни о чём не догадываюсь. Оставим так. Ни к чему злить хищника, которого одно лишь дуновение ветерка из себя вывести может.

А это скорее торнадо.

На что я вообще рассчитывала? Позволяла себе несколько раз забываться в его руках, стонала развязно в объятиях мучителя, не подозревая об алых следах за его спиной.

В железные острые путы сама шагнуть хотела. Ногу уже подняла для следующего шага…

К чёрту.

Я не позволю капкану защёлкнуться. Перешагну и дальше. Без него.

— Ненавидишь меня, да? Уйти хочешь? — он и без слов всё понимает. — Я бы и рад отпустить, девочка, да мне хребет без тебя переломит. Вывернет так, что не собрать будет. Веришь? Больная, блядь, реальность.

Меня тоже этой лихорадкой уносит, когда запах его окутывает всё пространство.

Штормит так, что я готова сотню капельниц пережить — лишь бы вытравить реакции моего тела на этого мужчину. От вируса кровь очистить, чтобы никогда больше волной невероятной беспомощности не накрыло.

Вдох…

Всего один маленький вдох напоследок рядом с его шеей, а в следующую секунду его язык уже скользит по моему. Толкается в рот, ласкает нижнюю губу и щекочет нёбо, пока одна ладонь до сумасшествия жадно сминает ткань платья на бедре. Ещё немного и я услышу характерный треск.

Мы не целуемся — злимся, боремся, пытаемся подчинить друг друга в этой схватке.

Дайте мне белый флаг и я обмотаю им мужскую шею, затянув самый сильный в жизни узел.

И я точно знаю, что мой Палач тоже не бросит эту жалкую тряпку к моим ногам.